Юн Чхоль повторил, что сразу три мукомольные компании сообщили ему одно и то же: Samson Industries скоро закроется.
Пёнман спросил ещё раз:
— На чём они основываются? Президент Чо сам им это сказал? Или они что-то увидели и сделали такой вывод?
Юн Чхоль отвёл глаза, взгляд забегал из стороны в сторону.
— Э-э… такого они не говорили. Просто сказали, что Samson Industries, похоже, скоро закроется…
Пёнману ужасно хотелось врезать ему по челюсти.
Как можно слепо поверить словам конкурентов, если у них нет ни одного доказательства?
— Вы им звонили или они позвонили вам?
— Они мне.
— Три мукомольные компании сами звонят почти одновременно и рассказывают одну и ту же историю. Вам это не показалось странным? Такое часто бывает?
Только теперь глаза Юн Чхоля округлились.
— А… если подумать, и правда странно.
«Как этот человек вообще поступил в Hanguk University?»
Похоже, хорошие оценки ещё не гарантируют сообразительность.
Юн Чхоль и правда был выпускником престижного университета и считался умницей.
Но продажами никогда не занимался, поэтому в таких интригах соображал плохо.
— Они не спрашивали, будет ли CJ сегодня отгружать муку Samson?
— Спрашивали. И откуда-то уже знали, что мы договорились об отгрузке. Сказали, мол, если поставлять компании, которая вот-вот закроется, только безнадёжный долг увеличим…
Теперь всё стало очевидно.
Конкуренты намеренно обманули CJ.
— Остальные три производителя вчера отказали Samson, а мы единственные согласились поставить. Похоже, они об этом узнали.
— И что?
Пёнман снова посмотрел на растерянного Юн Чхоля.
«И как, чёрт возьми, этот человек окончил Hanguk University?»
— Подумайте сами. Что будет, когда скандал закончится? Три компании, которые бросили клиента, получат минус. А мы, помогавшие в трудный момент, — огромный плюс. Доля рынка изменится. Samson, скорее всего, отдаст нам столько объёма, сколько мы сможем обеспечить. Вот чего они испугались. Поэтому и соврали, чтобы мы тоже не отгружали!
Глаза Юн Чхоля становились всё больше.
Наконец он закивал.
— А! Точно. Но вы уверены, что Samson действительно не закроется?
— Я вчера лично виделся с президентом Чо. Сегодня он проводит пресс-конференцию. Если бы собирался закрывать компанию, зачем ему выходить к журналистам?
Юн Чхоль наконец признал ошибку и склонил голову.
— П-простите. Я просто поверил их словам…
Получать извинения сейчас было некогда.
— Идёмте со мной в управление бизнесом. Сами всё объясните.
— Хорошо.
Пёнман привёл его к Ли Сынхо и изложил ситуацию.
Юн Чхоль без сопротивления признал, что ошибся.
Благодаря этому спорить с Ли Сынхо дальше не пришлось.
— Понял. Тогда отгружайте. Вице-президент всё равно уже разрешил, так что вмешиваться дальше я не буду.
Ли Сынхо отвернулся, и Пёнман на секунду пронзил его взглядом.
Тон был такой, будто сам он вообще ни при чём.
Раздражало.
Но выяснять отношения сейчас некогда.
— Позвоните на завод и снимите блокировку. Я тоже сообщу, но лучше, если управление бизнесом подтвердит напрямую.
— Хорошо. Сейчас же позвоню.
Так остановленную утром отгрузку снова запустили.
С самого утра у Пёнмана одинаково усердно работали и ноги, и язык.
⁂
В два часа дня состоялась пресс-конференция президента Чо Тхэбона.
Он сказал именно то, что велел Пёнман.
Историю подхватили крупнейшие СМИ, и скандал вокруг внутреннего разоблачения в Samson Industries перешёл в новую фазу.
Тем временем О Пёнсок два дня изучал процедуру развода, а в субботу встретился с репортёром тэджонского NBC Сон Ынха.
Выступать перед толпой журналистов он боялся.
Поэтому решил сделать признание через интервью с той самой репортёршей, которая вела первоначальное расследование.
Сон Ынха пришла на встречу, ожидая новых разоблачений.
Для неё это был отличный шанс.
После пресс-конференции Чо Тхэбона, прошедшей два дня назад, по стране уже разгорался бойкот Samson Industries.
