Перед открытыми дверями лифта стояли люди в чёрной тактической форме — то ли полицейский спецназ, то ли мобильное подразделение — и целились внутрь.
Среди них мужчина в чёрном костюме громко приказал:
— Всем стоять! Дёрнетесь — открываем огонь!
Один из людей в масках отчаянно жал кнопку закрытия дверей, но створки не двигались. Снаружи полицейский всё время держал нажатой кнопку открытия.
Тут распахнулся и соседний лифт. Находившиеся там люди в масках тоже оказались под прицелом полицейских автоматов и растерялись.
Поняв, что оставаться в лифте бессмысленно, главарь схватил Пёнмана сзади и, толкая его перед собой, вышел наружу. Подчинённые последовали за ним.
— Всем опустить оружие! Не опустите — убью заложника!
Люди в масках из соседнего лифта тоже вышли и встали позади.
Почти двадцать на двадцать: с одной стороны полиция, с другой — нападавшие. У полиции было огнестрельное оружие, у людей в масках — заложник.
На чьей стороне преимущество?
Корейская полиция не может просто так стрелять по людям. Тем более когда есть заложник.
Вот только кто именно был этим заложником?
Пёнман решил изменить план.
Он не понимал, как полиция успела появиться так быстро, но теперь разумнее было отдать этих людей им, а заодно позволить полиции найти заказчика.
Тогда он, возможно, ещё и успеет наверх, пока чамппон не остыл.
«Сила Алмазного стража — одна минута!»
Пёнман напряг руки, скованные за спиной.
Щёлк!
Что-то с сухим хрустом порвалось, и руки снова оказались свободны.
Правая рука Пёнмана согнулась, локоть ударил назад. Главарь, стоявший за спиной, получил в живот и сложился пополам, рухнув на пол.
Пёнман мгновенно выскочил вперёд и встал рядом с полицейскими.
— Заложника больше нет, так что забирайте этих типов прямо сейчас! Они ворвались на наше корпоративное мероприятие, избивали людей и угрожали убить сотрудниц.
Полицейские ошеломлённо посмотрели на него.
А Пёнман рявкнул на растерянных людей в масках:
— Всем на колени! Или можете сначала получить от меня и отключиться!
Несколько тех, кто уже познакомился с кулаками Пёнмана, первыми опустились на колени. Убежать всё равно не получится — разумнее хотя бы не получить ещё раз.
Главарь лежал без сознания, поэтому вскоре на коленях оказались все.
Мужчина в чёрном костюме уставился на Пёнмана с совершенно обалдевшим лицом.
— Вы ведь господин Хан Пёнман? Всё-таки вы невероятный человек.
— Но как вы вообще узнали и приехали? В банкетном зале, насколько я понял, телефоны не ловили.
— Нам заранее сообщили о готовящемся преступлении. Я прокурор Ким Хёнму из Центральной окружной прокуратуры Сеула.
Теперь уже Пёнман посмотрел на него в недоумении.
Оказывается, они заранее знали, что всё это случится.
Но как?
— Тогда вы, должно быть, знаете и того, кто всё заказал?
— Да. Думаю, к этому моменту его уже задержали.
— Кто этот ублюдок?
Ким Хёнму назвал виновника:
— Чхве Ёнун. Он недавно ушёл из CJ.
Пёнман понимающе кивнул. Как он и ожидал, это оказался один из троих, лишившихся работы после той кадровой комиссии.
— Ясно. Так и думал.
Плохие люди редко просто исчезают. Даже когда наказание приходит за их собственные поступки, они уверены, что именно их обидели, — и начинают мстить.
Пёнмана и без того тревожило, что Чхве Ёнуна в итоге оформили как ушедшего по собственному желанию. Но раз тот самостоятельно полез за тюремной баландой, Пёнман был только рад.
Неизвестно, с каких пор корейская полиция стала настолько расторопной, но благодаря ей у занятого Пёнмана стало одной заботой меньше.
Полицейские сняли остатки наручников с его запястий. Цепочку между ними Пёнман разорвал силой, но сами серебристые браслеты всё ещё сидели на руках.
Они сильно стягивали запястья, однако кожа, укрепившаяся при использовании Силы Алмазного стража, даже не покраснела.
Пёнман протянул прокурору визитку.
— У нас сейчас корпоративное мероприятие, поэтому мне нужно вернуться наверх. Если понадобятся показания или что-нибудь ещё, вызовите меня после Рождества. Спасибо за работу.
