Руководитель отдела контроля качества Хан Минсу пришёл к президенту Чон Хэилю.
— Президент, от охранника, который следит за зоной оборудования жидкого сахара, поступил один рапорт.
— Что там? Это связано с нынешним происшествием?
— Похоже, напрямую нет. Но думаю, вам лучше знать.
По мнению Хан Минсу, содержание рапорта к запаху отношения не имело.
И всё же доложить президенту он счёл необходимым.
Отчасти — по вполне личной причине.
— Говорите уже. Что там?
Хан Минсу осторожно начал:
— Двадцать шестого апреля руководитель отдела продаж Пак Сониль привёл на завод в Ёджу исполнительного директора Хан Пёнмана из CJ CheilJedang и провёл его в зону оборудования жидкого сахара.
Хан Минсу давно злился на Пак Сониля, предложившего весь этот проект. Именно из-за него теперь появились жалобы на посторонний запах, а отдел контроля качества оказался крайним.
— Что? Зачем он это сделал?
— Я спросил его сам. Он полностью отрицает, говорит, что ничего такого не было.
— Но там же есть доказательства. Разве у вас не установлены камеры?
— Есть. Я показал ему запись, а он ещё сделал вид, будто удивлён.
Чон Хэиль нахмурился.
Он действительно не понимал ни зачем Пак Сонилю понадобилось приводить Хан Пёнмана в закрытую зону, ни почему теперь тот притворяется, что ничего не помнит.
— Зачем вообще вести постороннего в особо охраняемую зону? Тем более руководителя сахарной компании, которая сейчас на нас зла?
— Как вы знаете, Пак Сониль раньше работал в CJ. Говорят, они с Хан Пёнманом трудились вместе. И ещё…
В голове Чон Хэиля мгновенно возникло подозрение.
— Что ещё?
Вместо ответа Хан Минсу включил ноутбук. Несколько нажатий — и на экране появилась видеозапись.
— Посмотрите.
На экране была зона нового оборудования завода в Ёджу.
Через некоторое время в кадре появился Пак Сониль. Он быстро прошёл к резервуарам, а потом остановился возле них и начал дёргать бёдрами.
— Какого чёрта этот ублюдок там делает?
Ответ появился сразу.
Пак Сониль встал прямо у резервуара и принялся мочиться. Потом повернулся в сторону и что-то громко крикнул, так что камера отлично сняла его лицо.
— Он совсем с ума сошёл?! Как можно мочиться возле резервуаров с сырьём! Хан, а вдруг кола воняла из-за его мочи?
Хан Минсу покачал головой.
— Нет. Она никак не могла попасть внутрь резервуара или труб. Но представьте, что будет, если эта запись выйдет наружу — особенно сейчас, когда у нас уже скандал с посторонним запахом.
У Чон Хэиля волосы встали дыбом.
Реакцию публики было нетрудно представить. Люди скажут: «Если у работников такая гигиена, чего ещё ждать?»
Потребители будут возмущаться, что на заводе напитка, который они пьют каждый день, творится такое. А там и до бойкота недалеко.
— Немедленно удалите эту запись и проведите жёсткий инструктаж по санитарии.
— Да. А что делать с руководителем Пак Сонилем? После такого просто оставить всё как есть…
Вот ради этого Хан Минсу и принёс рапорт.
Нужно было выбить из компании чужака, который пришёл со стороны.
— Я сам поговорю с ним и выставлю. Зачем нам руководитель, который играет в шпиона и не знает элементарной гигиены? Пришлите мне эту запись и ту, где он проводит постороннего в закрытую зону.
Хан Минсу бодро ответил:
— Да, президент.
А про себя ликовал.
«Совсем страх потерял, пришлый ублюдок!»
Через некоторое время Пак Сониля вызвали в кабинет президента и показали обе записи.
Он онемел.
Человек на экране совершенно точно был он.
Но сколько Пак Сониль ни напрягал память, ничего подобного в ней не находилось.
Чон Хэиль заорал на стоявшего с растерянным, почти глупым лицом подчинённого:
— У вас вообще голова есть?! То приводите постороннего в закрытую зону, то мочитесь рядом с важнейшим оборудованием компании! Вы после этого ещё считаете, что можете здесь работать?
