Юн Тхэсон крепко сжал губы. Лицо налилось красным, словно закатное небо.
Он и представить не мог, что Чхве Чугван это расскажет.
Мог бы по-мужски погибнуть один. Зачем тащить Юна за собой, словно утопающий? Что ему самому с этого?
— Почему молчишь? Молчание — знак согласия?
— Э-это…
Отвечать нужно, но сказать было нечего.
И тут вместо него снова заговорил Чхве.
— Руководитель филиала сказал, что ему нужны деньги на подарок любовнице, и приказал мне что-нибудь придумать.
Чтобы доказать правдивость своих слов, Чхве выложил даже то, о чём его никто не спрашивал.
— Менеджер Юн, ты в Пхохане завёл любовницу?
— Э… это…
Юн заикался, а Чхве ударил его по затылку ещё раз. Правда, словами.
— Думаю, его любовница — руководительница промоутеров.
Вот уж ситуация, которую лучше всего описывает выражение «дальше — больше».
Ю Сончху вытаращил глаза.
— Что?! Это ещё что значит?
И снова ответ пришёл не от Юна, а от Чхве.
— Руководитель филиала говорил, что хочет купить сумку Gucci за два миллиона вон. А перед Соллалем я видел, как руководительница промоутеров ходила и хвасталась новой сумкой Gucci. Откуда у неё деньги на такую дорогую вещь?
Чхве говорил настолько конкретно, что присутствующие уже почти приняли его версию за факт.
А если роман был с сотрудницей собственной компании, история становилась куда серьёзнее.
— Кто у вас руководит промоутерами в Пхохане?
Начальник кадров быстро застучал по ноутбуку.
— Ли Сунги. Двадцать пять лет.
Та самая Ли Сунги, которая на вечеринке в честь назначения Юн Тхэсона танцевала с ним медленный танец в караоке.
Юну понравилась весёлая Ли Сунги — молодая и красивая, особенно на фоне жены. И он воспользовался положением руководителя филиала, чтобы начать сближаться с ней.
— Эй, Юн Тхэсон! Ли Сунги действительно твоя любовница?
— …
Юн снова не ответил, и терпение Ю Сончху лопнуло.
— Ты немой, что ли?! Как человек, который рта раскрыть не может, вообще стал руководителем торгового подразделения?
Юн опустил голову, плотно сжав губы, и вдруг вспомнил слова Пёнмана, сказанные много лет назад.
«Хён! Может, вам лучше остаться в поддержке, а потом перейти в стратегию или маркетинг головного офиса?»
Пёнман сказал это ещё новичком. Советовал не идти в полевые продажи, а продолжить карьеру в штабной функции.
Тогда Юн только усмехнулся и пропустил слова мимо ушей.
А сейчас неожиданно пожалел, что не послушал.
Руководитель аудиторской группы обратился к Ю Сончху:
— Вице-президент, думаю, менеджера Юн Тхэсона тоже нужно отдельно проверить и вынести его дело на дисциплинарную комиссию.
Ю Сончху покачал головой.
— Что тут ещё проверять? Всё уже вылезло наружу. И зачем собирать отдельную комиссию, когда все заняты? Сам он прямо сейчас сидит перед дисциплинарной комиссией — давайте сразу решим. Начальник кадров, процедурных проблем не будет?
Тот повернулся к Ю Сончху и ответил прямо:
— Первого марта всё равно идут кадровые перестановки. Если решение будет сегодня, мы сразу учтём его при назначениях.
Ю Сончху вынул меч.
— Отлично. Тут и думать нечего. Руководитель заставил подчинённого продать товар компании и принести ему наличные, а потом ещё завёл роман с руководительницей промоутеров собственного филиала. Что тут обсуждать? Уволить!
Лицо Юн Тхэсона пожелтело. Нужно было сказать хоть что-то.
И козырь у него оставался только один.
— Руководитель отдела! В прошлом году я возглавлял Пхоханский филиал — первое подразделение страны. Пожалуйста, учтите мои результаты и простите в этот раз!
Вот оно.
Первое место по стране. Руководитель лучшего филиала. Единственное, чем Юн мог попытаться прикрыться.
Но Ю Сончху только опешил.
— Эй. Пхохан стал первым потому, что ты хорошо работал? Это Хан Пёнман его таким сделал.
