Трое исполнительных директоров были вне себя после сегодняшнего результата тендера Daehan Yogurt на высокофруктозный сироп.
Подчинённые уверяли, что CJ участвовать не будет. То ли эти идиоты соврали, то ли неправильно договорились, но победителем снова оказалась CJ.
Теперь к ней перешли уже три молочных клиента: Namhae Dairy, Hanyang Milk и Daehan Yogurt.
На самом деле Пёнман выиграл ещё и право поставлять высокофруктозный сироп Singsing Dairy, но об этом трое пока не знали.
Человек, которого они с удовольствием прибили бы на месте, сам подошёл к их столу с улыбкой.
Лица невольно скривились, однако десятилетия продаж быстро вернули каждому профессиональную маску.
Полулысый Им Пхильгю заговорил первым:
— Ха-ха-ха, тост был отличный. Исполнительный директор Хан не только храбрый, но и говорить умеет.
Высокий и добродушный на вид Сон Чихо добавил:
— Поздравляю с назначением директором бизнес-подразделения. Пусть и с опозданием.
Ли Хансу с узкими глазами улыбнулся так широко, что они почти исчезли.
— И Daehan Yogurt забрали. Не слишком ли много CJ ест? Так и лопнуть недолго. Ха-ха-ха.
Пёнману хотелось ударить его прямо по улыбающейся физиономии, но вокруг было слишком много свидетелей.
Он пришёл сюда не для немедленной расправы.
— После мероприятия выпьем где-нибудь отдельно? Мне есть что вам сказать.
Им Пхильгю и Сон Чихо переглянулись с Ли Хансу. Тот ответил за всех:
— Давайте. Нам как раз доложили, что CJ собирается кое-чем поделиться. Послушаем.
Похоже, подчинённые передали обещание Пёнмана сократить часть объёмов напитков и мороженого.
— Я здесь плохо ориентируюсь. Если знаете подходящее место рядом, скажите. После мероприятия сразу туда.
Им Пхильгю предложил старый ресторан Deoksu в Чондоне.
В шесть вечера четверо уже сидели в отдельной комнате ресторана за жареным кальмаром и пудэ-ччигэ.
После нескольких рюмок Пёнман перешёл к главному.
— Если в бизнесе возникает проблема, разве не нужно решать её бизнесом?
Трое одновременно насторожились.
Точно такую фразу несколько дней назад каждый услышал от своего подчинённого.
Тогда она казалась бессмысленной. Сейчас смысл стал очевиден.
Им Пхильгю нахмурился.
— Если бы кто-то не влез и не разрушил прекрасно работающий бизнес, ничего такого бы не было.
— Победить на открытом тендере — это «разрушить бизнес»?
Сон Чихо с гордостью заговорил о прошлом.
— Ты хоть представляешь, сколько сил мы вложили в эту систему? Если бы тогда не перекроили рынок, сейчас в Корее, возможно, вообще не осталось бы крахмало-паточных заводов. Всё покупали бы за бешеные деньги в Китае.
Сохранить отрасль базового сырья в стране — само по себе неплохо.
Но метод был преступным.
К тому же за десять лет картель давно перестал защищать отрасль и начал защищать собственную выгоду.
Высокие цены на сироп увеличивали себестоимость производителей напитков, мороженого и молочных продуктов, а в конце концов платили за всё обычные покупатели.
Пёнман ответил:
— А CJ тогда что делать? Мы вошли в отрасль позже. Нам тоже надо выживать.
Но люди, первыми поделившие рынок, не собирались сочувствовать новичку.
Ли Хансу фыркнул:
— CJ и без сиропа прекрасно живёт. Сахар, мука, масло, продукты. Зачем вообще купили этот завод и создали нам проблемы?
Отчасти он был прав. Товаров у CJ хватало и без крахмало-паточной продукции.
Только Пёнман отвечал именно за прямые продажи сырья.
— Это обсудите с нашим председателем. А моя ответственность — обеспечить нормальную загрузку завода.
Ли Хансу скривил губы.
— Нашёлся верный слуга компании. Компания тебе дороже себя? Как думаешь, что будет с главным менеджером Паком? Говорят, полгода госпитализации. Его место будут полгода держать пустым? И сможет ли он после выписки нормально работать? Оставит ли компания сотрудника с такими рисками? По-моему, разумнее быстро оформить увольнение.
Это тоже звучало рационально. Компания — коммерческая структура. При одинаковой работе ей выгоднее сотрудник дешевле и надёжнее.
Но в словах Ли Хансу Пёнман услышал угрозу.
Пора было спросить напрямую.
— Аварии Пак Сониля и Чан Вонхо в прошлую субботу. Машина, которая пыталась протаранить меня. Это всё вы заказали?
Трое словно заранее репетировали — одинаково округлили глаза и отрицательно замотали головами.
— Что за бред?
— Кто что заказывал? Люди сами неосторожно водят.
— CJ слишком жадничает, вот небо и покарало.