Пак Сониль отчаянно замотал головой.
— Президент, я никогда такого не делал. Это, наверное, не я.
— Вы смотрите на себя собственными глазами и всё равно это говорите? Может, у вас там брат-близнец?
Вот был бы у него близнец — можно было бы хоть свалить на него.
Но никакого близнеца у Пак Сониля не было.
Он решил, что запись подделали, чтобы его подставить. Тогда нужен свидетель, который подтвердит, что всё это неправда.
— Позвоните исполнительному директору Хан Пёнману и спросите! Я даже не помню, чтобы встречался с ним.
— Хорошо. Позвоню.
Чон Хэиль достал телефон.
Раньше он ни разу напрямую не разговаривал с Пёнманом, но номер в контактах был. Чон Хэиль имел привычку сохранять телефон каждого человека, чью визитку получал.
Гудок прозвучал всего один раз.
— Здравствуйте, президент Чон.
— Исполнительный директор Хан, я хотел кое-что уточнить.
Теперь Coca-Cola снова была клиентом, поэтому Пёнман отвечал максимально вежливо.
— Конечно. Спрашивайте.
— Вы встречались двадцать шестого апреля с руководителем отдела продаж Пак Сонилем?
— А… да.
«Наконец-то», — подумал Пёнман.
Он как раз гадал, что происходит с Пак Сонилем после той поездки.
— Зачем встречались?
Пёнман рассказал правду.
— Неловко такое говорить, но руководитель Пак предложил мне встать перед ним на колени и попросить. Тогда, мол, он позволит хотя бы нашему сахару остаться в поставках. Поэтому я и пришёл.
Чон Хэиль не поверил ушам.
Это что, мафия какая-то?
— Что? Он велел вам встать на колени?!
— Мы встретились, но на колени я не вставал. Я торговый человек, но не настолько, чтобы унижаться перед кем-то ради контракта.
Главное — факт встречи подтверждён.
Чон Хэиль перешёл к следующему вопросу.
— В тот день вы ездили вместе с ним на завод в Ёджу?
— Да. Я сказал, что мне интересно посмотреть оборудование жидкого сахара, а руководитель Пак расправил плечи и сам меня туда повёз.
Раз уж позвонил, Чон Хэиль решил спросить ещё одно.
— А вы случайно не видели, как там руководитель Пак мочился прямо на территории?
Внутри Пёнман победно крикнул: «Есть!»
Всё разворачивалось точно так, как он задумал.
— Ха-ха. Он вообще иногда так делает. Если сильно прижмёт, может справить нужду где угодно. Президент Чон, вы…
Получив нужный ответ, Чон Хэиль оборвал его. Ему уже не терпелось вернуться к разговору с Пак Сонилем.
— Понял. Спасибо. Вы наверняка заняты, на сегодня хватит.
Пёнман напоследок добавил удар, способный добить окончательно.
— Конечно. И ещё: руководитель Пак иногда забывает свои поступки. И у нас бывало — сам что-нибудь сделает, потом говорит, что это был кто-то другой. В том числе поэтому и ушёл. Присмотрите за ним, пожалуйста.
Под видом заботы Пёнман фактически превратил Пак Сониля в человека с провалами памяти.
Если сотрудник на важной должности не помнит собственных действий, что ему делать в компании?
Правильно. Идти домой.
Чон Хэиль даже не ответил и отключился. Сейчас он совсем не собирался «присматривать» за Пак Сонилем.
Пёнман представил перекошенное лицо бывшего коллеги и улыбнулся.
«Сониль, счастливо! В Coca-Cola ты даже нескольких месяцев не продержался. Ха-ха-ха!»
Именно так всё и пошло.
Чон Хэиль повернулся к Пак Сонилю и заорал:
— Вы что, президент этой компании?! Обещали оставить CJ CheilJedang в поставках сахара, если Хан Пёнман встанет перед вами на колени? У вас вообще с характером всё нормально?!
Пак Сониль на мгновение застыл.
Эту фразу он говорил ещё до того, как попал под проклятие, поэтому помнил отлично.
