После того громкого скандала из прошлой жизни Пёнман и сам заинтересовался газлайтингом и почитал о нём.
Поэтому он хорошо знал, какие фразы обычно используют, когда пытаются подчинить другого человека подобным образом.
А Суён очень часто говорила именно так.
Наверное, поэтому даже Пёнман с его высокой самооценкой иногда, разговаривая с ней, неожиданно для самого себя соглашался с её словами или начинал ей подчиняться.
Появлялось неприятное ощущение, будто его понемногу и правда обрабатывают.
Он снова оказался перед выбором: жениться на Суён или расстаться.
И решил, что сначала в последний раз заглянет в её настоящие мысли, а уже потом примет решение.
Благо у него была способность заставлять людей говорить правду.
— Суён, а почему ты вообще выбрала меня на Чеджу?
— Потому что ты самый крутой и знаменитый! Народный герой Хан Пёнман!
Суён счастливо улыбнулась и посмотрела на него затуманенными, мечтательными глазами.
У Чха Суён было две причины пойти в «Давайте уже поженимся!».
Первая — показать всем свою красоту.
Вторая — добиться выбора мужчины, которому будут завидовать другие, и тем самым ещё сильнее подчеркнуть собственную ценность.
Хан Пёнман, которого называли героем Кореи, казался ей идеальным мужчиной, способным сделать её ещё ярче.
Почти как любимое украшение.
Именно поэтому на Чеджу она выбрала Пёнмана.
— То есть только потому, что я крутой и знаменитый?
— Оппа, посмотри на мои серьги. Красивые, правда?
В её ушах сверкали бриллиантовые серьги, каждая, на вид, примерно в карат.
— Да. Выглядят очень дорогими.
— Конечно. Хорошие серьги делают женщину ещё красивее и роскошнее. Как и ты, оппа.
— А? Я что, серьга?
— Да. Самое большое украшение, которое заставит меня сиять как лучшую женщину на свете.
«Она так говорит, потому что сама торгует аксессуарами? Как вообще можно сравнивать своего мужчину с украшением?»
Пёнман никак не мог уложить её слова в голове.
— Тогда почему ты не уважаешь мои вкусы и мысли, а постоянно требуешь, чтобы я верил тебе и делал только по-твоему? Ты ведь не Иисус. Во что верить — вообще-то моё дело.
На самом деле Суён уже однажды выдала свои настоящие намерения.
В последнюю ночь на Чеджу, во время игры в правду, она попала под проклятие Пёнмана и рассказала, зачем на самом деле пришла в программу.
«Я пришла встретить мужчину. Такого, который будет верить мне и идти за мной!»
Из-за мягкой формулировки это прозвучало почти как желание встретить будущего мужа.
Но настоящий смысл был другим: найти достойного мужчину вроде Пёнмана, заставить его доверять ей и приучить жить так, как она скажет.
— Твои вкусы и мысли вообще не важны! Тебе достаточно хорошо меня слушаться. Я хочу показать людям, что даже такой герой, как ты, делает всё, что я скажу. Разве это не круто?
«Да она совсем охренела».
Выходило, Пёнман всё понял правильно.
Чха Суён была одержима демонстрацией собственного превосходства — настолько, что даже мужчину рядом с собой воспринимала как аксессуар, который можно показывать другим.
Она была из тех людей, кто не способен смириться даже с тем, что красота тускнеет с возрастом.
«Наверное, всю жизнь будет себя перекраивать».
И, как Пёнман подозревал, Суён действительно пыталась им манипулировать, чтобы он действовал по её воле.
Возможно, она сама даже не понимала, что занимается газлайтингом.
Но инстинктивно расшатывала его систему ценностей и подталкивала всё больше опираться на неё.
Взгляд Пёнмана стал холодным.
— Суён, думаю, нам надо ещё раз серьёзно подумать о свадьбе. Какой бы красивой ты ни была, я не хочу становиться твоим аксессуаром. И какой бы милой ты ни казалась, я не смогу всю жизнь быть марионеткой, которая делает только то, что ты сказала.
От неожиданно холодных слов Суён нахмурилась.
