Вернувшись в офис, Пёнман включил компьютер и проверил почту.
От группы поддержки пришло простое письмо: для изготовления новой униформы просили собрать размеры всех сотрудников отдела.
По опыту Пёнман знал: такие задачи лучше делать сразу. Они простые, неважные и занимают несколько минут — а если отложить, потом серьёзные дела вытеснят их из головы и обязательно забудешь.
Он начал звонить сотрудникам по одному.
Невысокому Ли Ёнсу и без всяких измерений подходил M, но всё равно надо было услышать подтверждение от него самого.
Через некоторое время тот ответил.
— Кто там? Тук!
— Хан Пёнман. Компания шьёт новую униформу…
— Тук!
— …Вам размер M?
— Да! Тук!
Во время разговора постоянно что-то стукалось.
Пёнман отключился и сразу позвонил Ким Мингю. И у него в трубке тоже слышалось: «тук!»
То же самое с Пак Чонхо.
Собрав размеры, Пёнман отправил письмо, сел в машину и поехал к Haedong Nonghyup. Припарковался в переулке.
На втором этаже соседнего здания висела вывеска бильярдной.
Пёнман вошёл.
Синие столы. Стойка со счётами. Рядом — выставленные в ряд кии.
А в углу совершенно пустого зала трое мужчин с сигаретами в зубах играли в бильярд.
Пёнман ещё по телефону понял, что «тук-тук» — это удары шаров. Да и по прошлой жизни прекрасно знал, какую бильярдную любят эти трое.
До последнего надеялся, что ошибся, но теперь увидел всё своими глазами и только бессильно усмехнулся.
«Ха-ха… Совсем совесть потеряли, паразиты».
Какие сейчас времена?
Из-за IMF банкротятся бесчисленные компании, количество безработных растёт чудовищными темпами.
А эти в разгар общенационального кризиса вместо продаж среди рабочего дня играют в бильярд?
CheilJedang экономический кризис почти не задевал, но всему есть предел.
— Красавцы. В рабочее время в бильярд играете? За такой прогул можно и дисциплинарное взыскание выше замечания получить.
Трое повернули головы на голос Пёнмана и мгновенно окаменели.
— О, заместитель Хан?
— Вы-то откуда узнали, что мы здесь?
Пёнман скрестил руки и по очереди посмотрел на каждого.
— Разговаривал с вами и слышал, как бильярдные шары стучат. Что делать? Вернуться в офис и доложить директору?
Ким Мингю изобразил самую жалкую улыбку.
— Один раз простите. Мы всего одну партию играем — кто проиграет, тот платит за обед.
— Хорошо. Так директору и скажу: сотрудники во время работы сидели в бильярдной, потому что играли на обед.
Ли Ёнсу взорвался:
— А, блядь! Только приехал — и уже вот так себя вести будете?!
Пёнман нахмурился.
— Ли Ёнсу. Ты моложе меня и должность у тебя ниже. Почему разговариваешь со мной в таком тоне?
Он указал точный факт, но Ёнсу даже не смутился. Этот человек не из тех, кого можно пристыдить одной фразой.
— А что я? У меня всегда такая манера. Что теперь сделать?
— Посмотрим, говоришь ли ты так же с директором. Если только со мной — получишь.
— Да ладно. Какой же вы мелочный. Разница в возрасте небольшая. Давайте просто на «ты» и всё.
Ли Ёнсу трудно было переспорить. Даже утонув, он, наверное, всплыл бы одним ртом и продолжил спор.
— Мне в этом году тридцать один, тебе двадцать семь. Четыре года. Ты младше моего самого младшего брата.
Ёнсу посмотрел на него так, будто проглотил что-то мерзкое.
— А, чёрт. Тогда хёном вас называть?
— Когда искренне захочется считать меня старшим — называй. А пока «заместитель Хан». Сегодня один раз закрою глаза. Но помни: у меня теперь есть на тебя компромат. Надеюсь, по работе будешь сотрудничать.
Пак Чонхо приподнял один уголок губ и улыбнулся глазами.
— Айгу, заместитель Хан, огромное спасибо. Может, сыграете с нами одну?
В улыбке чувствовалась насмешка. Предложение явно было приманкой: хотел зацепиться за ответ.
— В другой раз. Вне рабочего времени. У меня дела. Доелите эту партию — и езжайте продавать.
— Да-да, поняли. Только закончим, так сразу. Не волнуйтесь. Хи-хи. Счастливо!
Пак Чонхо показал белые зубы и махнул рукой.
Пёнман уже развернулся, когда за спиной пробурчал Ли Ёнсу:
— Выебывается, сука. Сейчас-то он, блядь, ещё никто.
Если бы Пёнман не услышал — ушёл бы. Но раз услышал, пройти мимо не мог.
Он развернулся и подошёл.
— Ты что там вякнул?
— А? Я? Ничего не говорил.
Ёнсу сделал невинное лицо, пожал плечами и посмотрел на остальных.
Пак Чонхо с хитрой улыбкой спросил Ким Мингю:
— Ёнсу же ничего не сказал? Мингю, ты что-нибудь слышал?
— Нет.
Ким Мингю замотал головой.
Пёнман слышал прекрасно, но доказательств не было. Нарушитель и свидетели дружно пошли в отказ — ничего не сделаешь.
Конечно, проклятием он мог бы быстро научить их хорошим манерам, но для этого существовало место получше бильярдной.
