Спрятав эту мысль, Пёнман включил профессиональную улыбку и мягко поблагодарил Пак Хёнджу:
— Менеджер Пак, спасибо, очень вкусно. И в следующий раз тоже попрошу вас приготовить.
Женщине было за сорок. Когда ей в последний раз приходилось бегать за кофе? Но вина была на ней, а приказал непосредственный начальник Квон Ису — отказаться она не могла.
От обиды к глазам подступили слёзы.
«Я столько лет карабкалась до этой должности, чтобы теперь кофе разносить?»
А уж подлить масла в огонь в такой момент Пёнман умел особенно хорошо.
— Менеджер Пак Хёнджу, вам хоть кофейню открывай. Кофе просто великолепный. Ха-ха!
«Что этот ублюдок несёт? Предлагает мне стать хозяйкой старой кофейни?»
С блестящими от слёз глазами Пак Хёнджу молча вернулась на своё место.
Пёнман спросил Квон Ису, какой диапазон цены Hanyang Milk ожидает и какую цену хотела бы получить.
Конечно, закупщик хотел ниже текущей.
Но одно дело его желание, другое — реальный итог тендера. Для Пёнмана это была лишь справочная информация.
Тендеры бывают разными, но для такого сырья обычно выигрывает минимальная цена.
Что тогда писать в заявке?
Назвать абсурдно низкую цену нельзя — иначе прибыль исчезнет. Нужно сохранить маржу компании и при этом предложить меньше конкурентов.
Лучший вариант — заранее узнать, сколько собираются поставить остальные.
Но конкурентов напрямую не спросишь. А если спросишь, они всё равно не скажут.
У Пёнмана, однако, имелся способ узнать чужую цену заранее.
Разговаривая с Квон Ису, он на несколько секунд пристально посмотрел на чашку кофе перед собеседником.
А завершив встречу, тихо покинул Hanyang Milk.
Стоило Пёнману вернуться в офис, как Пак Сониль влетел к нему запыхавшись.
— Директор, беда!
Пёнман спокойно спросил:
— Что случилось?
— Из Namhae Dairy пришла информация. Конкуренты решили на этом тендере все подать цену ниже нынешней.
— На трёхстах двадцати пяти вонах уже почти ничего не остаётся. Они что, продавать в минус собрались?
— Что делать? Может, лучше отказаться?
Пёнман задумался.
Он затеял перестройку крахмало-паточного бизнеса с большой целью, но это не означало, что нужно продавать в убыток.
И тут появился вопрос.
Откуда Пак Сониль вообще узнал цены конкурентов? Даже для Пёнмана это была труднодоступная информация.
— Главный менеджер Пак, как ты это выяснил?
— Сегодня заезжал в Namhae Dairy, пил кофе с главным менеджером Мун Сончжу. Осторожно спросил — и он рассказал.
Пёнман наклонил голову.
Стоило осторожно спросить — и закупщик выдал цены конкурентов? Не бывает.
«Похоже, нам бросают наживку».
Мун Сончжу был тем самым руководителем закупок, с которым Пёнман поссорился во время прошлого повышения сахара и после чего прекратил поставки. Нет причин, по которым он добровольно помогал бы CJ.
В этот момент зазвонил телефон.
Чон Сану, главный менеджер Geosang.
Стоило принять вызов, как из трубки сразу донёсся раздражённый крик:
— Главный менеджер Хан, ты серьёзно так решил работать?!
Тон с порога был хамским, но Пёнман спокойно решил сначала поправить детали.
— Главный менеджер Чон, с этого года я директор бизнес-подразделения. Не называйте меня просто главным менеджером, лучше уж исполнительным директором. Пусть я пока исполняющий, но сижу на должности исполнительного уровня — в отрасли так принято.
Обычно человека, занявшего позицию директора бизнес-направления, даже при формальном ранге главного менеджера в отрасли называли «исполнительный директор». Продажи есть продажи: зачем лишний раз портить отношения, если можно проявить уважение.
Но Чон Сану назвал его просто главным менеджером.
В отрасли новость уже разошлась, так что незнанием это не объяснить. Обычное отсутствие манер.
Когда Пёнман указал на обращение, Чон Сану сбился и попытался увести разговор.
— Сейчас не это важно…
Пёнман перебил. Осталась ещё одна вещь.
— Тогда сначала скажите, что именно важно, и уже потом орите. Я ничего не сделал, а если вы будете каждый звонок начинать так, вообще разговаривать расхочется. Человек с университетским образованием, главный менеджер крупной компании — и никакой телефонной культуры. Разочаровываете, главный менеджер Чон Сану.
Хотел бросить камешек — получил булыжник. Чон Сану только тяжело сопел в трубку.
Пёнман изобразил занятого начальника.
— Быстрее. Я на совещании и долго говорить не могу.
Раз звонок был важный, Чон Сану поспешил к сути.
— Namhae Dairy! Какую цену ты им обещал?
Ничего себе. Он уже без стеснения спрашивает чужую тендерную цену. Ни манер, ни коммерческой этики.
— Что значит «обещал»? Мы ещё цену не определили. Там и нынешняя слишком низкая, поэтому вообще думаем, участвовать или нет.
— Правда?
«Мы с ним пару раз виделись, а он уже на „ты“?»
Если конкурент его не уважает, причин держать дистанцию тоже нет.
— Эй, Сану. Я уже директор бизнес-подразделения. Зачем мне врать главному менеджеру?
— Ч-что?! Сануууу?!
В трубке раздался почти волчий вой.
— Сам первый на «ты» перешёл, придурок.
— Ладно! Хочешь — говори как хочешь. Ответь одно: CJ говорила Namhae Dairy, что подаст по триста десять вон, или нет?
Хамить он так и не перестал.