— Это я просто так сказал. Хан Пёнман меня уволил из CJ CheilJedang, поэтому…
Чон Хэиль тут же поймал оговорку.
— Так вас и из CJ CheilJedang выгнали за проступок? А в резюме написано «уволился по собственному желанию». Получается, это тоже ложь?
Если при приёме сотрудник подал ложные сведения, это уже само по себе могло стать основанием отменить найм.
Чон Хэиль наконец получил железный повод.
Пак Сонилю хотелось рвать на себе волосы.
Ему приписывают то, чего он не помнит. Потом один разговор с Пёнманом — и теперь ещё цепляются к обстоятельствам ухода из CJ CheilJedang.
— Президент, это несправедливо! Меня подставляют! Я такого не делал!
Но Чон Хэиль уже перечислял основания одно за другим.
— Нарушаете требования безопасности. Плевать хотели на санитарные нормы. Характер отвратительный. Память ни к чёрту. Резюме ложное. Как мне работать с таким человеком? Немедленно убирайтесь! С сегодняшнего дня вы уволены!
Слово «уволены» сорвало с Пак Сониля последние тормоза.
— Ты, блядь! Я же говорю — не я! Не я это сделал!
На крики из кабинета сбежались сотрудники и охрана. Пак Сониля вытащили наружу.
Так он покинул уже вторую работу.
Уволили его действительно при обстоятельствах, которые самому Пак Сонилю казались чудовищно несправедливыми.
И сделать он ничего не мог.
Он сам ничего не помнил, но существовали видеозаписи и свидетель. Судиться с Coca-Cola Korea в такой ситуации было почти бессмысленно.
Выйдя из компании, он обнаружил, что идти больше некуда, кроме дома.
«Блядь… И что я жене скажу? Как детям в глаза смотреть?»
Они ведь спросят, почему его уволили всего через несколько месяцев.
Не отвечать же: «Потому что помочился возле резервуара».
Лицо Пак Сониля исказилось так же тяжело, как мысли в голове.
Десятого мая Чан Вонхо приехал в Coca-Cola Korea.
С пятого числа сахар заказывали каждый день, а сегодня внезапно не было заказа на завтра.
Почувствовав неладное, он сразу отправился к руководителю закупок.
— Руководитель, почему нет заказа на завтра? На заводе что-то случилось?
— Нет, всё нормально. После возврата к обычному сахару производство снова работает штатно.
Раз проблем нет, стало ещё непонятнее.
— Тогда почему нет заказа?
— CJ CheilJedang слишком дорогая. Мы сократили ваши объёмы до одной поставки в неделю. Будем размещать заказ только на субботу.
Чан Вонхо словно ударило молнией.
— Что? Но цена у всех трёх сахарных компаний одинаковая.
Руководитель закупок Ли Чхоръу язвительно усмехнулся.
— Другие хотя бы проявили совесть и немного снизили цену.
Чан Вонхо вспомнил звонок от Ли Чхоръу несколько дней назад.
Тот просил снизить цену. Чан Вонхо отказал, потому что директор подразделения не разрешил.
Он думал, вопрос на этом закончился. А теперь оказалось, что последствия только начались.
— Тогда по какой цене заходят остальные? Если я не знаю цифру, как мне вообще реагировать?
Ли Чхоръу снова усмехнулся.
— Когда я просил несколько дней назад, вы сказали, что снизить нельзя.
— Я ещё раз поговорю с нашим исполнительным директором. Только скажите цену, пожалуйста.
Удовлетворённый его тоном, Ли Чхоръу назвал цифры.
— Samsun и Hangang снизили на пятьдесят вон и будут поставлять по триста девяносто. Если CJ CheilJedang хочет вернуться, вам ведь придётся дать хотя бы на несколько вон дешевле?
Ли Чхоръу уже планировал выбить у CJ CheilJedang ещё более низкую цену, а потом снова прижать ей Hangang и Samsun.
Человек, привыкший всегда быть на стороне покупателя, был уверен, что сможет стравить три компании и выжать минимум.
Чан Вонхо тяжело вздохнул.
Перед глазами уже стояло сердитое лицо Пёнмана.
— Понял. Вернусь в компанию, доложу и свяжусь с вами.