За всю её жизнь — точнее, за жизнь после пластики всего тела — мужчина впервые говорил с ней настолько унизительно.
После операций стоило ей выйти на улицу, как мужчины оборачивались.
Большинство даже не решалось подойти к такой красавице. А если она сама бросала на кого-нибудь взгляд, тот сразу расплывался в глупой улыбке.
И теперь этот мужчина смеет её бросать?
Да ещё во время съёмки?
Мысль о том, что на экраны выйдет сцена, где Хан Пёнман её отвергает, была совершенно неприемлема для её гордости.
— Оппа! Ты не слишком остро всё воспринимаешь? Как ты можешь так со мной? Кто ещё в этом мире заботится о тебе так, как я?
Суён будто специально ходила на курсы газлайтинга и теперь отбирала самые подходящие фразы.
— Суён, я взрослый человек. Я имею право жить и действовать в соответствии со своими мыслями. Ты говоришь, что всё делаешь ради меня, но тебе не приходило в голову, что для меня это не свобода, а ограничение?
На глазах Суён выступили слёзы. Она попыталась давить уже на чувства.
— Почему ты так обороняешься от меня? Я никогда не говорила и даже не думала, что ты не взрослый. И не пыталась тебя ограничивать. Это всё у тебя в голове — ты просто страдаешь манией преследования!
— Фух…
Пёнман тяжело выдохнул и поднялся.
Голова уже кружилась.
— На сегодня хватит. Давай оба возьмём время, подумаем каждый о себе, а потом встретимся и поговорим ещё раз.
Суён с искажённым лицом резко замотала головой.
Происходящее казалось ей невозможным. Она даже не могла нормально принять эту реальность.
Она была уверена, что всё идёт именно так, как хочет она.
Все четыре женщины на Чеджу заинтересовались Пёнманом, но он выбрал её.
Суён была готова дать ему всё и имела для этого возможности.
Конечно, прежде всего потому, что хотела владеть Пёнманом и сделать принадлежащего ей мужчину ещё более впечатляющим.
И всё же он почему-то никак не хотел слушаться.
Она сказала не есть вредный сахар — он разложил её доводы по пунктам и спорил.
А теперь вообще в одностороннем порядке закончил сегодняшнее свидание.
Под включённой камерой TBS.
Суён избегала его взгляда, поднимаясь со стула. Лицо исказилось настолько, что она и сама уже не могла его контролировать.
— Ладно. Хорошо! Если ты этого хочешь — пусть будет так. Но ты ещё сам меня найдёшь!
Растерянная и униженная, Суён торопливо ушла.
— Иди. Я допью кофе и тоже поеду.
Настроение было горьким, и даже во рту Пёнман чувствовал горечь.
Он вскрыл два оставшихся длинных пакетика сахара, высыпал оба в чашку и размешал ложкой.
Хотелось хотя бы немного растворить неприятное послевкусие сладостью.
На самом деле он и сегодня воспользовался проклятием.
Всего на десять минут: заставить Суён говорить правду.
Проклятие он наложил в тот момент, когда стукнул своей чашкой о её чашку.
Оно растворилось в кофе, который держала Суён, поэтому последние минуты она говорила именно то, что думала на самом деле.
Пёнман сделал глоток очень сладкого кофе и невольно усмехнулся.
В итоге отправной точкой всего сегодняшнего скандала оказался сахар.
Два неприятных сомнения уже давно сидели у него внутри, но, возможно, без спора о сахаре он бы так и оставил их без внимания.
Получается, всё случилось потому, что профессиональная совесть продавца заставила его исправить неправильные представления о продукте.
И вот теперь он сидит и пьёт кофе, в котором сахара чуть ли не ложка стоит.
Пёнман хмыкнул над самим собой.
Достал сигарету, зажал в губах и прикурил.
Хорошие времена: не надо искать отдельную курилку, можно спокойно дымить прямо за столом.
Наслаждаясь свободой курильщика, которой через несколько лет уже не будет, Пёнман задумался.
Главная проблема сейчас — расставание с Суён.
Женщины такого типа были настойчивы. Если она сама разлюбит — другое дело. Но отпустить мужчину только потому, что тот предложил расстаться, она вряд ли сможет.
