Пёнман занимался материалами для еженедельного отчёта и поэтому не смог выехать к клиентам. Ближе к обеду к его столу подошёл Юн Чханхо из группы управления каналами.
— Хан-ним, сегодня не выехал, в офисе сидишь. Может, вместе пообедаем?
Есть одному было куда хуже, чем с весёлым Юн Чханхо. К тому же тот обладал отличной «антенной» на всё, что происходило в компании, и постоянно рассказывал разные новости. Пёнман охотно согласился.
— Давайте. В двенадцать выйдем.
— Окей! Что бы сегодня съесть? Ха-ха-ха!
Юн Чханхо поднял уголки губ, будто перед ним стояла самая приятная проблема на свете.
— Мне бы чего-нибудь острого, с бульоном.
— Вчера выпивал?
— Да.
— Окей, понял!
Через некоторое время они сидели друг напротив друга в ресторане «Соксанджон», специализировавшемся на острой похлёбке из трески.
На столе бурлила красная похлёбка, щедро покрытая водяным сельдереем.
— Я тебя сюда специально привёл похмелиться после вчерашнего. Правильно сделал?
Пёнман хлебнул бульона и довольно причмокнул.
— Спасибо. Бульон освежает — просто убойный.
— Убойный? Сейчас убиваются как раз кандидаты на повышение! Сезон оценок подходит.
Юн Чханхо сказал что-то непонятное и нахмурился.
— Ха-ха. Оценка ведь зависит от результатов за весь год. Чего им именно сейчас убиваться?
Чханхо вытаращил глаза.
— Эй, ты правда не знаешь?
— Чего?
— Не слышал поговорку? «Младший менеджер — сто, менеджер — триста, главный менеджер — пятьсот»!
Пёнман недоумённо склонил голову.
— Что это значит? Какие ещё сто, триста и пятьсот?
Юн Чханхо приложил палец к губам.
— Тсс! Тише. Никто не должен услышать.
Пёнман всё ещё не понимал.
— Так что это значит?
— Эх, ну ты даёшь. Работать умеешь, а уши вообще закрыл. Да это все знают…
Юн Чханхо всё тянул, и Пёнман начал раздражаться.
— Да объясните уже наконец!
— Говорят, кто-то из работавших с исполнительным директором Чхве в B2C рассказал: чтобы получить повышение под ним, надо занести деньги!
От такого заявления у Пёнмана глаза чуть не вылезли из орбит.
— Что?! То есть «младший менеджер — сто» означает, что для повышения до младшего менеджера надо дать миллион вон?
Юн Чханхо слегка кивнул, нахмурившись.
— Да. Похоже, так повысились уже немало людей.
— Да ладно. Не может быть. У нас же компания в этом плане чистая.
По памяти Пёнмана так и было. Несколько раз в новостях появлялись истории о военных или госслужащих, которые собирали деньги ради продвижения. Но в CJ, насколько он знал, такого не случалось.
Юн Чханхо согласно кивнул.
— И была чистая. Я сам за всю карьеру ни разу не платил за повышение. Но, похоже, с Чхве всё иначе. Кандидаты на повышение услышали это от тех, кто уже продвинулся под ним. Теперь ломают голову: платить или нет.
Пёнман вдруг вспомнил вчерашний разговор с Син Аён — о невероятной скупости Чхве Ёнуна.
Если всё это правда, тот мог оказаться человеком, который помешан на деньгах гораздо сильнее, чем кажется. Такие люди не желают потратить даже десять вон из своего кармана, зато при любой возможности пытаются выжать деньги из другого.
Тогда и жалкие привычки Чхве Ёнуна, о которых рассказывала Аён, начинали выглядеть логичнее.
А затем Пёнман вспомнил Пак Сониля утром. Бумажный пакет, который тот передавал водителю Киму, и лицо, будто его поймали за преступлением.
«А вдруг в пакете были деньги?»
После слов Юн Чханхо воображение само рисовало пачки десятитысячных купюр, набитые в тот пакет.
Недовольный голос Чханхо вырвал его из мыслей.
