Пёнман спросил Чхве Ёнуна с помутневшим взглядом, почему тот так старается дать Пак Сонилю хорошую оценку. Чхве расплылся в улыбке.
— Сониль немного занёс мне за хорошую оценку. Раз уж я взял деньги, надо дать что-то взамен. А в следующем году, чтобы получить G7, он ведь принесёт пятьсот. Вот и приходится о нём заботиться! Ха-ха-ха!
Главный менеджер — пятьсот. А сколько стоила просто хорошая оценка?
— Сколько Сониль вам занёс?
— Да немного. В этот раз повышение ему не светит, он просто попросил хорошую оценку. Взял всего две пачки.
— Два миллиона?
— Да. Всё-таки руководитель, меньше как-то несерьёзно.
Чхве Ёнун довольно улыбнулся, явно считая своё решение вполне разумным.
— Значит, поговорка «младший менеджер — сто, менеджер — триста, главный менеджер — пятьсот» правда?
Чхве широко раскрыл глаза. Взгляд при этом оставался мутным.
— О! А ты откуда знаешь? А, мог от других услышать. Да, правда. Я беру разумно, с учётом должности и финансовых возможностей человека. Представь, если бы за повышение до G7 я потребовал десять миллионов — что им оставалось бы делать? Всё равно пришлось бы платить! А я цену назначаю по-человечески.
«Да твою мать. Что именно тут, по-твоему, человечного?»
Мысленно выругавшись, Пёнман продолжил выкапывать преступления Чхве Ёнуна.
— И давно вы этим занимаетесь?
— Ещё в армии начал. Я сам заплатил, чтобы получить капитана, и так демобилизовался.
— И в компании тоже всё время платили за продвижение?
Неожиданно Чхве покачал головой.
— Да я бы и рад был, но здесь не брали! Намучился. Деньгами ведь проще, а приходилось на праздники таскать коробки фруктов, говядину…
К счастью, CJ прогнила не целиком. Прогнил только этот ублюдок.
Ну что же. Посмотрим, насколько глубоко.
Допрос, который устроил Пёнман, продолжился.
— За это время вы, наверное, немало получили от подчинённых?
— Да не особо. Нормальные деньги пошли только когда я стал руководителем бизнес-подразделения. Когда руководил отделом, там почти нечего было брать.
— На квартиру хоть заработали?
Чхве Ёнун помотал головой.
— Ты знаешь, сколько жильё в Сеуле стоит? Вот в Чхонджу — ещё может быть.
Точная сумма Пёнману была не нужна, поэтому дальше уточнять он не стал. К тому же Чхве, похоже, и сам вряд ли назвал бы точную цифру.
Раз уж появилась такая возможность, Пёнман решил разом получить ответы на все вопросы, которые копились у него об этом человеке.
— Это правда, что вы уносите домой растворимый кофе, бумажные стаканчики, леденцы для горла и «Ханппури»?
Глаза Чхве стали размером с бейсбольные мячи.
— Ого! Ты и это откуда знаешь? Дома тоже хочется кофе выпить. Тут его столько — зачем мне тратить свои деньги? Можно просто взять несколько штук отсюда!
Значит, Син Аён не врала. Мелочный жмот.
— А зачем тогда уносите по коробке образцов новых продуктов?
— Эй, мне тоже питаться надо! Живу один. Когда такое дома есть — удобно.
— Так купите в супермаркете или дискаунтере. Обязательно оформлять за счёт отдела и тащить бесплатно?
Чхве моргнул, будто вообще не понял вопроса.
— Похоже, Хан-ним богатый. Я продукты нашей компании покупать не могу — дорого. Ем только потому, что бесплатно.
Что за ублюдок? Исполнительный директор огромной компании CJ, наверняка получает раза в два больше главного менеджера — и заявляет, что продукция собственной компании ему слишком дорога.
Чхве Ёнун оказался куда более патологически скупым, чем представлял Пёнман.
Остался ещё один пункт из рассказа Син Аён.
— А бумагу A4 зачем уносите целыми пачками?