Намёками бросались смело, а на прямой вопрос сразу пошли в отказ.
Что ж. Если не хотят говорить правду добровольно, можно сделать так, чтобы лгать не получилось.
Пёнман поднял рюмку.
— Понятно. Наверное, я зря вас подозревал. Выпьем.
Они тоже подняли рюмки.
— А теперь рассказывай, сколько уберёшь из напитков и мороженого.
— Нужно отдать хотя бы столько, сколько вы сейчас дополнительно забрали.
— А то опять небесная кара случится. Вдруг ещё какое ДТП.
Пёнман кивнул на колкость Ли Хансу.
— Ха-ха-ха! Точно. Если человек творит зло и грешит, ему должна достаться небесная кара.
Он чокнулся и выпил, краем глаза следя, чтобы остальные опустошили свои рюмки.
«Вот теперь расскажете, сколько именно зла натворили. Тогда и кара будет по размеру».
Как только все поставили посуду на стол, Пёнман начал допрос.
— Как давно вы трое знакомы?
Сон Чихо задумчиво посмотрел в рюмку.
— Лет десять. Познакомились, когда все были менеджерами.
Им Пхильгю провёл рукой по поредевшим волосам.
— Время летит. Тогда молодые были, а теперь все исполнительные директора.
Пёнман спокойно бросил следующий вопрос:
— А раньше тех, кто вам мешал, тоже устраняли через автомобильные аварии?
Двое замолчали и посмотрели на Ли Хансу.
Под действием проклятия тот спокойно поднял глаза к потолку.
— Несколько раз. После того как мы объединились, ничего особенно сложного не было. Но иногда появлялись умники: «картель», «незаконно»… Как только такой начинал говорить про Комиссию по справедливой торговле, его судьба была решена.
— И что с ним делали?
— Делали инвалидом. Если совсем не везло — мог и умереть.
Пёнман изобразил испуг.
— Были погибшие?
Ли Хансу поднял указательный палец.
— Один. До нынешнего главного менеджера Муна в Namhae был какой-то Чхве Ёнчжун. Попал в больницу и уже не встал. Сам виноват, грехов много накопил. Ты, может, не знаешь, но закупки Namhae всегда были отвратительными.
Пёнман плавно вернулся к нынешним пострадавшим.
— Тогда сейчас вы ещё пожалели людей? Один всего лишь с ногой в гипсе, второй — на полгода.
— Конечно. Я сказал: не убивать, только искалечить.
— Это вы приказали, исполнительный директор Ли?
— Да. У меня есть знакомый в русской мафии. Только не понимаю, как ты остался цел. Машину, допустим, избежал случайно, но на Намсане это было почти невозможно.
Проклятие заставляло Хансу спокойно признаваться.
Пёнман уточнил:
— А что русские сказали?
— Да они просто испугались, потому что ты известный. Теперь несут чушь и отказываются продолжать.
— Какую чушь?
Ли Хансу раздражённо поморщился.
— Говорят, больше тридцати их людей ранены и лежат по больницам! Кто в это поверит? Даже школьник не поверит. Идиоты.
С этим заказчиком всё стало ясно.
Пёнман перевёл взгляд на двух остальных.
— А вы, исполнительные директора Им и Сон, ни при чём?
Им Пхильгю покачал головой.
— Нет, так не скажешь. Расходы делили втроём. Значит, делали вместе.
— Впечатляет. Картель, а если кто мешает — заказное избиение или убийство. Как фильм про бандитов.
Сон Чихо рассмеялся, открыв рот так широко, что виден был язычок.
— Ха-ха-ха! Мы не бандиты. Мы «сиропный картель»! Красивое название, да? Липкий и сладкий сиропный картель!
Липкими были их отношения. Сладкой — прибыль.
— Неплохо заработали?
— Компания заработала, не мы. Нам только зарплату платили да повышали.
У Пёнмана возник новый вопрос.
Заказывать насилие дорого. Неужели они платили из собственного кармана?
— Русской мафии ведь нужно много денег. Всё из личных средств?
Им Пхильгю ответил неожиданно:
— Часть проводили по корпоративным картам. Чего не хватало — доплачивали сами, как будто на выпивку потратились.
— Такое можно провести корпоративной картой?
— Они не только этим занимаются. Проводишь карту через магазин или заведение, которое они контролируют.
То есть банальный обнал через фиктивные платежи.
Пёнман даже внутренне поразился: заказывать насилие за корпоративный счёт — это уже особый уровень.
Информации было достаточно.
Он задумался, какую кару назначить за всё перечисленное.
— Давайте по последней и разойдёмся. Объёмы по напиткам и мороженому я проверю и пришлю сообщением.
Жареный кальмар был съеден, пудэ-ччигэ ещё оставался. На столе стояло восемь пустых бутылок соджу.
Пёнман поднял последнюю рюмку и с неприятной улыбкой произнёс тост:
— Небесная кара — тем, кто творит зло!