— Н-но даже после ухода Хана в ноябре и декабре мы два месяца подряд оставались первыми по стране.
Ю Сончху стало совсем смешно.
— Менеджер Юн! Хан Пёнман так хорошо перестроил Пхохан, что филиал вышел на первое место, а ты не сумел удержать эту систему даже три месяца и всё развалил. Я не прав? В январе вы еле сделали сто процентов, верно? А в этом месяце сколько будет?
У Юна закружилась голова.
Всё это время он хвастался: мол, даже без Пёнмана филиал остаётся первым. На самом деле этим спектаклем пытался убедить окружающих, что успех — его собственная заслуга.
И только теперь понял: никто на спектакль не купился. Всё это время он пытался закрыть ладонью небо.
— Ну? Сколько Пхохан закроет в этом месяце? Руководитель филиала даже этого не знает?
— Восемьдесят девять процентов…
— Почти последнее место по стране. Развалил так развалил.
Юн Тхэсон стиснул зубы.
Обидно. Год ещё не закончился, впереди полно времени. Всего один месяц не дотянули до ста!
«Грязная компания… грёбаная…»
Ругательства уже поднимались изнутри, но перед глазами вдруг возникла жена, моющая дома посуду, и двое детей, которые ещё ходили в начальную школу.
«Какой бы грязной ни была — надо держаться. Если уйду отсюда, где мне ещё будут столько платить?»
Юн забарахтался изо всех сил.
— Вице-президент, наши отношения с Ли Сунги — личное дело. Компания не может увольнять меня за частную жизнь.
Юридически компания действительно не могла вмешиваться в любое личное дело сотрудника. Любовные отношения сами по себе — частная сфера.
— Ха! И совести у тебя никакой. Руководитель аудита! Позвони жене менеджера Юна и спроси, получила ли она сумку за миллион вон. Заодно скажи, что её муж тайком продал товар компании, украл три миллиона и купил молодой сотруднице в Пхохане сумку за два миллиона!
От этой неожиданной идеи Юн даже забыл про вежливость.
— Что?!
— А что? Миллион-то остался. Аудит должен выяснить, куда делись деньги. Любовнице сумку за два миллиона купил, а жене даже за миллион не подарил?
Если не объяснить, куда ушёл оставшийся миллион, жена узнает об измене.
— На поездку потратил.
— На по-о-ездку?
— Да. С Ли Сунги ездили на Чеджу на три дня и две ночи…
— Хо-хо-хо! Да ты совсем голову потерял. Ты серьёзно думаешь, что роман руководителя филиала с руководительницей промоутеров никак не влияет на работу?
— На работе я всегда объективно и хладнокровно…
Чхве Чугван перебил:
— Даже когда Ли Сунги опаздывала, вы ни разу её не отчитали.
Чхве оказался цепким. Вцепившись в Юна, отпускать уже не собирался.
— Вот видишь! Если ты даже украденные деньги тратил на её сумку, всё ясно. Поэтому руководителем филиала тебе оставаться нельзя.
Юн был готов хоть на колени упасть. Лишь бы разрешили остаться в этой проклятой компании.
— Тогда просто снимите меня с должности руководителя!
В его отчаянных попытках выжить было что-то жалкое.
Но Ю Сончху дошёл до вице-президента не потому, что позволял личным чувствам мешать решениям компании.
Он совершенно хладнокровно объяснил, почему Юн должен уйти.
— Как доверить работу человеку вроде тебя? Ты даже жену, которая прошла с тобой через всё, бросил как старый башмак.
Юн так отчаянно цеплялся за работу ради жены и детей — и именно предательство жены теперь окончательно утянуло его вниз.
Загнанный к обрыву, он задал почти философский вопрос:
— Разве любить — преступление?
Кто вообще может назвать любовь преступлением?
Но Ю Сончху прожил дольше и на этот сложный вопрос ответил без колебаний:
— Любить — не преступление. А вот не любить собственную жену — преступление.
— …
По щекам Юн Тхэсона потекли слёзы.
Вокруг все заводили любовниц, вот и он ради развлечения решил попробовать один раз.
И одной этой ошибки хватило, чтобы разрушить жизнь.
— Ладно, у нас дел полно. Заканчиваем? Начальник кадров, какое наказание вы предлагаете этим двоим?