За два дня до происшествия, вечером 21 декабря, в дорогом ресторане в Синсадоне собрались несколько десятков мужчин. Все были выпускниками ROTC и считались вполне успешными людьми в Сеуле.
Уволенному из CJ Чхве Ёнуну было не до таких встреч, поэтому он не пришёл.
Зато Мун Чхонгё, которого пока ещё не уволили, в этой встрече нуждался. Он не знал, сколько ещё продержится на нынешнем месте, и пришёл присмотреть компанию, куда можно будет перейти.
Люди пересаживались от стола к столу, пили и разговаривали. К Мун Чхонгё подошёл младший товарищ Кым Ынсон.
— Сонбэ, вы-то на работе держитесь? Говорят, Ёнуна выгнали.
Мун Чхонгё удивлённо переспросил:
— А ты откуда знаешь? Ёнун рассказал?
Подвыпившему Кым Ынсону захотелось немного похвастаться перед старшим товарищем своим влиянием. И он проговорился о том, о чём говорить не стоило.
— Ха-ха! Этот придурок сам ко мне пришёл, попросил помочь отомстить!
Мун Чхонгё, лучше многих знавший историю Чхве Ёнуна, широко раскрыл глаза.
— Отомстить? Хан Пёнману?
— О, сонбэ тоже в курсе? Говорит, этот знаменитый Хан Пёнман устроил переворот и вытолкнул его из компании. Надо было вам за ним присмотреть!
Мун Чхонгё покачал головой и тяжело вздохнул.
— Не напоминай. Я сам из-за этого типа чуть не вылетел.
Он не сказал, что, скорее всего, скоро всё равно лишится работы: формально его ещё не уволили.
Говорил Мун Чхонгё спокойно, но к Чхве Ёнуну испытывал почти то же, что сам Чхве Ёнун — к Пёнману.
Ведь именно Чхве Ёнун подвёл его, благополучного вице-президента CJ, к краю обрыва и столкнул вниз.
Не позови он Мун Чхонгё на ту кадровую комиссию, ничего этого бы не произошло.
Мун Чхонгё знал и другое:
Чхве Ёнун специально что-то устроил, чтобы именно его назначили председателем комиссии.
Услышав слова Кым Ынсона, Мун Чхонгё решил воспользоваться случаем и отомстить.
«Похоже, этот ублюдок собирается натворить дел. Ну что ж, на этот раз я сам подтолкну тебя с обрыва».
После встречи, уже по дороге домой, Мун Чхонгё позвонил Чан Пёнсу — бывшему руководителю аудита, которого уволили вместе с Чхве Ёнуном.
— Руководитель Чан, как поживаешь?
— Какой я теперь руководитель? Отдыхаю. Потеплеет — начну искать компанию, куда можно перейти.
— У тебя ведь есть знакомые в прокуратуре или полиции?
Чан Пёнсу окончил юридический факультет Корейского университета. После поступления учиться ему быстро надоело, поэтому от подготовки к государственному юридическому экзамену он отказался заранее, кое-как получил диплом и устроился в крупную корпорацию.
Но среди его друзей всё же были несколько человек, этот экзамен сдавших.
— А что случилось?
— Кажется, Чхве Ёнун собирается что-то натворить. Хочу, чтобы этот ублюдок немного поел тюремной каши…
Крик Чан Пёнсу оборвал его фразу:
— Что?! Что именно собирается сделать Чхве Ёнун? Только расскажите! Я подниму всех знакомых прокуроров и отомщу этому ублюдку!
Чан Пёнсу ненавидел его ещё сильнее, чем Мун Чхонгё.
Чхве Ёнун ему откровенно угрожал, а перед председателем Соном до последнего пытался утянуть его за собой. Теперь он уже не казался Чан Пёнсу ни старшим товарищем, ни вообще человеком.
Человек, которому самое место в могиле.
Вот кем теперь был для него Чхве Ёнун.
— Понимаю. Я чувствую то же. Меня пока ещё не уволили, но после того как я попал в немилость к председателю Сону, какой из меня дальше вице-президент?
Так Мун Чхонгё передал Чан Пёнсу всё, что узнал от Кым Ынсона.
Чан Пёнсу встретился со своим самым близким другом-прокурором Ким Хёнму, пожаловался на то, как несправедливо, по его мнению, его уволили, передал информацию и попросил помочь с местью.