Пёнман ещё раз прожёг Ёнсу взглядом и отвернулся.
И тут тот снова пробурчал:
— Сука, а уши-то у него будь здоров.
Пёнман остановился и оглянулся.
Ёнсу широко ухмыльнулся.
Пёнман стиснул зубы и толкнул дверь бильярдной.
«Ёнсу, вечером мы ещё поговорим. Наказание получишь тогда».
Спускаясь, Пёнман тяжело вздохнул.
Сколько же работы впереди, прежде чем сделать из этих людей нормальных сотрудников и настоящих продавцов?
***
Шесть вечера.
Директор и Сон Гибон уже ушли. Остались остальные сотрудники отдела.
Ким Мингю, женатый и живший с семьёй в Пхохане, усердно готовил какие-то материалы. Холостым Пак Чонхо и Ли Ёнсу дома делать было нечего, и они явно искали повод где-нибудь поужинать.
Пёнман бросил приманку:
— Что-то есть захотелось. Надо бы поужинать перед возвращением. Кто со мной?
Ёнсу резко повернул голову.
Днём этот бесстыжий тип обругал Пёнмана, а теперь словно ничего не было — на лице сияла улыбка.
— Конечно вместе. В одиночку разве вкусно?
Пак Чонхо тоже оскалился в улыбке.
— Заместитель Хан угощает?
Как координатор отдела Пёнман мог использовать подразделенческие представительские расходы. Правда, Пак Чонпхаль управлял бюджетом как личными деньгами, поэтому с этим ещё предстояло разбираться.
Пёнман решил сначала поесть, а способ оплаты придумать потом. Если с расходами филиала не получится, существовали другие варианты.
Его старший коллега Ким Хон из подразделения бытовой химии теперь работал координатором группы поддержки. Можно было попросить провести ужин по их бюджету.
— Ха-ха. Мне же подъёмные дали. Сегодня угощаю я.
Даже если платить будут деньги компании, надо подать так, будто платишь сам.
Таковы продажи.
Ким Мингю тут же поднял голову.
— О, отлично! И я с вами. Выключаю компьютер!
— Идём!
— Надеюсь, не только поесть? Соджу тоже по стаканчику, да?
Трое, ещё недавно ходившие с кислыми лицами, оживились как рыба, попавшая в воду.
— Ха-ха. Естественно!
С распространением интернета и компьютерных сетей выражение «конечно» в тогдашнем жаргоне всё чаще обыгрывали созвучным словом «морковь»; встречались и другие шуточные варианты.
Четверо вышли из офиса.
Они взяли такси и поехали к зданию штаб-квартиры профессионального футбольного клуба Pohang Ironman.
В переулке рядом находилась закусочная, которую можно было считать родоначальницей пхоханских заведений с запечёнными устрицами.
Позже таких мест появится ещё несколько, но в 1998 году Пёнман помнил только это.
Когда они открыли дверь, их встретили аппетитный запах и густой пар. Над каждым столом поднимались белые клубы.
Ли Ёнсу огляделся.
— Заместитель Хан, откуда вы такое место знаете?
«Откуда? Уже бывал».
В прошлой жизни Пёнман несколько раз пил здесь вместе с Чон Пэгёном. Устрицы были полезные, вкусные и недорогие — отличное соотношение цены и качества.
А поскольку заведение находилось рядом со штаб-квартирой Pohang Ironman, сюда порой заходили и футболисты.
— Ха-ха. Это известное место с устрицами. Кажется, однажды видел его по телевизору.
Четверо сели за круглый стол и заказали для начала большую порцию устриц.
В меню были ещё запечённые рапаны и креветки. Пёнман собирался взять по порции всего — от одной мысли о креветках во рту уже собиралась слюна.
Прямоугольный металлический поддон принесли с горой устриц.
«Запечённые» здесь на самом деле не жарили на открытом огне. На поддон наливали немного воды, устрицы слоями накрывали мокрыми газетами и ставили на газ.
Получалась своего рода пароварка. Когда устрицы пропаривались, газеты снимали, огонь уменьшали и начинали вскрывать раковины.
— Ого! Здесь в одной раковине не одна, а сразу несколько!
По две-три устрицы срослись вместе — признак дикого сбора.
Надев на обе руки хлопчатобумажные перчатки, они раскрывали раковины вилками, вытаскивали горячее мясо и макали в острый соус чходжан.
С теми, что сами раскрылись, проблем не было. Но если неосторожно вскрыть закрытую, горячий сок мог попасть на перчатку.
Это даже хуже, чем облиться кипятком по голой коже: ткань впитывает жидкость и удерживает жар у руки.
Пёнман приехал сюда не только ради воспоминаний, устриц и соджу.
Он хотел заняться воспитанием молодых коллег.
Ли Ёнсу выпил налитый Пёнманом стакан, внезапно вскочил, подошёл к нему и опустился на колени.
— Заместитель Хан, простите меня. Днём я совершил перед вами серьёзную ошибку. Пожалуйста, простите. Отныне буду почитать вас как хёна!
У Ким Мингю и Пак Чонхо глаза округлились, челюсти отвисли.
Они слишком хорошо знали Ёнсу: в здравом уме он никогда в жизни не сделал бы ничего подобного.
Но откуда им было знать, что всё происходящее — действие проклятия Пёнмана?