Ли Сокчун, похожий на жабу, холодно смотрел на подчинённых. Для него они были инструментом, который должен защищать гордость старшего подразделения — и его собственную.
— Каждый представит стратегию на Чхусок. Пак Сэджик, начинай.
Нам Хангю обычно старался обращаться к людям уважительно. Ли Сокчун почти всегда говорил сверху вниз: считал, что иначе лидерство не работает.
Старожилы Первой группы — младшие менеджеры Пак Сэджик и Син Хённок, старший сотрудник Сон Хёнчхоль — один за другим выступили, но Сокчуна ничего не устроило.
Нового не было: каждый повторял то, что группа делала из года в год.
Теперь очередь Чо Ёнгу, переведённого в июле из филиала Тэгу.
— Чо Ёнгу! Ты же университет закончил. Дай хоть одну хорошую идею.
Первые два года после найма Ёнгу занимался дилерами и ещё не привык к специальным продажам.
У дилера хозяин сам старается задобрить представителя: кормит, поит, просит ещё поддержки. В спецпродажах всё наоборот — ты кланяешься клиенту, угощаешь его, лишь бы получить дополнительный заказ.
— Я меньше двух месяцев в спецпродажах, поэтому пока трудно предложить полноценную стратегию. К следующему Соллалу подготовлю.
Ссылку на недавний перевод Сокчун не принял.
— Эй, ты такими темпами вообще до следующего года доработаешь? Ты не новичок, ты старший сотрудник. Как можно не иметь ни одной мысли? С таким мозгом ты университет как закончил?
Он перешёл к личным оскорблениям. Лицо Ёнгу постепенно налилось красным.
Напротив сидел Ан Киман и изо всех сил старался не улыбнуться.
— Эй, Ан Киман! Теперь ты.
Киман вскинул подбородок и с насмешкой посмотрел на Ёнгу.
— Главная вещь на празднике — подарочные наборы. Я заведу в универмаг Asia в этом месяце примерно на двести миллионов вон наборов.
Син Хённок не увидел в этом никакой стратегии.
— Киман, заведёшь сейчас или в следующем месяце — за два месяца продажи одинаковые. Просто перекладываешь из одного кармана в другой.
Если руководитель постоянно говорит сверху вниз, подчинённые быстро перенимают стиль.
Киман улыбнулся.
— Я не собираюсь просто раньше завезти весь праздничный объём. Только самые ходовые позиции — вдвое больше объёма продаж прошлого Соллаля.
— Что? Ходовые позиции удвоить?
Пока остальные пытались понять, Сокчун уже уловил идею.
— То есть популярные наборы в двойном количестве отгружаешь сейчас, а остальные позиции — как обычно в следующем месяце?
— Да. Вы же знаете правило 80/20. Восемьдесят процентов выручки дают двадцать процентов товаров. Наборов около пятидесяти, но восемьдесят процентов оборота концентрируются примерно в десяти хитах.
Сокчун быстро посчитал.
Если обычный оборот наборов — сто миллионов, восемьдесят приходится на хиты. Удвоить их — сто шестьдесят. Добавить оставшиеся двадцать — сто восемьдесят.
— Значит, если удвоить хиты, продажи подарочных наборов Asia вырастут на восемьдесят процентов!
— Именно. А поскольку Asia даёт крупнейшую долю наборов в нашей группе, это поднимет выполнение плана примерно ещё на пять процентов.
Сокчун уже начал улыбаться, когда Сон Хёнчхоль нахмурился.
— Киман, ты, возможно, ещё не знаешь: по подарочным наборам есть план продаж на уровне бизнес-дивизиона. Если наша группа выгребет популярные наборы заранее, потом возникнет дефицит и пострадают остальные подразделения.
Лица Сокчуна и Кимана похолодели.
— Мы собираемся больше продать. В чём проблема? Если Asia всё реализует без возврата, разве не отлично?
Хёнчхоль объяснил ещё раз.
— Эти наборы и так все хотят получить. Если мы свалим их на одного клиента, потом нас неизбежно будут проклинать остальные.
Сокчун разозлился: редкая удачная идея, а этот человек её душит.
«Я ночами не спал, переживал, как спасти подразделение, а он что несёт?»
На самом деле он переживал о собственных показателях и повышении.
— Эй, Сон Хёнчхоль! Ты, вижу, сытый. I’m hungry! А я до сих пор голоден.
Он умел не произнести ни одного ругательства, но сказать так, будто только что обматерил.