— Я вообще не понимаю, что у Чхве в голове! У нас есть дистрибьютор Shinil Trading — он почему-то постоянно требует, чтобы им давали особое отношение.
Shinil Trading был крупнейшим дистрибьютором группы управления каналами: его ежемесячный оборот с CJ превышал миллиард вон.
— Что именно им дают?
— Цена на десять-двадцать вон ниже, чем остальным. И когда товара не хватает, требуют в первую очередь выделять им.
Вообще-то цены и распределение объёма были полномочиями руководителя группы. Руководитель бизнес-подразделения в это вмешиваться не должен.
— Наверное, хозяин хорошо угощает Чхве-нима?
В каком-то смысле владелец дистрибьюторской компании тоже продавец. Чтобы покупать у производителя дешевле и стабильно получать дефицитный товар, он старается ухаживать за сотрудниками поставщика.
Пёнман предположил, что владелец Shinil Trading просто очень хорошо принимал Чхве Ёнуна.
— Я тоже так подумал и спросил у них. А они только сказали, что подарили ему то, что он любит, но не объяснили, что именно.
«То, что любит Чхве…»
В голове Пёнмана тут же возникли зелёные пачки десятитысячных купюр. Но без доказательств он не собирался объявлять Чхве вором.
— Может, подарили что-нибудь полезное для здоровья. Ха-ха! Ешьте, пока бульон не остыл.
— Ага. Мне повышаться уже некуда, так что и деньги заносить не придётся! Уа-ха-ха!
Вечный главный менеджер Юн Чханхо громко рассмеялся. И правда, до ухода из компании ему осталось не так уж много, какого ещё повышения ждать?
Возможно, спокойно досидеть до пенсионного возраста и уйти, как Юн Чханхо, — вообще самый счастливый вариант офисной жизни.
А Пёнману по сравнению с ним путь предстоял ещё очень долгий.
Сегодня у него была индивидуальная беседа с Чхве Ёнуном. Перед ежегодной оценкой оценивающий сотрудник один на один встречался с тем, кого должен оценить.
— Хан-ним, ты ведь в этом году уже повысился?
— Да.
— Тогда, может, в этом году немного уступишь Пак Сонилю? Он всё ещё G6.
Пёнман был главным менеджером G7. Пак Сониля тоже называли главным менеджером, но тот оставался G6 — по старой системе это примерно соответствовало старшему менеджеру.
Иными словами, Чхве предлагал: раз Пёнман в этом году уже получил повышение, пусть теперь уступит хорошую оценку Пак Сонилю.
Предложить Пёнману «уступить» оценку! Чхве Ёнун, похоже, вообще не понимал собственного подчинённого.
Пёнман сильно нахмурился и скрестил руки на груди.
— Вы же не собираетесь раздавать оценки по выслуге лет? Какой сейчас век? Я хочу получить оценку, соответствующую моим результатам.
Глаза Чхве Ёнуна сузились.
— Тогда расскажи, что такого выдающегося ты сделал.
Обычный сотрудник на таком месте мог и растеряться. Но не Пёнман. Он заранее набрал в Word список всего, что сделал и чего добился после прихода в отдел прямых продаж, и выучил его.
— Накопительное выполнение плана нашей группой по ноябрь — сто семь процентов. Это лучший показатель во всём бизнес-подразделении. Мы полностью компенсировали провал продаж второй B2B-группы, и если подразделение в целом вышло на сто процентов, то прежде всего потому, что хорошо сработали мы. По KPI наша группа тоже первая. Поэтому считаю, что годовая оценка первой B2B-группы должна быть как минимум A.
Несмотря на стройную аргументацию, Чхве фыркнул.
— Оценки не раздают по одному только объёму продаж.
Пёнман уже слышал подобное. Так всегда говорили те, кто не хотел давать хорошую оценку. Возможно, счастье действительно не зависит от оценок, но в продажах итоговая оценка никак не может быть полностью отделена от результата.
