Прошло десять дней с тех пор, как Пёнман побывал на заводах дезинфицирующих средств для увлажнителей.
До конца 2006 года оставалось всего несколько дней, и компании были заняты новогодними корпоративами и прочими праздничными мероприятиями.
Двадцать первый этаж Royal Queen Hotel в Мёндоне, Сеул.
Здесь располагался дорогой ресторан-буфет, откуда во время ужина открывался красивый ночной вид на город. Руководство Oksen Korea проводило здесь свой новогодний корпоратив.
На столах стояли аппетитные блюда, которые каждый набрал себе сам. Но лица у всех были какими-то нездоровыми. Никто почти не разговаривал — только постоянно прочищал горло.
В конце концов первым заговорил глава корейского подразделения Oksen Ята Уллала Садаль.
— Почему все такие тихие? Это же праздничный вечер, разговаривайте! Кхе-кхе!
Вице-президент Квон Мунсик, заметно осунувшийся, слегка нахмурился.
— Недавно простудился, но до сих пор не прошло. Горло плохое… кхм, кхм.
Он не договорил и сглотнул мокроту, подступившую к горлу.
— Кхм. Простите, мокрота. Но вы тоже простудились, президент?
Садаль потрогал шею и осторожно ответил:
— Думаю, у меня не простуда. Кхек! Просто горло… горло очень плохое. Кхек! Поэтому трудно говорить. Кхок-кхык!
Один из руководителей кивнул и с трудом выговорил:
— У меня тоже… кх! Кашель такой сильный, что я… кх! Не могу… нормально дышать. Кх!
Восемь руководителей Oksen Korea переглянулись и недоумённо склонили головы.
Кто-то действительно простужался, кто-то нет. Но одно у всех было общее.
У всех болело горло. Точнее — бронхи и лёгкие.
Сначала они решили, что простыли.
Но остальные симптомы давно исчезли, а горло не проходило. Даже после больницы состояние становилось только хуже. Кашель не прекращался и порой мешал нормально вдохнуть.
Именно поэтому никто не хотел много говорить и выставлять себя в неприглядном виде.
Вице-президент Квон Мунсик, всё ещё озадаченный, заметил:
— Вам не кажется странным? Симптомы у всех очень похожи. Кхм. Исполнительный директор Хон, а у вас когда началось?
Крепко сложенный руководитель отдела продаж Oksen Korea Хон Сонтхэ прочистил горло.
— Кхм, кхм. Примерно неделю назад. Кхе-кхе!
Плотный руководитель производственного направления Ким Чхонмён кивнул.
— У меня тоже. Кхык!
Хон Сонтхэ продолжил уже серьёзнее:
— И дело не только во мне. У сотрудников то же самое. Одиннадцать продавцов взяли больничный, а двух сотрудниц со слабым здоровьем вообще госпитализировали. Кхе-кхе-кхе… кхык!
Ким Чхонмён погладил шею и кивнул.
— У нас тоже. Кхм! И не только сотрудники. У меня и у людей дома семьи… кхе-кхе! Кхек… почти все сильно кашляют. Странно, да? Говорят, не простуда и не грипп. Может, новый вирус?
Хон Сонтхэ отпил тёплой воды и добавил:
— У нас то же самое. Кхе! Президент велел использовать средство для увлажнителей в офисе и дома, чтобы показать, что оно безопасно, и мы выполнили приказ. Но почему-то именно после этого… кхе-кхе-кхе!
Ким Чхонмён задумался, затем медленно кивнул и посмотрел на светловолосого президента.
— Если подумать, всё началось потом. Может, с нашим средством и правда что-то не так? Кхе! Кхе! Кхе-кхе-кхе!
В дорогом ресторане зазвучал настоящий собачий лай.
Ким Чхонмён кашлял так громко и отчаянно, что и правда напоминал лающую собаку.
Сам Садаль тоже кашлял, но замахал руками.
— Кхе-кхе! Нет! «Увлажнитель Чисто-Чисто» получил государственный знак сертификации KC. Иными словами, безопасность продукции подтверждена государством!
На самом деле он кое-что знал.
Один из компонентов дезинфицирующего средства ещё не прошёл полноценные клинические испытания. Исследовательская лаборатория предупреждала о риске, и в компании даже обсуждали замену части сырья.