В итоге Пёнман выбрал старое правило: out of sight, out of mind.
С глаз долой — из сердца вон.
Стоит максимально избегать встреч и постепенно отдаляться друг от друга.
Он уже устал.
Хотел стереть несчастливый брак прошлой жизни и в этой найти хорошую женщину, создать счастливую семью.
Кто бы знал, что это окажется настолько трудно?
Сон Даюн.
Пэ Юнхи.
Сагон Хва.
Чон Сунхи.
Ким Тэхи.
Чха Суён.
Во второй жизни он уже встретил шесть женщин.
Все по-своему хорошие, но у каждой обнаруживалась какая-нибудь проблема.
То ли Пёнману просто не везло в любви, то ли настоящая судьба ещё не встретилась, но сейчас ему хотелось отдохнуть.
«Ладно. Просто буду жить дальше. Если есть человек, с которым мне суждено встретиться, жизнь сама нас сведёт».
Пёнман отпустил мысли о браке и решил пока положиться на судьбу.
Пятница, 8 сентября. До Чхусока один день.
С сегодняшнего дня начинались праздничные выходные.
В этом году Чхусок словно был проклят: всего три дня отдыха, причём пятница, суббота и воскресенье.
Но несчастная тэгуская команда специальных продаж, уже вымотанная праздничной торговлей, даже сегодня, в официальный выходной, всей командой вышла на работу.
Другие подразделения, занимавшиеся дилерами, отдыхали дома.
А специальных продаж это не касалось: директор Чон Чэгиль приказал выйти.
Нужно было собрать остатки подарочных наборов у клиентов и провести последнюю «дзинараси».
Японское слово означало буквально «выравнивание земли», а в торговом жаргоне — переброску наборов из магазинов, где их слишком много, туда, где они закончились.
За день до Чхусока крупные закупки подарков уже прекратились, но обычные покупатели, отправлявшиеся к родне на праздник, всё ещё брали по одному-два набора.
Поэтому перед самым праздником сотрудники и занимались «дзинараси», стараясь продать хотя бы на один набор больше из того, что иначе пришлось бы возвращать после Чхусока.
Разумеется, у директора Чона была и своя маленькая хитрость: потом он наверняка похвастается руководителю бизнес-направления:
«Наша команда специальных продаж даже в выходной вышла на работу и продолжала продажи».
Лица сотрудников, вынужденных работать в праздник, ожидаемо не сияли.
Кроме лица Пёнмана.
Он выглядел совершенно расслабленным.
Отчасти потому, что Суён больше не звонила и на душе стало спокойнее.
Но главное — за результаты Чхусока он вообще не переживал.
После выхода «Давайте уже поженимся!» Пёнман снова оказался в центре внимания как герой, Cheongu Department Store сорвал куш, а продажи CheilJedang там вообще взлетели до небес.
В Cheongbaek Plaza девять из десяти покупаемых подарочных наборов были от CheilJedang, а сезонные товары конкурентов почти перестали замечать.
Кроме того, благодаря Хван Гихвану и Квон Чхано Пёнман сблизился с отделом специальных продаж Cheongu Department Store, и те начали проталкивать CheilJedang в корпоративных заказах и телефонных консультациях по подаркам.
Сотрудники главного универмага Cheongbaek, с которыми он вместе колесил от Нактонгана до Тумангана, тоже продавали в основном продукцию CheilJedang.
А 1 сентября помощник менеджера Ким из сети Cheongbaek снова позвонил и сделал ещё один заказ на косметические наборы SHINGMULNARA.
Сразу четыре тысячи комплектов.
В итоге одного только косметического набора, на который изначально почти не было плана, Пёнман продал двенадцать тысяч комплектов на 174 миллиона вон.
Промоутерши достали списки корпоративных клиентов конкурентов и разослали открытки — и это тоже принесло неожиданно много заказов.
Позже выяснилось, почему: на открытках они крупно писали имя ответственного менеджера — Хан Пёнман.
Правда, идея со специальными стендами подарочных наборов сработала слабее, чем ожидалось.
Не потому, что выкладка была плохой.
Как раз наоборот — проблема возникла потому, что она получилась слишком хорошей.