— О, и это знаешь? Эй, тут что, камеры слежения стоят?
Чхве завертел головой. Пёнман повторил вопрос:
— Дома вам вообще нужна бумага A4?
— Мне — нет. Я домой к семье отвожу. Детям нужна.
— И на неё тоже денег жалко, поэтому берёте офисную?
— Конечно жалко! Тут A4 коробками стоит. Что такого, если одну пачку заберу? За неё ведь тоже платить надо!
Пёнман покачал головой и вспомнил ещё слова Юн Чханхо. Заодно проверит и это.
— Почему вы так покровительствуете Shinil Trading?
— Shinil? Ну, они обо мне заботятся — я отвечаю тем же.
— Чем именно заботятся?
— А чем ещё? Дали конверт. Всё-таки президент Син из Shinil сообразительный мужик. Как догадался, что я деньги люблю…
Чхве с гордостью рассказывал о взятке от клиента.
— Сколько?
Он растопырил пальцы правой руки.
— Пять пачек.
— Пять миллионов вон?
— Ну да. Не пятьдесят же миллионов они мне дадут. Я всё-таки всего лишь руководитель бизнес-подразделения CJ!
— Ещё от кого-нибудь деньги брали?
— От нескольких крупных дистрибьюторов. Но Shinil щедрее всех.
Пёнман и представить не мог, что Чхве Ёнун такой человек. С виду приличный, бывший офицер, выпускник Корейского университета — и вот это внутри.
Он тяжело вздохнул и поднялся.
— Спасибо за беседу. Я пойду.
Чхве улыбнулся ему вслед.
— Хорошо, Хан-ним! Если захочешь стать исполнительным директором, принеси десять миллионов. Я тебя порекомендую. Ха-ха-ха!
— Да, понял. Подумаю!
Ещё чего.
Пёнман прямо оттуда направился в отдел внутреннего аудита.
Сегодня половина мест в аудите пустовала — видно, сотрудники снова выехали с проверками. Пёнман подошёл к столу руководителя группы, сидевшего в глубине, и поздоровался.
— Здравствуйте, руководитель Чан Пёнсу. Хотел бы проконсультироваться.
Лохматый мужчина с мясистым носом и острым взглядом приветливо поднялся.
— О! Да это же главный менеджер Хан Пёнман. Рад встрече. Присаживайтесь!
— Давайте лучше поговорим в переговорной.
— А, конечно. Тогда сюда.
В переговорной Пёнман достал из сумки маленький диктофон.
На беседу с Чхве Ёнуном он пошёл не с пустыми руками. На всякий случай спрятал диктофон, и тот работал всё время встречи.
— Сначала послушайте это, потом поговорим.
— Ха-ха, хорошо. Кофе будете?
— Нет, только что пил.
От кофе у клиентов Пёнман не отказывался, но вообще плохо переносил кофеин. Если выпивал много, потом не мог заснуть, поэтому старался ограничивать кофе.
Он нажал кнопку воспроизведения.
Из динамика раздался голос Чхве Ёнуна:
«Хан-ним, ты ведь в этом году уже повысился?..»
— О, это голос исполнительного директора Чхве?
— Тсс. Не перебивайте, дослушайте.
Удивление на лице Чан Пёнсу постепенно сменялось всё более тяжёлым выражением по мере того, как он слушал запись.
Когда запись закончилась, Пёнман первым обратился к молча сжавшему губы Чану.
— На мой взгляд, оставлять Чхве-нима на месте больше нельзя. Аудит должен провести расследование и добиться дисциплинарного увольнения.
Чан Пёнсу нахмурился.
— Хм… Это крупное дело. Всё-таки речь о снятии руководителя высшего звена.
— Поэтому я пришёл лично к вам. С таким доказательством ведь особых проблем быть не должно?
— Всё равно есть процедура. Одной записи недостаточно. Нужно провести индивидуальные опросы и получить письменные показания.
Пёнману казалось, что достаточно включить запись самому Чхве — тот от стыда уволится добровольно. Но Чан Пёнсу настаивал на процедуре.