Но что ещё за триста десять?
— Никогда такого не говорил. А почему спрашиваешь?
Чон Сану на секунду замялся.
— …Мне руководитель закупок Namhae Dairy сказал.
— Так этот ублюдок просто лжец. Он что, каждый тендер так производителей сталкивает, чтобы цену опустить?
У Пёнмана сложилась картина.
Пак Сониль тоже узнал якобы чужие тендерные цены от Мун Сончжу.
Это не случайная утечка.
Информацию раздают намеренно.
Причём ложную.
— Ты о чём?
— Я смотрю, цена высокофруктозного сиропа в Namhae Dairy аномально низкая. Если бы торги шли нормально, она бы так не провалилась. Значит, кто-то всё время бросал разным компаниям наживку, заставляя их снижаться ещё сильнее.
— Наживку…?
Хитрый мозг Чон Сану заработал. Если после такой подсказки он всё ещё не поймёт — нечего ему быть руководителем продаж.
— Вы, «паточники», друг друга знаете. Спроси остальных, не сливали ли закупки Namhae Dairy им чужие цены.
Продавцы крахмало-паточной продукции сами шуточно называли себя «паточниками»: мульёт, обычная кулинарная патока, тоже производится такими компаниями.
— …
Чон Сану замолчал.
В прошлом году он уже получал от Namhae Dairy похожую «информацию» о цене конкурента — и подал ещё ниже.
Поэтому слова Пёнмана звучали слишком правдоподобно.
— Если больше нечего сказать, кладу трубку. Бывай.
Пёнман завершил звонок и посмотрел на Пак Сониля.
— Главный менеджер Пак, похоже, то, что ты услышал, Мун Сончжу слил специально. Чон Сану из Geosang сейчас сказал, что в Namhae Dairy ему сообщили, будто мы пойдём по триста десять.
— Что-о?! Триста десять?!
Пак Сониль почти завыл, защищая свою невиновность:
— Я такой цены никогда не предлагал! На трёхстах десяти мы уже в минусе!
Пёнман спокойно остановил его.
— Да кто тебя обвиняет? Я знаю, что не предлагал. Я говорю, Мун Сончжу играет с рынком. Разбрасывает ложные цифры, чтобы все снижали цену.
Пак Сониль широко раскрыл глаза.
— Что? Этот ублюдок соврал мне прямо в лицо?
Пёнман кивнул.
— Думаю, не только тебе. Похоже, он обманывает всех участников тендера.
Пак Сониль покачал головой.
— Вот это Namhae Dairy… Недаром её называют логовом дьявола. Уже и ценами так играют!
— Видимо, делают это не первый год. Поэтому цена и рухнула настолько низко.
— Тогда что нам делать?
Пак Сониль заметно сник.
Объём высокофруктозного сиропа для Namhae Dairy был новым и в плане не стоял. Ещё недавно он радовался возможным дополнительным продажам — и надежда тут же схлопнулась.
— Время есть. Пока ничего не делай. В крайнем случае откажемся от Namhae Dairy и доберём объём в другом месте.
— Хорошо.
Ответил он послушно, но выглядел всё равно мрачно.
Есть разница между результатом, который принёс ты сам, и результатом, который за тебя добыл директор. Даже если продажи записываются на твоего клиента, особенно хвастаться нечем.
На следующий день Пак Сониль вернулся с выезда и снова пришёл к Пёнману.
— Директор.
— Что опять?
Обычно без вызова Пак Сониль к нему почти не заходил, а тут уже второй день подряд.
— Я… хотел кое-что сообщить.
Говорил он необычно осторожно.
— Ну? Чего тянешь?
— Сегодня встречался с крахмало-паточными компаниями…
— Зачем ты вообще с этими типами встречаешься? От них одна неприятность!
Пёнман раздражённо перебил его.
После назначения директором он специально велел руководителям групп не встречаться с прямыми конкурентами отрасли. Пак Сониль нарушил распоряжение.
Но он пришёл, уже готовый получить выговор, поэтому всё же договорил:
— Они предлагают… на тендер Namhae Dairy всем подать одинаковую цену.
Причина этой встречи была в разговоре Пёнмана с Чон Сану.
В обед Чон Сану собрал руководителей продаж крахмало-паточных компаний в ресторане возле крепости Хэнджусансон.
Он заговорил первым:
— Это вообще нормально? Получается, Мун Сончжу все эти годы вертел нами как хотел!
— Точно. Кто бы подумал, что эта лиса выдаёт фальшивую информацию!
Не только Geosang — две остальные компании тоже получали от Мун Сончжу ложные сведения.
С тех пор как Мун Сончжу возглавил закупки Namhae Dairy, цена высокофруктозного сиропа ни разу не повышалась. Два года компания закупала его по самой низкой цене в отрасли.
Хам Чунхо из England Korea виновато посмотрел на остальных.
— А я всё это время вас ругал. Думал: как можно продавать настолько дёшево?
— Главный менеджер Хам, да ты сам тоже подал абсурдно низкую цену!
England Korea в прошлом тендере заняла последнее место. Цена у неё была низкая, но всё же выше, чем у двух других.
— Ладно, хватит между собой. Давайте решим, как проучить этого ублюдка. Есть идеи?
Все закивали на слова Чон Сану.
— На этот раз резко поднимем цену! Пусть вернёт всё, что мы потеряли!
— Да. Процентов на двадцать.
Ли Мигю из Samsun подозрительно поводил глазами.
— А если кто-нибудь предаст?
— Эй, ты сам, что ли, предавать собрался? Конкурировать будем потом. Сейчас надо объединиться, иначе этому ублюдку не отомстить.
Хам Чунхо предложил:
— Тогда давайте все подадим одинаковую цену.
Все одновременно уставились на него.