Нет, бывший вице-президент Пёнман не сочинял всю историю с нуля только ради того, чтобы обмануть хозяина супермаркета.
Он действительно восемь лет работал в Пхохане.
И Park Plus действительно когда-то была его клиентом.
Просто всё это произошло в прошлой жизни.
Квамеги он тоже узнал именно там.
Пёнман рассказывал об этом по одной причине: не дать Чхве Хаксу посмотреть на себя свысока.
В хозяине чувствовалась лёгкая бандитская жилка. Если представитель казался неопытным, Чхве тут же начинал давить и тащил переговоры туда, куда хотел сам.
Поэтому Пёнману нужно было выглядеть человеком с опытом.
— Господин Чхве, судя по вам, магазин вы ведёте очень агрессивно. Какой рост заложили на следующий год?
Слово «агрессивно» заставило уголок рта Чхве приподняться.
Из-за своей полубандитской натуры он воспринял это как комплимент.
Даже не заметил, что Пёнман уже бросил наживку.
— Ха-ха-ха! Правда так кажется? На следующий год и правда замахнулся серьёзно. Процентов сорок роста надо сделать! Пока молодой, деньги надо зарабатывать. Помогайте мне как следует!
Пёнман поспешно замахал руками.
— Ой, да что вы такое говорите! Это вы должны помогать наёмному работнику. А я человек простой: оказанное добро никогда не забываю. Ха-ха-ха!
— О! Мы с вами одинаковые! У нас семейный девиз — помнить добро даже после смерти! Ха-ха-ха-ха!
Улыбки, дружеский смех — а между ними уже ползли расчёты и хитрость.
Наверное, так и выглядят два мошенника, когда встречаются и каждый первым просит другого «помочь».
Пёнман прекрасно знал Чхве Хаксу по прошлой жизни.
Ага. «Не забывает добро».
Жрёт всё, что ему дают, а попроси один раз помочь в ответ — тут же выставит новые условия.
Пора подсекать.
Пёнман улыбнулся во весь рот и без предупреждения бросил прямой удар:
— План продаж по вашей точке на январь — четыре миллиона вон. Раз уж встретились, господин Чхве, давайте сразу оформим хороший заказ.
Чхве будто получил кулаком в солнечное сплетение.
Пришёл представиться — и, даже не назвав цен, уже требует крупный заказ?
По рассказам о Пхохане и по манере говорить видно, что продавец не первый день в поле. Но такого наскока Чхве всё равно не ожидал.
Сдать назад — покажешься мелочным трусом.
Но и дать заказ, не услышав ни одного ценового условия, нельзя.
Чхве уже собирался спросить о цене, когда Пёнман тут же ткнул коротким джебом:
— Ах да, я ведь цены не назвал. Вы и сами знаете: после Нового года у нашей компании стратегия обычно запаздывает. Не волнуйтесь, я всё устрою как надо.
У большинства производителей в январе торговые условия появлялись позже обычного.
Новый год сопровождался кадровыми перестановками — и в отделах, которые готовили стратегию, и выше. Поэтому решения задерживались.
Чхве быстро просчитал ситуацию.
«Я заказчик, он поставщик. Сейчас широко махну рукой и дам заказ. Если потом цена не понравится — прижму его как следует и выбью скидку».
— Ха-ха-ха! Хорошо. Хан Пёнман, сколько вам надо? Говорите, у CheilJedang план по нам четыре миллиона? Тогда я разом дам заказ на два миллиона!
Половина месячного плана одним заказом — ещё и без согласованных цен.
Чхве ожидал, что новый представитель едва ли не бухнется перед ним на колени от благодарности.
Он откинул волосы назад, поднял подбородок и приготовился принимать похвалу.
Вместо этого прилетел тяжёлый прямой.
— Ай, господин Чхве! И таким заказом вы хотите выполнить план «Cheil Meat»? Сами же только что сказали, что собираетесь вырасти на сорок процентов! Четыре миллиона — это всего десять процентов роста к прошлому году. Чтобы выполнить ваш план, нужно пять миллионов. Давайте три сразу. Разница-то всего миллион!
Чхве Хаксу открыл рот и несколько раз моргнул.
«Что это за сумасшедший? Пришёл клиента принимать и сразу требует семьдесят пять процентов своего плана?!»
Внутри он ругался, но у хозяина была гордость.
«Если я из-за какого-то миллиона скукожусь, зачем вообще бизнесом занимаюсь?»
— По рукам!
— Спасибо!
Оба спрятали настоящие мысли за широкими улыбками и крепко пожали руки.
Пёнман вышел из магазина довольным рыбаком, который с первого заброса вытащил приличную добычу.
По дороге к «Сонна-супер» Дону всё косился на него.
Вопросов накопилось море. Он несколько раз открывал рот, закрывал и наконец осторожно спросил:
— Пёнман… Вы правда работали в Пхохане?
Пёнман без колебаний ответил:
— Нет. Соврал. С одного взгляда было видно, что Чхве любит давить на неопытных продавцов.
«Так это ложь?! Как можно врать с таким лицом? Я сам почти поверил!»
Дону кивнул.
Как Пёнман распознал характер хозяина за пару минут — непонятно, но Чхве действительно был таким.
Сам Дону совершил ошибку: сразу признался, что новичок, — и целый год Чхве таскал его за собой на поводке.
— А квамеги из Пхохана?
— У меня есть друг Чонхун, он родом оттуда. От него слышал.
Звучало вполне правдоподобно.
Как бы там ни было, Пёнман умел лгать так спокойно и естественно, что это само по себе впечатляло.
Но у Дону оставался ещё один вопрос.
