После слов об уголовной ответственности двое, прекрасно знавшие за собой вину, уже не могли спорить с Пёнманом.
Вместо этого Чи Сохи набросилась на Вон Сандже.
— Из-за твоей болтовни всё сорвалось, идиот!
— Да отстань! Лучше денег на имплант дай.
— Хрен тебе. Денег нет — живи с таким зубом.
Пёнман долил оставшийся сок себе и в пустой стакан Сандже.
Когда он допил и поднялся, Сохи жалобно протянула, словно ребёнок, которому не дали денег на Новый год:
— Так и уйдёте? Может, хотя бы пятьдесят тысяч…
Пёнман даже остановился от наглости.
— Хотите, устрою вам штраф на пять миллионов?
— …
Оставив обоих без слов, он вышел из дома.
Тону тут же вскинул обе руки и поднял большие пальцы.
— Учитель! Это было невероятно. Как вы так чисто решили всё одним ударом?
Пёнман слегка задрал нос и помахал маленьким чёрным диктофоном.
Если быть точным, устройство называлось портативным кассетным плеером с функцией записи. Часто говорили просто «мини-кассетник».
Пёнман купил его ещё в университете для занятий английским и теперь неожиданно нашёл отличное применение.
— Учись пользоваться записью. Если есть доказательство, что люди требуют деньги и шантажируют компанию, игра окончена.
— О! Понял, учитель.
Пёнман оглянулся на синие ворота и улыбнулся.
Перед уходом, доливая Сандже сок, он вложил ещё одно проклятие.
Компания обычно закрывала глаза даже на ложные претензии. Можно было идти в суд, но это расходы и риск для репутации; если случай не особый, юридическую войну старались не начинать.
Но Сандже — альфонс, который жил за счёт женщины и теперь пытался ещё выдоить деньги из компании, — Пёнману не нравился слишком сильно, чтобы просто оставить его в покое.
После их ухода в доме повис холод.
Пять миллионов, которые минуту назад почти лежали перед глазами, исчезли.
Сохи начала расстреливать Сандже словами за то, что тот в самый важный момент понёс чушь.
— Вот же придурок… дебил… идиот…
Пули били прямо по мужскому самолюбию.
— Ты чего, блядь…
Сандже отвечал руганью, но против фактов долго не продержался.
И уже тем же днём после обеда ему пришлось выйти из дома с синей калиткой, опустив голову и неся одну сумку.
Сохи выгнала его, напоследок ещё раз назвав идиотом.
В апельсиновый сок Пёнман добавил для Сандже проклятие, особенно болезненное для такого мужчины.
Позже, когда Пёнман разговаривал с хозяйкой Bokhyeon Super, зазвонил телефон.
На экране — Ку Ильсон.
— Да, Пёнман. Что случилось?
— Эй, ёбаный ублюдок! Живо сюда!
От неожиданной грубой брани брови Пёнмана поползли вверх.
Ильсон, которому он уже дважды спас жизнь, так разговаривать с ним не стал бы. Да и мат звучал слишком профессионально, будто у говорящего он был частью ежедневного словаря.
«Не Ильсон. Кто?»
Пёнман немного отодвинул трубку от уха и вышел из магазина.
— Эй, сука! Ты кто такой?
Глаз за глаз, мат за мат.
— Слушай сюда, мелкий уёбок. Через тридцать минут будь на втором этаже магазина рисовых лепёшек Nakhwa на рынке Тондэгу. Не придёшь — Куппина больше не увидишь.
Пёнман застыл. Казалось, сердце вот-вот разорвёт ему грудь.
Организм заметил опасность, и эфир из даньтяня рванул по телу. Там, где он проходил, мозг заработал с молниеносной скоростью.
— Я сейчас в Куми. Буду в течение часа.
— Чего? В Куми?
Такого ответа собеседник не ожидал.
— Да. Всё равно приеду. Ильсона не трогай и жди.
С той стороны послышался приглушённый спор, потом голос вернулся.
— Ладно, малец, старший сегодня добрый. Приезжай быстрее. Полицию вызовешь или людей приведёшь — Куппину конец. Понял?
— Понял, уёбок.
Спрашивать, кто звонит, не требовалось. Почти наверняка ростовщики.
Пёнман запретил Ильсону ходить в Shilla Chain на рынке Тондэгу, но тот, похоже, не послушался и попался. Теперь его держат заложником.
В кино герой в такой ситуации врывается один, избивает бандитов и выводит друга.
Только Пёнман не Супермен и не Рэмбо.
У него есть «Сила, способная вырвать гору и накрыть мир», но драться он от этого не научился.
Сильный человек и хороший боец — не одно и то же.
Однажды он уже получил доской по спине, упал и едва не был забит толпой.
Врываться в офис ростовщиков, где неизвестно сколько людей, и вытаскивать Ильсона в одиночку — безумие.
К счастью, он выиграл немного времени.
Надо подготовиться.
«Что именно?»
Пёнман задумался — и в голове возник Бэтмен в чёрном бронекостюме, от которого отскакивают пули.
— Ладно. Сыграем в Бэтмена.
Сначала он купил три бутылки Passport и две плитки шоколада. Как Попаю нужен шпинат, Пёнману нужен алкоголь.
Потом сел в Elantra и поехал к городскому стадиону, где был магазин спорттоваров.