Прокурор Ким Хёнму сразу начал проверять Кым Ынсона.
Он выяснил дату и место готовящегося нападения и подготовил операцию, чтобы задержать всех разом.
Вот так Мун Чхонгё и Чан Пёнсу осуществили свою месть.
Но Син Аён, уволенная после ложной жалобы, которую подала, поверив Чхве Ёнуну, а также Чон Чинсон и Ян Чиюн, оказавшиеся под угрозой увольнения за попытку помочь ему по связям из школы и родного региона, всё ещё носили в сердце огонь мести.
Кто знает, возможно, когда-нибудь их клинки мести тоже обрушатся на Чхве Ёнуна.
Арестовали и Кым Ынсона — товарища Чхве Ёнуна по ROTC и владельца Action School Кым Ынсона, где обучали каскадёров.
Увидев внезапно ворвавшихся полицейских, Кым Ынсон выплюнул:
— Какой он, к чёрту, Ёнун-«герой»? Одно имя! Предатель, сука! Я ему ещё отомщу!
Наказали его за собственный дурной поступок, но такие люди неизменно винят в своих бедах кого-то другого.
Так к Чхве Ёнуну добавился ещё один клинок мести.
Пёнман вернулся на второй этаж.
Дверь банкетного зала всё ещё была заблокирована металлической трубой. Он вытащил её и открыл дверь.
Когда дверь внезапно распахнулась, запертые внутри сотрудники разом обернулись.
— О! Открылась!
— Кто там?
— Один человек…
— Главный менеджер! Директор!
Пёнман вошёл с широкой улыбкой.
— Директор, вы целы?
Он развёл руки в стороны и помахал ими, показывая, что с ним всё в порядке.
— А по-вашему, меня можно взять такими ребятами? Я Хан Пёнман. Хан Пёнман!
Рю Тончхоль из восточной группы, который был в маске бутылки соджу и успел получить от нападавших, радостно закричал:
— Ого! А с теми что сделали? Всех разнесли?
— Не разнёс. Просто передал полиции и вернулся.
Подошедший Ким Косу доложил ситуацию:
— Директор, вас увели, телефоны не работали, выйти наружу мы не могли, поэтому… просто продолжили есть. Что теперь делать?
— Раз уж едим, давайте доедим. А как наедимся, продолжим конкурс песен.
В этот момент Чан Вонхо принёс огромную миску.
— Директор, чамппон доставлен! Ещё тёплый! Хе-хе-хе!
Несмотря на серьёзное происшествие, Пёнман вернулся целым, никто сильно не пострадал, поэтому воркшоп продолжился.
За банкетный зал заплатили немалые деньги — не сворачивать же всё мероприятие и уезжать.
После еды Пёнман вышел петь уже без маски.
— …Ты сможешь, сможешь это сделать! Ведь это наше бизнес-подразделение…!
Густой, насыщенный соул Пёнмана, в котором чувствовались прожитые годы и внутренняя сила, зажёг в сердцах сотрудников горячую страсть и светлую надежду.
Впечатлённые люди один за другим выкрикивали:
— Вот это песня!
— Директор, вы лучший!
— Да! I can do it!
— We can do it!
С 1 января 2006 года вступили в силу кадровые перестановки.
Как и ожидалось, Пёнмана официально назначили директором бизнес-подразделения прямых продаж. Но, к его сожалению, до исполнительного уровня он пока не дорос.
По традиции CJ сначала нужно было показать выдающийся результат на должности директора бизнес-направления, и только на следующий год можно было рассчитывать на повышение в исполнительное руководство.
На освободившуюся должность руководителя 1-й B2B-группы Пёнман назначил Пак Сониля.
Некоторые его качества Пёнману не нравились, но Пак Сониль всё же уже имел опыт B2B-продаж в руководящей роли.
Руководителем 2-й B2B-группы стал Чан Вонхо.
Он был немного легкомысленным, зато очень опытным, поэтому Пёнман наконец дал ему повышение. Можно сказать, щедро расплатился за тёплый чамппон.
2 января, в первый рабочий день нового года, Пёнман собрал сеульских руководителей. Он хотел подробнее обсудить ключевые задачи на 2006 год.
Пёнман сидел за переговорным столом, погружённый в мысли, когда раздался озорной голос Юн Чханхо:
— Все вместе — новогодний поклон!
— С Новым годом, директор!