За три года в аудиторской группе Пак Юнсан много раз участвовал в кадровых комитетах.
Но такого не видел никогда.
Обычно проверяемый вообще не присутствовал. Аудитор докладывал результаты, руководители обсуждали и определяли взыскание — на этом всё.
Сегодня же человек, которого собирались наказать, сидел прямо в комнате и цеплялся к каждой формулировке аудита.
Да ещё и перед директорами обвинял аудиторов в том, что они специально раздувают факты.
На лбу Пак Юнсана выступил холодный пот.
— Что именно я раздул? Ставка в пятьсот тысяч за удар была — это факт. И я прямо сказал, что деньги вы не получили.
Несмотря на логичное объяснение, Пёнман сразу нашёл щель.
— Если деньги не передавались, пари фактически не состоялось. Тогда зачем называть это «дорогой азартной игрой в гольф»? Это и есть раздувание.
На такой формулировке Пак Юнсан вынужден был замолчать.
Но Ю Сончу всё ещё прищуренно смотрел на Пёнмана.
— Младший менеджер Хан, наша компания вообще не любит, когда сотрудники играют в гольф. Не слышал?
— Нет, не слышал.
Пёнман знал, но сделал вид, что нет. Если признаться, что знал и всё равно играл, будет выглядеть хуже.
— Гольф — спорт для богатых владельцев бизнеса. На обычную зарплату слишком дорого.
— И?
— Значит, сотрудникам не надо играть в гольф.
— Но вы же сами играете с клиентами, вице-президент Ю. Разве вы не наёмный сотрудник?
— Эй! Я и ты — одно и то же?
«А чем, блядь, отличаемся?»
Ругательство Пёнман проглотил, но ответить всё равно надо было.
— То есть в CheilJedang на уровне вице-президента гольф разрешён, а младшему менеджеру нельзя? Есть такое правило?
— Ах ты… Младший менеджер Хан, не слишком ли вольно разговариваешь?
— Вольно разговариваю не я, а вы, вице-президент Ю Сончу. Я вам сын? Почему на официальном заседании вы называете меня «ты»?
— Ах ты, паршивец…
Пёнман спорил с главным человеком сегодняшнего комитета потому, что просто не любил Ю Сончу.
В этой жизни они столкнулись впервые.
Но в прошлой именно из-за этого человека Пёнман однажды получил наказание.
Ю Сончу любил тяжёлые взыскания. Стоило созвать кадровый комитет, как он будто считал обязательным назначить что-нибудь серьёзное даже за мелкие ошибки.
Однажды в прошлой жизни все ожидали, что Пёнман получит обычный выговор, но одним словом Ю Сончу наказание превратилось в трёхмесячное урезание зарплаты.
Не найдя сразу ответа, вице-президент помолчал, а потом вспомнил новое.
— Младший менеджер Хан, я, может, и играю в гольф, но не ставлю по пятьсот тысяч вон за удар. Это уже не гольф, а азартная игра.
По сути, верно. Пятьсот тысяч за удар — уже ближе к азартной игре, чем к дружескому пари.
Но у Пёнмана и здесь был ответ.
— Вот видите! Вы сами теперь говорите «по пятьсот тысяч за удар». А я ни платил, ни получал денег по такой ставке. Это потому, что аудиторы раздули формулировку, и теперь она у всех закрепилась в голове.
Ю Сончу замотал головой.
Он уже сам не понимал: было пари по пятьсот тысяч или не было.
Пак Юнсан, уловив момент, быстро перешёл к следующему пункту.
— 2 октября младший менеджер Хан Пёнман получил от Пак Чхольсу подарочный набор говядины стоимостью около двухсот тысяч вон, не доложил начальнику филиала и съел его вместе с сотрудниками.
Услышав цену, Пёнман снова не смог промолчать.
— Да нет же…
— Эй, ты можешь хоть минуту помолчать?!
Но как тут молчать, если мясо опять стало стоить двести тысяч?
— Не двести тысяч! Младший менеджер Пак, мы же договорились о шестидесяти.
— Я лично сходил в мясную лавку и уточнил. Подарочный набор такого размера стоит примерно двести тысяч.
