Кабинет директора подразделения прямых продаж CJ CheilJedang.
Чан Вонхо стоял перед Пёнманом и докладывал:
— Исполнительный директор, я же тогда говорил, что Coca-Cola надо немного снизить цену. Мы одни не снизили, поэтому у нас забрали заказы.
Взгляд Пёнмана стал острым.
— Hangang и Samsun снизили?
— Да! Эти ублюдки трусливо договорились между собой, а нас оставили за бортом…
Пёнман дёрнул бровью и прикусил нижнюю губу.
— Понял. Цену не снижать. Жди.
Ответа, которого хотел Чан Вонхо, он не получил. Только «жди».
— Да блин! Если не снизим, заказов вообще не будет. Каждый день без заказа — минус продажи.
Пёнман сверкнул на него глазами.
— Только твои продажи падают? Мои тоже!
Если выручка первой B2B-группы уменьшается, уменьшается и выручка всего подразделения прямых продаж. Пёнман прекрасно это знал и явно намекал: хватит умничать.
— Ладно, ладно. Тогда решите это побыстрее.
Пёнман нахмурился.
Что-то отношения начальника и подчинённого будто перевернулись.
Когда у клиента возникает проблема, решать её должен продавец и руководитель группы. А Чан Вонхо просто принёс проблему своего клиента директору подразделения и попросил разобраться.
— Хорошо ты устроился в продажах. Что ни случится — директор подразделения всё решит.
Даже услышав колкость, Чан Вонхо лишь хитро улыбнулся.
— Хе-хе-хе. А что поделать, если наш директор — бог продаж? Это всё моя удача. Хе-хе-хе!
Пёнман покачал головой, признавая поражение, и выгнал его из кабинета.
Оставшись один, он ненадолго задумался.
«В каждом кризисе есть возможность».
Пёнман решил превратить эту ситуацию в шанс и стиснул зубы.
— Излишняя жадность всегда приводит к беде. Исполнительный директор Мэн, исполнительный директор Ли… Смотрите внимательно. Ваш кризис я превращу в свою лучшую возможность.
Он отменил все дела на вторую половину дня, отпустил водителя Кима домой и сам сел за руль.
Покинув Сеул, Пёнман направился по скоростной трассе на юг, в сторону Пусана. Не доезжая до города, съехал на развязке Янсан.
В промышленной зоне Огок-дон он остановился у китайского ресторана.
В одиночку заказал небольшие порции янчжанпи и пальбочхэ. А к ним — пять больших бутылок гаоляна.
Хозяин пытался остановить его, но Пёнман уверял, что всё нормально, и продолжал пить.
Заполнив даньтянь эфиром до краёв, он вышел из ресторана. Машину оставил на месте и куда-то направился пешком.
Восемь вечера. Завод Coca-Cola Korea в Янсане.
Пёнман, натянув кепку пониже, взмыл высоко в воздух, перелетел ограду и помчался к силосам снаружи производственного корпуса.
Он бежал с нечеловеческой скоростью, почти неразличимой глазом.
Положив ладонь на силос, несколько мгновений пробормотал, будто молился:
— Через час после розлива в тару появляется сильная отвратительная вонь.
На этот раз проклятие предназначалось сахару внутри силоса.
В кристаллах сахара всё равно содержалось очень небольшое количество влаги.
Летом сахар иногда слёживается и затвердевает — как раз из-за этой микроскопической влаги.
Именно её Пёнман сейчас и проклинал.
Закончив, он вернулся к машине и направился в Кванджу, провинция Чолла-Намдо.
В два часа ночи посетил завод Coca-Cola Korea в Кванджу.
В четыре — завод в Чхонане.
В пять утра — снова завод в Ёджу.
По пути останавливался у магазинов, покупал крепкий алкоголь и пил прямо из бутылки, пополняя эфир для этого изнурительного ночного марафона.
Так за одну ночь Пёнман тайно обошёл все четыре завода Coca-Cola Korea по стране.
Со следующего дня Корея опять загудела из-за колы.
Стоило открыть бутылку, как в нос бил мерзкий запах — на этот раз ещё сильнее, чем при предыдущем скандале.
И теперь проблема не ограничивалась столичным регионом. Она появилась по всей стране.