Различные потребительские организации выпускали заявления и переходили к действиям.
Они выясняли, что производит Samson Industries, какие компании используют её ингредиенты, а затем публиковали списки конечных товаров и призывали их не покупать.
Чо Тхэбон заявил, что испорченную муку никогда не использовали как сырьё.
Но люди больше верили рабочему завода, который сделал разоблачение, чем президенту компании.
Если сейчас появятся новые обвинения, это будет всё равно что плеснуть бензин в огонь.
Однако О Пёнсок рассказал совсем не то, чего ожидала репортёр.
Закончив интервью, он позвонил жене, Ли Чихэ, и объявил о разводе.
— Чихэ, давай разведёмся.
— Эй, ублюдок! Что за хрень ты внезапно несёшь?!
Её холодный, резкий голос пробил барабанные перепонки и словно полоснул по сердцу.
О Пёнсок крепко зажмурился, но заставил себя продолжить.
— У меня больше нет денег, которые я могу тебе отдавать. Я сам скоро с голоду умру. Поэтому давай разведёмся.
Даже услышав слово «развод», она продолжала думать только о деньгах.
— Ты получил деньги от компании, да? Поэтому решил один всё заграбастать?!
— Ничего я не получил. Президент компании уже провёл пресс-конференцию и сказал, что мои слова были ложью.
— Что?! То есть сто миллионов ты правда не получишь? Вот же бесполезный идиот! Ладно! Делай что хочешь!
Она бросила трубку.
О Пёнсока накрыло смешанным чувством, которому трудно было подобрать слово.
Наверное, так и выглядит облегчение вперемешку с горечью.
Он решил найти старого товарища с завода и хотя бы выпить с ним соджу.
Но вскоре телефон снова зазвонил.
Ли Чихэ.
— Милый, раз уж расходимся, давай хотя бы съездим в прощальное путешествие. Сегодня ночью поедем на рыбалку. Я сварю вкусный острый суп из рыбы!
Она сама назначила встречу и отключилась.
О Пёнсок вообще не умел рыбачить.
А после того, как однажды едва не утонул в море, у него появился настоящий страх воды.
И всё же добрый О Пёнсок захотел напоследок увидеть жену и пришёл в назначенное место.
Там его ждали Ли Чихэ и Нам Ильсу.
Той ночью на берегу Намхана кто-то упал в воду.
Плюх!
— Спасите! Кха… кха…!
— Давай, подыхай уже! О-хо-хо-хо!
— Наконец этот придурок сдохнет! Ха-ха-ха-ха!
⁂
Понедельник, 18 апреля.
Прошло четыре дня после встречи Пёнмана с О Пёнсоком, но обещанного признания так и не появилось.
Пёнман изводился.
После пресс-конференции президента Чо ситуация лишь ухудшилась.
Единственной картой, способной переломить общественное мнение, оставались слова самого информатора.
А О Пёнсок молчал.
Пёнман несколько раз звонил, но телефон оставался без ответа.
В конце концов он снова поехал в Чхунджу.
В агентстве Gyeongdo Delivery сказали, что сегодня О Пёнсок вообще не вышел на работу и никого не предупредил.
Тогда Пёнман отправился на завод Samson Industries и нашёл того невысокого рабочего, который хорошо знал О Пёнсока.
От него он услышал страшную новость.
— Пёнсок позавчера умер. Поехал рыбачить на Намхан и…
«Я сказал ему разводиться. Какого чёрта он вообще поехал на рыбалку?»
Но какой смысл злиться на умершего?
Пёнман в опустошённом состоянии вернулся в Сеул.
⁂
Тем временем в новостной редакции тэджонского NBC шло совещание.
Они решали, выпускать ли интервью О Пёнсока, которое принесла Сон Ынха.
Продюсер Ким Хакчун сорвался на крик.
— Если это выйдет, мы сами от ответственности не отвертимся! После нашего сюжета Samson Industries остановила завод и понесла огромные убытки из-за бойкота. И что теперь — выйти и сказать: «Да, испорченная мука действительно была, но в производство её не пускали»?!
Главный продюсер Ки Сехва заговорил с Сон Ынха примирительным тоном.
— Ынха, ты же слышала? О Пёнсок, которого ты интервьюировала, в субботу ночью утонул в реке. Если мы просто похороним запись, на этом всё спокойно закончится.
Сон Ынха мучилась сомнениями.