Ю Сончу кивнул и с неприятной полуулыбкой посмотрел на Пёнмана.
— То есть получил от клиента материальную выгоду примерно на двести тысяч.
Честно говоря, двести тысяч всё равно выглядели завышением. Два кына говядины могли стоить чуть больше ста тысяч, но не обязательно двести.
Пёнман попытался хотя бы смягчить картину.
— Набор пришёл прямо перед праздничными выходными, вернуть его было невозможно. И ел я не один — мы разделили на восемь человек.
— Молодец! Берёшь взятки от клиентов, а потом ещё сотрудников кормишь. Продажи продажами, но человек должен быть честным!
Уменьшить «упаковку» обвинения не получилось. Для Ю Сончу размер не имел значения: он сразу назвал всё одним словом — взятка.
Пёнман это слово принимать отказался.
— Почему взятка? Взятка предполагает встречную услугу. Мы первыми отправили Park Plus подарочные наборы, а это был ответный подарок. И после говядины я не предоставлял Park Plus никаких дополнительных льгот.
На логичную защиту Ю Сончу только ухмыльнулся.
— Значит, до этого хорошо обслуживал. Потому Пак Чхольсу и послал мясо.
— Клиента и надо хорошо обслуживать. Или вы предлагаете относиться к нему плохо?
Пёнман не уступал ни одного слова.
И Ю Сончу, похоже, тоже не хотел уступать обычному младшему менеджеру.
— Торговец не дарит дорогие подарки просто так. Либо уже что-то получил, либо рассчитывает получить.
— Пак Чхольсу отправил подарок не лично Хан Пёнману. Он отправил его компании CheilJedang.
Ю Сончу победно улыбнулся и указал пальцем.
— Тогда выходит, ты украл и съел мясо, предназначенное председателю Сону. Украл хозяйское — получай наказание.
«Хозяйское? А я тогда батрак?»
Ю Сончу бросал неприятные фразы как ни в чём не бывало.
— То есть я должен был из Пхохана лично везти говядину председателю Сону в Сеул? Вы сами слышите, что говорите?
Ю Сончу уже настолько разозлился из-за постоянных ответов, что больше не хотел спорить с каким-то младшим менеджером.
— Эй, Хан! По-моему, ты получил от клиента подарок примерно на двести тысяч. Всё, закрой рот. Аудит — переходите к следующему пункту.
Пак Юнсан улыбнулся.
Атмосфера созрела. Пора было выкладывать главный козырь.
— Четвёртый пункт, премию за NamBu Trading, пропустим и сразу перейдём к пятому. В марте 1998 года младший менеджер Хан Пёнман с помощью обходного метода межканальной перекладки реализовал 60 960 единиц премиальных ретортов агентствам по 850 вон вместо установленной цены 1050, причинив компании ущерб 12 192 000 вон.
Ю Сончу удивился, но уголки губ чуть поднялись, когда он посмотрел на Пёнмана.
— Что? Двенадцать миллионов ущерба? Обычный сотрудник получает около миллиона в месяц, а ты умудрился спустить годовую зарплату! И после этого сидишь с поднятой головой?
А Пёнман и правда сидел с высоко поднятой головой.
Как змея, ждущая добычу.
На самом деле именно этот пункт он и ждал.
Во время аудита ему всё казалось, что в расчёте что-то не сходится. В самолёте по дороге в Сеул он спокойно всё обдумал — и нашёл ответ.
— Аудиторы, вы что, арифметику в Китае учили? Почему считаете по каким-то китайским правилам?
От неожиданной фразы Пак Юнсан распахнул глаза.
Он не понимал, что такое «китайская арифметика», но в своём расчёте был уверен.
— Что не так? Разница двести вон, умножаем на 60 960 единиц — получаем 12 192 000.
Пёнман уверенно изложил решение, найденное в самолёте.
— Компания реально потеряла из-за меня двенадцать миллионов? Где именно, у какого клиента и в каком объёме возник этот ущерб? Эти двенадцать миллионов — не реальный ущерб, а сумма из гипотезы: если бы все 60 960 штук продали агентствам не по 850, а по 1050, компания получила бы на двенадцать миллионов больше. Но в реальности агентства никогда не взяли бы такой объём по 1050 — слишком дорого, они его просто не продадут. Значит, реального ущерба компании вообще нет.