История мгновенно попала в прессу, а руководству Coca-Cola снова пришлось хвататься за голову.
Чон Хэиль с перекошенным лицом потребовал объяснений:
— На этот раз в чём причина?! Мы уже не используем жидкий сахар, вернулись к обычному. Как может одна и та же проблема возникнуть сразу по всей стране?
— Сейчас отдельно анализируем все компоненты. Скоро должны получить результаты…
Та-та-та-та-та-та!
Пока Хан Минсу отвечал, обливаясь холодным потом, зазвонил его телефон. На звонке стояла популярная тогда «Соната искушения» группы ID.
Увидев номер, Хан Минсу с облегчением выдохнул.
Звонила лаборатория.
— Руководитель, похоже, причина в сахаре.
— В сахаре?
— Да. Сам сахар в силосе нормальный. Но проблема появляется уже в коле. При смешивании с другими ингредиентами возникает неприятный запах.
— Охренеть… И что теперь делать? Жидкий сахар плохой, обычный сахар тоже плохой. Из чего нам вообще делать колу?
Чон Хэиль, слышавший разговор, нетерпеливо спросил:
— Хан! Нашли причину?
— Да… говорят, сахар.
— Что?! Опять сахар?!
У Чон Хэиля разболелась голова.
Из-за жидкого сахара они уже пережили катастрофу, вернулись к обычному — и теперь виноват обычный.
— Что предлагаете?
У Хан Минсу, конечно, готового решения не было.
— Э-э… Может, производить колу без сахара?
— Что за чушь! В других странах сахар используют без всяких проблем. Почему только у нас такое происходит?
Руководитель производства, будто вспомнив что-то важное, заговорил громче:
— Думаю, дело не во всём сахаре. Раньше мы годами его использовали без проблем. И после первого инцидента, когда вернулись с жидкого сахара на обычный, первые партии тоже были нормальными. Скорее всего, это временная проблема конкретной поставки.
Все закивали.
За всю историю использования обычного сахара такого раньше не было.
— Значит, проблема в сахаре, который получили в этот раз? И у всех трёх компаний одновременно?
Чхве Чхольгю из закупок ответил:
— Нет. В этой партии сахар был только Hangang Sugar и Samsun. Сахар CJ CheilJedang мы не использовали.
— Тогда срочно возьмите сахар у CJ CheilJedang и проведите тест. А Hangang и Samsun выставляйте претензию!
Если причиной ущерба оказался сахар, логично требовать компенсацию с его поставщика.
Причём речь шла не только о расходах на отзыв и уничтожение уже отгруженной колы.
Нужно будет компенсировать претензии покупателей, а главное — ущерб репутации самого известного в мире напитка.
Сумма могла оказаться астрономической.
Две компании, которые пытались ударить Пёнмана в спину, теперь рисковали сами получить этим ударом по голове.
Чхве Чхольгю позвонил Пёнману.
На душе было неприятно. Именно его подчинённые недавно решили выбить скидку и из-за этого отношения с CJ CheilJedang снова испортились.
Просить очередную услугу было неловко.
— Кхм. Исполнительный директор Хан, здравствуйте.
Из телефона донёсся холодный голос.
— У Coca-Cola опять проблема? Исполнительный директор Чхве, вы почему-то всегда звоните только тогда, когда у вас что-нибудь случается.
Пёнман вроде бы пошутил, но в шутке была слишком большая доля правды.
— Простите. Так вышло. Дело в сахаре…
Пёнман перебил, словно больше ничего слушать не собирался.
— У меня одно условие. До конца года работаем эксклюзивно.
— Что?
— Цена остаётся четыреста сорок вон. До тридцать первого декабря весь сахар, который использует Coca-Cola Korea, поставляет только CJ CheilJedang. Если это не устраивает, продолжим так, как вы сами попросили: одна поставка в неделю по субботам.
Чхве Чхольгю смог выдать только изумлённый звук.
— Что-о?
— Это означает «понял» или «не понял»?
— Э-э…
— Хорошо. Доложите президенту и, когда примете решение, перезвоните.
— Исполнительный директор Хан…
Щёлк.
Пёнман отключился.
Позавчера он всю ночь мотался по стране без сна. За такую работу должна быть соответствующая награда.