— Тогда ориентируйтесь на KPI. Что такое KPI? Key Performance Indicator — ключевые показатели эффективности. Есть хоть одна группа с KPI выше нашего?
Именно для этого KPI и придумали — чтобы руководитель не мог оценивать людей как ему вздумается.
Баллы по разным параметрам суммировались, и становилось видно, кто действительно сработал лучше. KPI входил в официальную систему оценки HR, поэтому, если человек с высоким KPI получал неоправданно плохую оценку, он даже мог пожаловаться в кадровую службу.
Но Чхве Ёнун, не желая хорошо оценивать Пёнмана, придумал новую логику.
— Хан-ним, может, ты и оцениваешь людей только по KPI, а я нет. Процесс важнее результата. Я смотрю, сколько человек старался.
Пёнман невольно усмехнулся. Всю жизнь этот человек твердил о результате, а теперь вдруг процесс оказался важнее! При этом ни разу не спрашивал, как именно Пёнман работал.
С кривой усмешкой тот немедленно ответил:
— Тогда наша группа старалась меньше остальных? Чтобы добиться такого результата, и я, и мои люди работали больше других!
Пусть процесс важнее результата. Хорошо. Но разве отличный результат возникает сам по себе?
Конечно нет. Хороший процесс и привёл к хорошему результату — именно это Пёнман и говорил.
Напор без колебаний и уступок заставил Чхве Ёнуна всё-таки изменить позицию.
— Хорошо. За результаты я поставлю тебе A. Но за компетенции — B.
В системе CJ отдельно оценивались результат, компетенции и итоговая категория. Результат обычно следовал KPI. А компетенции напрямую по KPI не измерялись.
Их оценивали с поправкой на должность человека. Бывали менеджеры с компетенциями уровня главного менеджера и главные менеджеры с компетенциями обычного менеджера.
Проще говоря, оценка компетенций неизбежно оставалась субъективной.
Как бы то ни было, Чхве Ёнун ясно дал понять: хорошую итоговую оценку Пёнману он давать не собирается.
По результату из-за KPI придётся поставить A, но по компетенциям — B. Значит, в итоговой категории он, не желающий повышать оценку, наверняка тоже поставит B.
«A-B-B».
Пёнман склонил голову. Для кого-то это была бы вполне достойная оценка. Но при его достижениях и результатах она выглядела совершенно неприемлемой.
«Что я этому человеку сделал, что он так упорно не хочет оценивать меня по достоинству? Пак Сониль? Между ними есть что-то кроме отношений старшего и младшего по ROTC? Почему именно ему он так старается выбить хорошую оценку?»
И тут Пёнман вспомнил услышанное за обедом.
«Младший менеджер — сто, менеджер — триста, главный менеджер — пятьсот».
А что, если Пак Сониль действительно занёс Чхве Ёнуну деньги, чтобы тот помог с повышением? Тогда, возможно, утром Сониль вовсе не выполнял поручение Чхве, а передавал водителю Киму пакет с деньгами для самого исполнительного директора.
Эти подозрения и одержимость Пёнмана оценками не давали ему успокоиться.
Он взял стоящий перед ним бумажный стаканчик с кофе, вытянул указательный палец и указал на стакан Чхве.
«С этого момента отвечай на мои вопросы честно».
Пёнман мельком взглянул на него и вздохнул.
— Фух. Ладно. Хватит об оценках, выпьем кофе.
Чхве решил, что Пёнман сдался, и победно улыбнулся.
— Вот и правильно, Хан-ним. Пойми меня. Пак Сонилю ведь через два года тоже надо до G7 дорасти. К тому же проблема в том, что ты слишком хорошо сработал — нельзя сказать, что Сониль сделал всё плохо.
Пёнману хотелось многое сказать, но он молча выпил кофе. Когда он замолчал, Чхве тоже пришлось сделать глоток.
Едва Чхве Ёнун поставил стаканчик, Пёнман будто только этого и ждал.
— Исполнительный директор, мне правда интересно: почему вы так стараетесь дать Сонилю хорошую оценку?
Чхве Ёнун расплылся в улыбке и открыл рот.