— Хорошо. Только постарайтесь провести всё максимально быстро. Я не хочу получать годовую оценку от такого человека.
— Понял. А пока сохраните это в тайне. Я постараюсь действовать оперативно.
— Тогда рассчитываю на вас.
Пёнман поклонился и вышел из переговорной. Чан Пёнсу подошёл к окну, открыл его и закурил.
Долго выпустив дым, он посмотрел наружу и пробормотал себе под нос:
— Фух… Я знал, что этот хён когда-нибудь вляпается, но не думал, что настолько…
На следующий день незадолго до конца рабочего дня Пёнман получил сообщение.
[Главный менеджер, у вас сегодня есть время? Хотела бы кое о чём посоветоваться.]
Отправителем неожиданно была Син Аён из группы поддержки. Пёнман недоумённо склонил голову.
«Зачем ей встречаться со мной?»
Он ответил:
[Что случилось?]
Ответ пришёл сразу.
[Расскажу при встрече. Консультация по жизни!!?]
Жизненная консультация?
Пёнман любил давать сотрудникам такие советы.
Возможно, потому что прожил больше остальных. А возможно, просто хотел помочь людям жить счастливее.
К счастью или к несчастью, на вечер у него не было других планов.
[Хорошо. В шесть у заднего входа компании.]
Чтобы не породить лишних слухов, они встретились у заднего входа, где сотрудники почти не ходили. Пёнман ещё думал, куда пойти, когда Син Аён сама предложила место.
— Главный менеджер, я знаю один ресторан. Давайте туда. Сотрудники нашей компании там почти не бывают.
Ей тоже не хотелось, чтобы коллеги увидели их вдвоём.
Син Аён повела его в сторону здания аутлета в Тондэмуне. По дороге Пёнман не выдержал любопытства.
— Аён-ним, так что случилось?
— В последнее время меня мучает одна проблема. Я думала, с кем поговорить, и вспомнила вас. В прошлый раз после ваших слов я поняла, что делала кое-что неправильно, хотя раньше даже не задумывалась. Поэтому решила, что лучше всего рассказать вам.
Пёнман вспомнил две подставки, снова появившиеся на столе к концу ужина, и довольно улыбнулся.
— Рад слышать. Я переживал, что слишком сильно тебя задел. Но что за проблема?
Син Аён слегка нахмурилась.
— На улице неудобно. Давайте зайдём, выпьем и тогда расскажу.
Они вошли в маленькую идзакая в переулке, оформленную в японском стиле.
Заказали одэн-набэ, ассорти жареных закусок, бутылку соджу и бутылку пива.
Поскольку других тем не было, Пёнман снова спросил:
— Ну, теперь рассказывайте. Что так тревожит нашу Аён-ним?
Син Аён чуть улыбнулась и взяла только что принесённую бутылку соджу.
— На трезвую голову неловко. Давайте сначала выпьем. Настроение такое… начнём с «хэппиджу»!
Закуски ещё не принесли, а она уже смешала напиток.
«Хэппиджу» — бомбочка из половины соджу и половины пива, которую когда-то распространил руководитель восточной группы Ким Кихо, — успела стать в отделе прямых продаж традиционным началом ужина.
Син Аён протянула Пёнману приготовленный стакан.
— Вы же знаете «хэппиджу»? Его надо пить залпом!
«Так она моментально напьётся…»
Пёнман беспокоился, но ради того, чтобы девушке было легче заговорить о проблеме, сделал как она просила.
Они чокнулись стаканами, до краёв наполненными смесью соджу и пива, и выпили натощак залпом.
Син Аён с удовольствием проглотила напиток, щёки порозовели, на лице появилась счастливая улыбка.
— Всё-таки «хэппиджу» вкусный! Говорят, чтобы стать счастливым, надо выпить три!
«Вот же сумасшедшая».
Не спросив, она тут же приготовила ещё. Будто пришла не советоваться, а просто давно хотела выпить.
Закусывая маринованной редькой, они подряд осушили три стакана «хэппиджу». Только после этого раскрасневшаяся Син Аён наконец перешла к своей проблеме.