Он уже принёс Hangang и Samsun огромную выгоду: вернул им потерянные поставки Coca-Cola и позволил поднять цену сразу на сто вон.
И всё равно обе компании его предали.
Может, их снова продавил покупатель. Может, они просто захотели больше объёма и приняли глупое решение.
Но если уж они не собирались предавать, минимум должны были сначала объяснить Пёнману ситуацию.
Теперь он решил нарисовать картину покрупнее.
Убыток, который мука устроила в прибыли, нужно частично закрыть сахаром.
Всё перекрыть не получится, но эксклюзивный контракт с Coca-Cola Korea — да ещё по цене на сто вон выше прежней — должен был заметно компенсировать провал мучного бизнеса.
Через несколько дней позвонил Ли Пхильгу из Samsun. Из трубки донёсся почти плачущий голос.
— Исполнительный директор Хан, прошу, спаси меня один раз! Я погибну! Я виноват. Дай ещё один шанс!
Пёнман не хотел даже брать трубку.
Разговаривать с Ли Пхильгу ему больше было не о чем. Ответил только потому, что иначе тот, похоже, звонил бы бесконечно.
— И что я могу сделать? Говорите с исполнительным директором Чхве Чхольгю. Вы же с ним близки.
— Думаешь, я не говорил? Не получается, потому и прошу тебя.
У Пёнмана от этих слов даже внутри перекосило.
— Если бы получилось, вы бы снова ударили меня в спину? Зачем мне помогать такому человеку?
Ли Пхильгу цеплялся изо всех сил.
— Клянусь, такого больше не будет. Спаси один раз. Coca-Cola уже требует компенсацию, я и так еле жив. А если ещё и сахар туда не поставлять, меня сразу отправят домой!
Кто-то сказал: человек, предавший один раз, предаст снова.
— Мне нечего вам сказать. Одного раза достаточно. Второй раз обманываться не хочу. Эксклюзив у нас только до конца этого года. Переживёте год — в следующем снова сможете поставлять.
— Исполнительный директор Хан…
Щёлк.
Пёнман отключился, не дослушав.
Через некоторое время позвонил Мэн Хирён.
— Исполнительный директор Хан, я виноват. Это Ли Пхильгу меня уговорил…
— Хватит. Я вам ничем не помогу. Разбирайтесь сами. Мне теперь ещё и продажи конкурентов делать?
— Исполнительный директор Хан, спаси ещё раз. На Чеджу вы уже дважды спасали мне жизнь!
Пример Мэн Хирён выбрал хуже некуда.
Голос Пёнмана стал ещё холоднее.
— Именно поэтому я вам больше помогать не могу. Дважды жизнь спас — и что? Вы всё равно ударили в спину. Больше я помогать вам не буду. На этом закончим.
— Исполнительный директор Хан…
Щёлк.
Шестого ноября 2007 года прошло PMS-совещание сырьевого направления.
Вице-президент Ким Чинхван с тревогой спросил:
— Ладно, октябрь отдельно. А накопительным итогом за десять месяцев?
— Да. Переключите на следующий слайд.
Экран сменился, и Ли Сынхо начал объяснять:
— Накопительные продажи за январь–октябрь — сто пять процентов плана. Прибыль — девяносто процентов. Сахар сыграл огромную роль: продажи сто двадцать два процента, прибыль сто тридцать семь. Благодаря этому удалось перекрыть значительную часть минуса по муке.
Ким Чинхван посмотрел на Пёнмана и не поскупился на похвалу.
— Хан Пёнман сделал невероятную вещь. Получить эксклюзив на весь сахар Coca-Cola Korea… Я даже представить такого не мог. До сих пор не верится! Ха-ха-ха!
Ли Сынхо вспомнил прошлые месяцы и вздохнул с чувством.
— Ох, и не говорите. Когда они заявили, что будут делать колу на жидком сахаре и прекращают закупки, я думал, мне конец.
Пёнман скромно перевёл заслугу на Юн Чхоля. За последние месяцы его и так хвалили до тошноты.
— Юн Чхоль-ним очень много сделал. Без него мы бы физически не смогли произвести столько сахара.
Иногда Юн Чхоль казался немного неуклюжим, но в этот раз неожиданно оказался человеком, который закрыл критическую дыру.