Январский план этого клиента почему-то не совпадал с тем, который знал он.
— Подождите… План «Cheil Meat» на январь правда четыре миллиона?
— Нет. Три.
— Что?!
— Хозяин, думаете, помнит внутренний план каждого производителя? Я завысил цифру, чтобы получить заказ побольше.
— Вау…
Дону и представить не мог, что план можно нарочно назвать выше ради заказа.
Но тогда получается…
Настоящий январский план — три миллиона.
И Пёнман только что закрыл его одним заказом.
Умение мгновенно читать человека, наглая уверенная речь, заранее продуманный ход и масштаб — Дону не мог не восхититься.
Однако восхищение быстро сменилось тяжёлым вздохом. Лицо посерело.
«Эх… Похоже, продажи вообще не моё. Надо искать другую работу, и чем раньше, тем лучше».
Теперь уже Пёнман посмотрел на сникшего парня.
— Дону. Вам кажется, я неплохо продаю?
Дону с опущенными уголками губ посмотрел на него с откровенной завистью.
— Да. По-моему, Пёнман, вы просто гений продаж.
Какой ещё гений?
В прошлой жизни его богом продаж называли.
Пёнман громко рассмеялся и протянул почти утонувшему Дону спасательный круг.
— Ха-ха-ха! Не гений. Но если хотите, могу немного вас поучить.
Словно остановившееся сердце снова заработало.
Дону уставился на него, раскрасневшись от волнения.
Он только что собственными глазами увидел уровень Пёнмана, поэтому просить учиться у такого же формального новичка уже не казалось странным.
— Правда? Вы научите меня нормально продавать?
Дону работал под началом таких же выпускников школы, но ни один старший толком его ничему не учил.
Зато работу на него скидывали охотно.
Он даже покупал им выпивку и просил показать, как надо. В ответ слышал одно и то же:
— Поживёшь в поле — сам поймёшь!
— В продажах нет короткой дороги!
И всё.
А теперь «Спящий Дракон», которого признал сам менеджер Нам, и человек, чьё мастерство Дону увидел своими глазами, предлагает учить его лично.
Как тут не ухватиться?
— Есть условие. Никому не говорите, что я вас учу. Это должно остаться между нами. И ещё: во время обучения я могу перейти на «ты» или говорить жёстко. Не обижайтесь.
Пёнман серьёзно посмотрел ему в глаза.
Дону, не моргнув, энергично кивнул.
— Хорошо. Пёнман, пожалуйста, научите меня! Я хочу добиться успеха в этой компании.
Пёнман улыбнулся и хлопнул его по плечу.
— Вот. Не забудь, что только что сказал.
— А? Что именно?
— «Хочу добиться успеха в этой компании». Вот это главное. Мотивация. Самомотивация, если точнее. То, что заставляет делать даже то, чего делать не хочется. То, что заставляет работать больше остальных. Без этого никак.
Дону сжал кулак. Глаза загорелись.
— Пёнман, спасибо. Я правда уже хотел увольняться — настолько тяжело с продажами. А теперь, когда вы сказали, что научите, будто надежда появилась.
— Я не помогу тебе продавать. Я научу. Работать всё равно будешь ты. За тебя ездить на переговоры и закрывать клиентов я не стану никогда.
Пёнман совершенно естественно перешёл с Дону на «ты» — как руководитель с молодым подчинённым.
— П-понял. Всё, чему вы меня научите, буду выполнять!
— Не «следовать за мной». Делать.
— Да! Делать! А когда начнём?
— Закончим передачу точек — зайдём в кофейню. Расскажешь проблемы по своим клиентам, а я буду разбирать и давать тебе решения.
— Спасибо. Кофе с меня.
— Морковка!
— Что?.. Морковка?
Этому выражению ещё только предстояло войти в моду через несколько лет.
Пёнман неловко улыбнулся.
— Ха-ха. В смысле — разумеется.
Следующим был старожил рынка — «Сонна-супермаркет».
Он работал почти тридцать лет и стоял на самом проходном месте рынка, поэтому раньше был крупнейшим здесь.
Но время не щадит никого.
На большой дороге уже появились магазины у дома, открылись новые точки вроде «Cheil Meat», которых раньше никто не знал.
А главное — два года назад Хван Кильча потеряла мужа и вместе с ним будто потеряла интерес к жизни и магазину.
Мир менялся со скоростью пули, а она продолжала торговать, опираясь только на старый опыт.
Стеклянная дверь «Сонна-супера» была облеплена выцветшими плакатами DemiSoda, Ceylon Tea и Miero Fiber.
Дону, заметно оживившийся после разговора, бодро отодвинул грязную стеклянную дверь.
— Бабуль! Я пришёл!
Пёнман, шедший следом, едва не схватился за голову.
«Какая ещё бабуля? Ты торговый представитель! Как бы близко ни общался — обращайся уважительно!»
При одной мысли о том, сколько работы понадобится, чтобы сделать из этого Дону сильного продавца, Пёнману стало тяжело на душе.
Примечания переводчика:
1. 결초보은 (結草報恩) — буквально «связать траву, отплачивая за добро»: классический идиом о благодарности, которую человек не забывает даже после смерти. В реплике Чхве это звучит особенно иронично, поскольку Пёнман прекрасно знает, насколько тот «благодарен» на практике.
2. 당근이지 — корейская разговорная игра слов от 당연하지 («конечно», «разумеется»): 당근 буквально означает «морковь». В 1993 году Пёнман употребляет выражение слишком рано для своей эпохи и тут же вынужден объясняться. Чтобы сохранить реакцию собеседника и повторяющийся позднее каламбур, в переводе используется намеренно нелепое «Морковка!».