Во время интервью она дала О Пёнсоку слово: обязательно выпустить материал в эфир.
Но для телеканала правильнее было бы промолчать.
К тому же во время разговора она узнала, насколько несчастливым был его брак.
От этого совесть мучила ещё сильнее.
Но теперь он мёртв…
⁂
19 апреля Пёнмана вызвали в кабинет вице-президента.
«Пришло время».
Он сразу понял: речь о Samson Industries.
И снова вспомнил О Пёнсока.
Если бы тот только успел сделать признание…
Пёнман открыл дверь.
За столом для совещаний уже сидели руководители и ключевые сотрудники ингредиентного направления.
Исполнительный директор Чхве Ёнун, отвечавший за продажи.
Главный менеджер Ли Сынхо — ключевой человек в управлении бизнесом.
Ветеран закупок сырья главный менеджер Юн Чхоль.
Исполнительный директор Ли Чаён, руководившая ингредиентным маркетингом.
Во главе стола, подперев подбородок рукой, сидел вице-президент Ким Чинхван и молча смотрел на вошедшего Пёнмана.
Невысокий, худощавый Ким Чинхван отвечал за весь ингредиентный бизнес — основу CJ.
За это его прозвали Маленьким гигантом.
Все, кроме одного человека, смотрели на Пёнмана почти враждебно.
Он проигнорировал взгляды и занял свободное место.
Ким Чинхван заговорил первым.
— Главный менеджер Хан. Слышал, это вы убедили президента Чо провести пресс-конференцию?
Видимо, Чхве Ёнун уже доложил.
— Да.
— Впечатляет. И такой выдающийся человек не смог предсказать, к чему это приведёт?
В словах вице-президента звучала откровенная насмешка.
— Что именно вы имеете в виду?
Ким Чинхван резко прищурился.
— Сейчас потребители бойкотируют Samson. Компании, которые работали с ними, прекращают закупки и переводят объёмы на других поставщиков или импорт. Даже если Samson снова начнёт производить, продавать будет некому. В итоге завод закроется. Я ошибаюсь?
Нет.
Это была текущая реальность.
Если ничего не изменится, Samson Industries действительно не выживет.
Но Пёнман продолжал верить: правда рано или поздно победит.
— Президент Чо набрался смелости и сказал правду. Со временем она обязательно выяснится. Тогда всё вернётся в норму, а Samson будет благодарна нам за поддержку.
Взгляд Ким Чинхвана стал ещё жёстче.
— Допустим, всё, что сказал президент Чо, правда. Но люди сейчас в эту правду не верят. Что будете делать с этим?
«Я именно поэтому встретился с информатором и уговорил его признаться!»
Слова уже подступили к горлу.
Но О Пёнсок был мёртв.
Пёнман промолчал.
И остальные тут же воспользовались паузой.
Чхве Ёнун сморщил нос и начал сбрасывать ответственность.
— Главный менеджер Хан! И что теперь? Похоже, мы только увеличили безнадёжный долг!
Ли Сынхо не удержался от самодовольства.
— Хорошо, что объём, который я остановил на прошлой неделе, так и не вышел. Это уменьшило бы потенциальный долг ещё примерно на семьдесят миллионов вон.
По просьбе Тхак Санхуна к первоначальному заказу добавили ещё восемьдесят тонн.
Итого за прошлую неделю отгрузили двести тонн — на семьдесят миллионов вон.
Чхве Ёнун покосился на Пёнмана и обратился к вице-президенту.
— Семьдесят миллионов — не мелочь. Кто-то ведь должен ответить.
Ким Чинхван недовольно посмотрел на Пёнмана.
«Даже Хан Пёнман ничего не может сделать. Ну конечно. То, что он хорошо продавал в B2C, ещё не значит, что те же трюки работают в B2B. Только долг увеличил».
Вице-президент решил, что больше обсуждать нечего.
— Именно главный менеджер Хан активно продвигал эту отгрузку. Значит, ему и отвечать.
Samson ещё не закрылась.
И даже не объявила банкротство.
По мнению Пёнмана, решение было слишком поспешным.
Но что делать?
Он сам громко заявил, что возьмёт ответственность.
Пёнман уже открыл рот, чтобы согласиться, когда в кармане завибрировал телефон.
Пришло сообщение.
Вместо ответа он по привычке достал мобильник и посмотрел на экран.