Поэтому Садаль пользовался увлажнителем, но сам средство туда никогда не добавлял.
Однако после происшествий на заводах десять дней назад он изменил своё решение.
Нужно было сделать что-то, чтобы корейские потребители поверили в безопасность продукта.
И он приказал всем сотрудникам использовать средство и в офисах, и дома. Компания даже бесплатно раздала бутылки.
Садаль успокаивал себя:
«Ну что случится? Там же совсем чуть-чуть этого вещества».
И решил продемонстрировать личный пример.
Начал добавлять средство и в офисный, и в домашний увлажнитель. А ещё отправил целую коробку своей дочери в Великобританию.
Когда сам президент уверял, что средство никак не связано с кашлем, кто из руководителей стал бы спорить?
Они продолжали кашлять и выдвигать разные версии.
В этот момент зазвонил телефон Садаля. Международный звонок из Великобритании.
Он ответил — и лицо сразу побелело.
Из динамика доносились страшные рыдания.
— Х-хнык… Папа, Дженни ушла на небеса! Кхе! Она так сильно кашляла, что мы поехали в больницу. Врачи говорят — неизвестная болезнь лёгких. Хны-ы-ык! Кхе-кхе!
Звонила его дочь Кабиэлла.
Голос охрип, звучал непривычно, но сомнений не было — это она. И она сообщала то, во что невозможно поверить.
Дженни — любимой внучке Садаля — не исполнилось даже месяца.
От слов, что она внезапно умерла, в голове у него стало пусто. Казалось, рухнуло небо.
— Что? Дженни… Дженни умерла? Кхе!
Кабиэлла пыталась сдержать плач и рассказывала, как всё произошло.
— Я боялась, что Дженни простудится, поэтому целыми днями держала увлажнитель включённым. Но не понимала, почему она так кашляет! Кхе-кхе! Она уже почти не могла дышать, мы поехали в больницу, а там тоже не смогли понять причину. Хны-ы-ык… кхе-кхе!
Во время разговора кашляла и Кабиэлла. Значит, у дочери горло тоже было в таком же состоянии, как у него.
В памяти Садаля всплыл производимый его компанией «Увлажнитель Чисто-Чисто».
— Кабиэлла… ты случайно не пользовалась… кхе! средством для увлажнителя нашей компании?
— Пользовалась! Тем, которое ты в прошлый раз прислал. Всё время его добавляла. Кхе!
Ята Уллала Садаль погладил горло, и по телу выступил холодный пот.
Он вспомнил аварию на заводе десять дней назад.
Пробитый резервуар с сырьём.
Красную надпись:
«Из-за этого яда погибнет множество людей!»
Садаль попытался вспомнить, когда именно у него начались проблемы с горлом.
Через несколько дней после того, как он начал добавлять средство в увлажнители дома и в офисе.
— Кхе-кхе! Кхе-кхе-кхе! Кхх… кх!
— Кхм! Кхе-кхе!
— Кхе… кхе-е… кхек!
Руководители Oksen Korea всё ещё кашляли. Некоторым приступы уже мешали дышать.
В голове Садаля все события соединились в одну цепь и привели к единственному выводу.
«Я… я сам убил свою внучку».
По щекам потекли слёзы.
Как не плакать, если собственными руками погубил любимого ребёнка своей дочери?
— Хны-ы-ык! Дженни! Дедушка — мерзавец, который тебя убил! Хны-ы-ык! Кхе-кхе! Кхек!
Из-за кашля Кабиэлла не разобрала его слов. Да и даже услышав, вряд ли сразу поняла бы.
— Папа, что ты говоришь? Почему ты? Кхе-кхе-кхе!
Услышав кашель дочери, Садаль начал бояться уже не за её здоровье — за жизнь.
— Кабиэлла, то средство, которое я прислал, больше не используй! Выброси всё! Кхе! Похоже, проблема именно в нём.
— Папа, о чём ты? Что не так со средством? Кхек!
Для Садаля жизнь и здоровье семьи тоже были дороже всего. И ради дочери он вынужден был произнести то, что не имел права говорить как глава компании.
— Похоже, там есть вредный для человека компонент. Поэтому выброси всё. Поняла? Кхе-кхе!