Он продолжил:
— Себестоимость премиального реторта — 722 воны. Я продал агентствам по 850 и принёс компании прибыль 7 802 880 вон. Факт не в том, что я причинил двенадцать миллионов ущерба, а в том, что заработал компании примерно 7,8 миллиона прибыли.
После такого парадокса комната на секунду замолчала.
Пак Юнсан быстро считал в уме. Раньше никто не спорил с оценкой ущерба таким образом.
— Хм…
Ю Сончу коротко протянул звук и повернул голову вправо.
— Исполнительный директор Ким, что думаете?
Он спросил руководителя Сеульского бизнес-дивизиона — всё-таки тот лучше остальных понимал реальную торговлю.
— Ха-ха… Сложно. Расчёт аудиторов математически не ошибочный, но после слов младшего менеджера Хана и его логика выглядит разумной. И то, что премиальные реторты агентства не берут по 1050, правда. У нас в Сеуле тоже почти нет продаж этого товара через агентский канал.
Исполнительный директор Ким ответил как легендарный чиновник Хван Хи — и вашим, и нашим, — но в итоге слегка поддержал Пёнмана.
— Исполнительный директор Ли?
Руководитель дивизиона дискаунтеров Ли Юнпхиль тоже высказался.
— Мне кажется спорным представлять гипотетическую недополученную прибыль как фактический ущерб, когда реального убытка не было. Но то, что младший менеджер Хан использовал ненормальный, обходной метод, безусловно, верно.
Ю Сончу кивнул и посмотрел на Пак Юнсана.
— Понятно. Аудит, есть что добавить?
Пак Юнсан молчал, и тогда впервые вступил руководитель аудиторской группы.
— Мы стараемся выражать нарушения сотрудников в деньгах, когда это возможно. Так присутствующим проще оценить масштаб. Поэтому мы рассчитали, сколько компания могла бы получить при нормальной реализации по агентской цене, а разницу обозначили как сумму ущерба, вызванного действиями Хан Пёнмана.
Ю Сончу выслушал и снова посмотрел на Пёнмана.
— Эй, как ни крути, обходную схему ты использовал. Это ведь признаёшь?
Этого Пёнман никогда и не отрицал. Он лишь хотел убрать раздутую сумму ущерба.
— Да, признаю.
— Хорошо. Тогда этот пункт пока закрыли.
Пак Юнсан прикусил нижнюю губу.
Главный удар прошёл мимо. Если так пойдёт дальше, вся проверка превратится непонятно во что.
«Хан Пёнман должен получить серьёзное взыскание. Тогда у меня будет гарантирована оценка за этот год, а в следующем я смогу стать менеджером».
С этой личной решимостью в голосе Пак Юнсан перешёл к последнему пункту.
— При продажах подарочных наборов на Чхусок 1998 года Хан Пёнман использовал недостаток системы лимитов по наборам и обеспечил Пхоханскому филиалу чрезмерный объём популярных комплектов, причинив значительный ущерб другим подразделениям. Мы считаем это серьёзным нарушением одной из важнейших ценностей компании — честности.
Чтобы Пёнман выглядел как можно хуже, Пак Юнсан щедро расставил сильные слова: «чрезмерный», «значительный ущерб», «важнейшая ценность», «серьёзное нарушение».
— А сколько Пхохан вообще продал подарочных наборов? Насколько больше, чем раньше?
Пак Юнсан громко ответил:
— На Соллаль было пятьсот миллионов вон, а на этот Чхусок — восемьсот миллионов. Рост целых шестьдесят процентов.
Даже слово «целых» прозвучало так, будто рост на 60 процентов сам по себе был преступлением.
— Так вот почему у Пхохана такой высокий результат на Чхусок, а Андон провалился.
Увидев, как Ю Сончу хмурится и кивает, Пак Юнсан приготовил последний удар.
Удар, который должен был окончательно отправить Хан Пёнмана на дно.