— Менеджер, всё же это неправильно.
Бывший UDT Хёнчхоль не боялся спорить даже с начальником.
Сокчун взорвался.
— Бакаяро! Тогда предложи стратегию лучше Кимана! Я просил идеи, а ты повторил старьё. Молодой сотрудник принёс хороший вариант, а ты без альтернативы только возражаешь!
Чтобы не дать совещанию окончательно превратиться в драку, вмешался Пак Сэджик — главный младший менеджер группы, отвечавший за сводные отчёты, материалы совещаний, расходы и организацию работы.
Если руководитель — отец команды, такой координатор считался её матерью.
— Менеджер, успокойтесь. Хёнчхоль, твои слова не совсем неправильные, но подумай. Компания разве велит нам только выполнить план? Нет, она требует продать больше. А в конце года нас оценивают по тому, кто больше продал. Нам незачем думать лишнее: можем продать — продаём.
Он делал вид, что примиряет стороны, но фактически поддержал Сокчуна.
— Пак Сэджик прав. В продажах прав тот, кто больше продал! Если есть проблема, пусть отдел поддержки или стратегии вводит ограничения — это их работа. А наша работа продавать. Понятно?
Получив поддержку самого опытного сотрудника, Сокчун ещё раз прижал Хёнчхоля.
Киман был новичком и мог не видеть интересы организации шире своей команды.
Но Хёнчхоль не понимал, как руководитель подразделения может сознательно поддерживать настолько эгоистичную схему.
Он знал, что Сокчун самолюбив и эгоистичен. Но для менеджера это переходило границу.
Тем не менее даже Пак Сэджик встал на сторону Кимана. Хёнчхолю пришлось уступить.
— Понял.
Сокчун немного успокоился.
— Хорошо. Сегодня Киман предложил сильную стратегию. На следующей неделе свяжись с заводом, логистикой и клиентом так, чтобы отгрузка прошла без единой ошибки.
Сокчун улыбнулся Киману. Тот ответил довольной улыбкой. В этот момент они почему-то были очень похожи.
15 августа 1994 года, День освобождения, удачно пришёлся на понедельник. Ещё один выходной.
В воскресенье Пёнман встречался с друзьями, играл в бильярд и пил. Встречаться второй день подряд было уже слишком, поэтому он решил заняться культурой.
Открыл газету Daegu Jungang и стал искать рекламу фильмов.
В будущем кино выбирают по приложению, смотрят трейлер и бронируют билет. Тогда варианты печатали внизу газетных полос.
Среди нескольких картин Пёнман заметил фильм, который в прошлой жизни часто упоминали по телевизору, но он так и не посмотрел.
Гонконгский «Чунгкингский экспресс».
После завтрака он решил прогуляться до центра пешком.
Утро праздничного дня было пустынным. Будто все уехали в горы и к морю ловить последние дни лета.
В 10:20 Пёнман купил утренний билет со скидкой в Hanil Theater — один из старейших кинотеатров Тэгу.
То ли фильм не был популярен, то ли час слишком ранний, но зал пустовал.
Формула «кино = попкорн» ещё не стала нормой, однако Пёнман попкорн всё равно купил.
Его место оказалось точно посередине.
Ни одного зрителя.
Будто арендовал весь зал целиком — «императорский просмотр».
Пока он хрустел попкорном под рекламу, в зал вошла женщина.
Оглядела море свободных кресел — и почему-то направилась к Пёнману.
Он попытался рассмотреть, не знакомая ли, но было слишком темно.
Она села через два кресла.
Любопытство проснулось, но фильм сразу начался.
«Чунгкингский экспресс» состоял из двух историй любви, снятых с особым сочетанием городской стильности и лёгкой декадентской чувственности.
Примерно через сто минут свет включился.
По пустому залу поплыла печальная гитара, а затем «California Dreamin’» The Mamas & the Papas — песня, которая благодаря фильму снова стала огромным хитом.
Девушка встала первой и, покачивая платьем, пошла к выходу.
Пёнман тоже поднялся.
В коридоре она почему-то стояла, словно ждала кого-то.
Рост около ста шестидесяти. Яркие золотистые волосы, ухоженное красивое лицо.
Увидев Пёнмана, девушка открыла красные губы.
— Любите ананасы?
Совершенно внезапный вопрос.
Именно так в фильме герой Такэси Канэсиро начал разговор с героиней Брижит Лин.
«Она сейчас что делает?»