Первым выбрал нагрудник бейсбольного кэтчера. До настоящей брони Бэтмена ему далеко, но хотя бы грудь и живот защитит.
Примерив, Пёнман понял: спина остаётся открытой.
— Хозяин, у вас защиты на спину нет?
Мужчина лет пятидесяти удивился.
— А зачем в бейсболе спину защищать?
— Мне надо. Что-нибудь похожее есть?
Продавец подумал и посмотрел наверх.
— Здесь нет. В мотомагазине поищите защиту позвоночника.
— Спасибо.
Пёнман прошёлся по залу и собрал всё, что могло пригодиться.
На кассе вскоре лежали нагрудник, огромная бейсбольная куртка, в которую влез бы даже Ли Дэхо, шлем, большая бейсболка, способная прикрыть шлем, и алюминиевая бита.
Хозяин, довольный большой покупкой, в подарок дал бейсбольный мяч с напечатанным автографом Ли Мансу из Samsung Lions.
До эпохи Ли Сынёпа самым любимым бейсболистом Тэгу был именно Ли Мансу.
Пёнман посмотрел на подпись и положил мяч в карман куртки.
Затем поехал на Пуксонно и нашёл мотомагазин.
Защита позвоночника — её ещё называли защитой спины — была тёмной и твёрдой, похожей на панцирь ракообразного. Там же Пёнман заметил чёрную маску и купил её.
Подготовка закончена.
Он приехал на рынок Тондэгу, припарковался и в машине выпил три бутылки виски, закусывая шоколадом.
Любовь к алкоголю не делает виски сладким.
Про соджу иногда говорят «сегодня сладко идёт», когда оно неожиданно легко пьётся. Но Пёнман ещё ни разу не видел человека, который назвал бы сладким виски.
Горечь он гасил шоколадом.
Нагрудник — спереди. Защита позвоночника — сзади. Сверху огромная бейсбольная куртка, чтобы скрыть экипировку.
На голову шлем, поверх — кепка. На лицо чёрная маска, чтобы камера наблюдения не записала его.
Превращение завершено.
Крупный мужчина с непропорционально большой головой зажал под мышкой серебристую биту и пошёл к магазину рисовых лепёшек Nakhwa.
Прохожие косились, но Пёнман игнорировал их.
На Бэтмена он, вероятно, не похож. Но всё же выглядит менее позорно, чем Супермен в трико — уже достижение.
На втором этаже Nakhwa висела вывеска «Агентство Ilshin».
Какое ещё агентство.
Старая облезлая постройка, дырявая вывеска — достаточно одного взгляда, чтобы понять: офис ростовщиков.
У лестницы никого не было.
Пёнман поднялся по узким ступеням, где двоим не разойтись, повернул ручку и без колебаний вошёл.
На диване справа сидели два медведя и три свиньи.
У всех короткие «гангстерские» стрижки и пухлые лица.
— Ты кто?
Пёнман осмотрел помещение.
— Бэтмен.
В дальней стене были две двери, ещё одна — слева от прохода.
Где-то там должен быть Ильсон.
— Чего? Бэ-этмэ-эн? Ты совсем ебанулся?
Один «белый медведь» с издевательской ухмылкой поднялся и перегородил дорогу.
— Ты чё, сдохнуть решил? Знаешь вообще, куда влез?
Неужели гангстерам обязательно начинать каждую фразу с мата?
Пёнману было особенно мерзко слышать «малец», «ублюдок» и «сучонок» от людей, которые по его внутреннему возрасту годились ему в дети.
Белый медведь потянулся схватить его за ворот.
В тот же миг Пёнман позволил бите выскользнуть из-под мышки в ладонь и рубанул сверху вниз.
В Корее появился Бэтмен.
Не человек-летучая мышь — неизвестный мужик с бейсбольной битой. Вот тебе и «бэт-мен».
Белый медведь рефлекторно дёрнул корпус влево. Голова ушла от удара, но полностью увернуться не получилось.
БАХ!
Первый взмах Пёнмана пришёлся по левому плечу.
— А-а-а-а!
Медведь рухнул с таким воем, будто из груди у него живьём вырезали желчный пузырь.
— Что за?!
— Хватай его!
— А-а-ай!
Оставшиеся четверо вскочили и бросились вперёд. Единственная сотрудница за столом завизжала и соскользнула со стула.
Тот, кого ударили в плечо, лежал и только стонал. Из разбитого плеча пошла кровь.
Четверо уже вооружились.
Двое справа — длинными ножами, двое слева — металлическими трубами.
Пёнман поднял биту над головой, словно меч в верхней стойке кэндо.
Первыми полетели трубы, но их он решил принять.
Защита выдержит удар трубой. А нож может пробить экипировку.
Сначала — выжить.
Пёнман коротко, почти без замаха, дважды опустил биту по головам тех, кто шёл с ножами.
Удары были компактными, но звук вышел чудовищный.
БАМ! БА-БАХ!
— А-а!
— Кха!
Для тех двоих это ощущалось так, будто череп действительно раскололся. Впрочем, кровь появилась сразу, так что формально он и правда оказался разбит.
Похоже, бейсбольный Бэтмен был куда сильнее обычного Бэтмена-летучей мыши.
Пока Пёнман разбирался с двумя ножами, две металлические трубы с размаху обрушились на его голову и грудь.
ДЗАНГ!
БУМ!