— Кхе! Тогда… Дженни умерла из-за того средства, которое ты мне прислал?
Кабиэлла не могла в это поверить.
Отец отправил продукт собственной компании из далёкой Кореи именно ради здоровья семьи.
Как принять, что из-за него умерла её любимая дочь?
— Кабиэлла! Кхе!
— Папа, скажи! Кхе-кхе! Это правда? Она правда умерла из-за этого? Кхек!
Чем громче становился голос Кабиэллы, тем сильнее она кашляла.
— Прости меня. Папа… папа виноват. Кхе-кхе! Кхе-кхе-кхе!
Из-за непрерывного кашля их разговор звучал почти как рычание животных.
Но Кабиэлла всё поняла.
Горе превратилось в ярость.
— Господи… Папа, как вы могли делать и продавать такое?! Кхе! Значит, кроме Дженни ещё люди из-за этого… кхек! уже умирают или могут умереть! Кхе-кхе!
Садалю нечего было ответить. Хоть десять ртов дай — оправдания не найдётся.
— …
Несмотря на ужас от смерти дочери, Кабиэлла не потеряла рассудок и способность думать о других.
— Папа, немедленно останови производство и запрети продажу! Кхе! Нельзя допустить, чтобы ещё люди, как Дженни, умирали, даже не понимая почему! Кхе-кхе… кхек!
Садаль, по сути собственноручно погубивший внучку, не мог не послушаться.
Вокруг него до сих пор надрывно кашляли руководители компании.
— Кхе… Хорошо. Я остановлю производство и публично признаю, что с продуктом есть проблема.
Закончив звонок, Садаль молча посмотрел на сидящих за столом людей.
В голове проносились десятки мыслей и чувств.
Слова, которыми он только что убеждал всех в безопасности. Приказ использовать средство по всей компании…
Но он пообещал дочери.
И Дженни умерла.
Садаль разжал плотно стиснутые губы.
— Внимание. Всё это — моя вина. Кхе-кхе! Похоже, в нашем средстве для увлажнителей действительно содержится вредный для человека компонент. Кхе! И, вероятно, именно поэтому мы все кашляем.
Вице-президент Квон Мунсик распахнул глаза.
— Что? Президент, что вы говорите? Кхе! Вы же сами утверждали, что продукт безопасен и что мы должны это доказать, поэтому приказали всем сотрудникам… кхе! использовать его в офисах и дома! Кхе-кхе! А теперь говорите, что там вредное вещество?
Хон Сонтхэ зло уставился на британца.
— То есть у меня горло сейчас разрывает из-за «Увлажнителя Чисто-Чисто»? Кхек!
После такого заявления никто уже не мог молчать. Речь шла не о какой-то абстрактной проблеме — они сами были пострадавшими.
— Блядь… я так и чувствовал, что что-то не то! Кхе!
— Значит, та история с пробитыми резервуарами была не просто так! Кхе-кхе!
— Мы что, делали продукт, который вредит людям? Кхек! Компания на этом зарабатывала и из этих денег платила нам зарплату?
Садаль не стал оправдываться.
Тихим, осевшим голосом он рассказал:
— Только что позвонила моя дочь из Великобритании. Моя внучка, которой не было и месяца, умерла от неизвестной болезни лёгких… кхе-кхе! Я отправил дочери коробку нашего средства. Она добавляла его в увлажнитель и держала прибор включённым круглые сутки.
Слова оказались слишком страшными.
Это не просто «вредный продукт». Если от него может умереть человек, это уже почти оружие убийства.
Оцепеневший Ким Чхонмён вдруг резко затряс головой.
— Сейчас не время сидеть! Надо звонить! Звонить домой!
Он схватил телефон.
— Дорогая! Не пользуйся увлажнителем! Ни в коем случае! Мы можем все умереть! Поняла? Не включай его вообще!
Услышав его, остальные тоже начали доставать телефоны.
Семьи нужно было спасать. В этом все были одинаковы.
Когда шум немного утих, Ята Уллала Садаль сделал официальное заявление прямо перед своими руководителями.
— С этой минуты производство «Увлажнителя Чисто-Чисто» прекращается. Продажи тоже. Завтра я проведу пресс-конференцию, сообщу, что у продукта есть проблема, и объявлю полный отзыв всей продукции из торговых сетей.