Тот знал, насколько торопится вице-президент, и ответил коротко и точно:
— Если оставить прочие эпизоды в стороне, эти двое по сговору похитили подарочные наборы, продали их и разделили деньги. То есть сознательно присвоили средства компании. Для обоих, думаю, правильная мера — дисциплинарное увольнение.
Услышав это, Чхве Чугван вдруг закричал как безумный:
— Руководитель филиала, скажите что-нибудь! Вы же говорили, будет серьёзное взыскание. Но увольнение?! Меня нельзя увольнять!
Кого он теперь вообще просит о помощи? Если уж кто и чувствовал себя обманутым, то Юн Тхэсон.
— Ах ты, блядский ублюдок! Из-за тебя теперь и меня увольняют, а ты ещё такое говоришь?!
— Но вы же мой защитник! Если не собирались сказать в мою защиту ни слова, зачем вообще пришли?
— Я с самого начала не хотел сюда идти! Не пришёл бы — ничего этого со мной не случилось бы!
Они разорались, а потом схватили друг друга за воротники.
Ю Сончху посмотрел на обоих с откровенным презрением и вынес окончательное решение:
— Оба подлежат дисциплинарному увольнению. Начальник кадров, оформите немедленно.
— Понял.
— А теперь выходим. Пусть эти двое хоть передерутся.
После комиссии Юн Тхэсон и Чхве Чугван разошлись, не сказав друг другу ни слова. После драки за воротники вместе дружно возвращаться в Пхохан было уже невозможно.
Юну нужно было как-то заглушить тяжесть и пустоту внутри. Для начала — сигаретой.
В комнате отдыха мог встретить знакомых, поэтому поднялся на крышу.
Зима ещё не закончилась, и, как он и ожидал, наверху было тихо.
Только один мужчина стоял у края, курил и смотрел на далёкий Намсан.
Юн направился в противоположную сторону, желая избежать встречи. Но как раз тогда незнакомец повернулся.
Их взгляды встретились.
— О… Пёнман!
— …
Хан Пёнман заранее пришёл на крышу, предполагая, что Юн Тхэсон после комиссии поднимется именно сюда.
Но увидев его вживую, вдруг не понял, как теперь обращаться.
— Э… давно не виделись.
— Д-да.
— В Пхохане мы тоже часто курили на крыше…
Юн вспомнил то время.
Короткий период после его прихода в Пхохан, когда они работали вместе. Тогда у него почти не было тревог. Да какие тревоги, если филиал шёл первым по стране? Он лишь немного метался, пытаясь утвердить авторитет нового руководителя.
Теперь они снова курили рядом, как тогда, только крыша сеульского здания была куда выше пхоханской.
Пёнман спросил:
— Ну что, пилот? Хорошо ведёте Пхоханский филиал?
— А?
Юн быстро вспомнил их разговор в первый день его работы.
«Пёнман, пилот самолёта под названием “Пхоханский филиал” — я, руководитель. А ты второй пилот. Понял?»
Сейчас эти слова казались смешными.
Самолёт под названием «Пхоханский филиал» взлетел задолго до его появления и прекрасно летел в небе. Поднял его и управлял им не Юн Тхэсон, а Хан Пёнман.
У самолёта уже был отличный пилот. А потом пришёл ничего не понимающий Юн, сел в кабину и схватился за штурвал.
Неудивительно, что машина начала ломаться.
— Похоже, самолёт всё-таки сломался. Пилот плохо управлял…
Юн вдруг подумал: а что было бы, останься Пёнман рядом?
Наверное, тот остановил бы его и не дал завязать отношения с Ли Сунги. Чхве Чугван вообще не появился бы в Пхохане. Значит, и на дисциплинарную комиссию Юн сегодня не попал бы.
Если посмотреть назад, всё произошло из-за его собственных решений.
Из зависти он донёс на Пёнмана аудиторам, и именно после этого Пёнман ушёл от него.
— Пёнман, прости! Похоже, мне придётся уйти из компании. Прости, что плохо к тебе относился. И что не смог сохранить Пхохан первым после того, сколько сил ты в него вложил.
Отпустив всё, Юн Тхэсон извинился искренне.
Но сердце Пёнмана не смягчилось.
Одно извинение Юн ему всё ещё задолжал.