Мэн Хирён распахнул глаза так, словно в него выстрелили.
— Что?! Это правда? Проект жидкого сахара действительно провалился?
Ли Пхильгу, напротив, прищурился и недоверчиво наклонил голову.
— Странно. Насколько я слышал, испытания уже прошли успешно. Жидкий сахар даже начали производить и залили в резервуары.
Вот это разведка. Пёнману пришлось самому ехать на завод и накладывать проклятие, а этот человек уже знает даже о содержимом резервуаров.
Впрочем, сейчас важнее было другое.
Пёнман наконец озвучил причину встречи.
— Я хотел обсудить, что мы будем делать, если с жидким сахаром возникнут проблемы и Coca-Cola снова попросит у нас обычный сахар.
У Мэн Хирёна рот раскрылся так широко, будто челюсть вот-вот отпадёт. А Ли Пхильгу громко расхохотался.
— Ух-ха-ха! От одной мысли приятно. Но не думаю, что такое случится. CJ CheilJedang не слишком ли оптимистично смотрит на ситуацию?
Мэн Хирён тут же захлопнул рот и мгновенно сник.
Пёнман совершенно не обиделся.
Откуда Ли Пхильгу знать, что именно Пёнман проклял жидкий сахар так, чтобы после розлива появлялась вонь? Его сомнения были вполне естественны.
Пёнман продолжил:
— Поэтому я и сказал «если». Исполнительный директор Ли, что бы вы сделали в таком случае?
Ли Пхильгу поднял взгляд к потолку и причмокнул.
— Если эти ублюдки снова попросят сахар, сначала вообще не дам. Пусть тоже понервничают столько же, сколько заставили нервничать нас. Так будет честно.
Неплохая мысль. Если сделал другому гадость — справедливо самому попробовать то же лекарство.
Мэн Хирён заговорил с мстительным блеском в глазах:
— А я подниму нынешнюю цену на сто вон. Исполнительный директор Чхве Чхольгю когда-то сказал мне, что продолжит закупать сахар, если я скину сто вон. Вот если подвернётся случай, хочу сказать ему обратное: теперь платите на сто больше. Сраные ублюдки!
Пёнман думал почти о том же, хотя по другой причине.
Так можно было хотя бы частично компенсировать прибыль, которую сейчас пожирал мучной кризис.
Он улыбнулся и кивнул.
Люди и правда думают похоже. Их идеи почти совпадали с его собственной.
— Ха-ха-ха! Оба предложения хороши. Только есть одна проблема: если так поступит всего одна компания, ничего не выйдет. Все три сахарные компании должны действовать одинаково. Только тогда Coca-Cola примет наши условия.
Какая ирония.
Пёнман предлагал сделать именно то, что ненавидел больше всего, — договориться о совместном поведении.
Фактически ради этого он и собрал сегодняшнюю встречу.
Если они хотят чего-то добиться от Coca-Cola Korea, действовать поодиночке нельзя. Против них стояла безжалостная транснациональная корпорация. Чтобы завалить такого динозавра, придётся нападать втроём.
Мэн Хирён сразу кивнул.
— Само собой.
Ли Пхильгу пока не соглашался и лишь подозрительно изучал лицо Пёнмана.
— Исполнительный директор Хан, у тебя правда что-то есть? Не просто дразнишь нас надеждой?
Пёнман не мог и не собирался раскрывать правду.
— Всё равно ждать недолго. Через четыре дня кола на жидком сахаре поступит в продажу и её начнут пить покупатели. Тогда и узнаем, действительно проект удался или провалился.
Мэн Хирён снова кивнул.
— Верно. Сегодня двадцать седьмое, осталось совсем немного. В воскресенье пойду в церковь и помолюсь: Господи, прошу, пусть кола на жидком сахаре воняет тухлятиной! Аминь!
Пёнман насторожил уши.
— Исполнительный директор Мэн, вы католик?
Мэн Хирён почему-то слегка покраснел.
— Ха-ха! Между прочим, я католик с рождения.
У Пёнмана, способного накладывать проклятия, давно был один любопытный вопрос.
Его проклятия подчинялись принципу воздаяния: чем больше человек согрешил, тем сильнее могло быть проклятие.
А молитва Мэн Хирёна по сути звучала как просьба проклясть чужую компанию. Интересно, принимаются ли вообще такие молитвы?
— Правда? Но разве можно молиться о том, чтобы чужая компания разорилась?
Мэн Хирён ответил без малейшего сомнения:
— Можно. Они первыми начали издеваться над нами. В Coca-Cola Korea точно сидит дьявол!
Пёнман задумчиво кивнул.
«Уж не Пак Сониль ли этот дьявол?»
Именно Пак Сониль предложил Coca-Cola перейти на жидкий сахар. Если уж там и есть дьявол, кандидат подходящий.
Из кухни потянуло аппетитным запахом. Похоже, тушёный волосатик был готов.
Пёнман решил закончить разговор до еды.
— Давайте так. Если Coca-Cola снова попросит сахар, сначала тянем время и не отгружаем. Требуем плюс сто вон к цене. Если соглашаются — начинаем поставки только на третий день после запроса.
Ли Пхильгу сразу понял замысел.
— А-а, то есть три дня пусть попробуют прожить без сахара! Ух-ха-ха-ха!
Он захохотал так громко, что стены комнаты едва не задрожали.
Мэн Хирён всё ещё тревожился.
— А если они не согласятся на повышение? Или дадут не сто, а только тридцать-пятьдесят вон?
Пёнман ответил уверенно:
— Тогда не даём сахар и ждём. Через три дня запасы в магазинах и ресторанах начнут заканчиваться, по всей стране будут требовать колу. И что они тогда смогут сделать? Придётся просить сахар у нас.
Ли Пхильгу кивнул, но Мэн Хирён всё ещё хмурился.
— А если они вместо сахара возьмут высокофруктозный сироп?
Сахар и высокофруктозный сироп действительно могли заменять друг друга — если устраивала цена.
CJ CheilJedang и Samsun занимались крахмало-паточной продукцией, а Hangang Sugar производила только сахар. Если Coca-Cola выберет этот путь, пострадает прежде всего Hangang. Поэтому Мэн Хирён и нервничал.
Пёнман кивнул.
— Могут. Но придётся снова проводить испытания, полностью отмывать резервуары и трубопроводы, перенастраивать процесс. Когда по всей стране уже будут кричать «дайте колу», у них будет на это время?
Мэн Хирён наконец расслабился.
— Ха-ха, пожалуй, нет.
— Тогда договорились. А теперь давайте есть.
Трое разложили по тарелкам крупные куски рыбы и хорошо пропитавшуюся соусом редьку и быстро расправились с рисом.
Пёнман и так всегда ел с аппетитом, а у двух его собеседников, в последнее время почти потерявших вкус к еде, он неожиданно вернулся.
Наверное, потому что в беспросветной ситуации появилась хоть слабая искра надежды.
Или тушёный волосатик просто оказался слишком вкусным.
Первое мая, День труда. Выходной, а с самого утра моросил дождь.
Ким Санбэ, живший в квартире в Хэнсин-доне, район Тогян в Сеуле, по просьбе жены пошёл в местный магазин. Та предложила из-за дождя пожарить чоны.
На промостойке крупными буквами было написано:
[День масла — день, когда жарят чоны!]
Ким Санбэ взял бутылку растительного масла и пачку смеси для чонов. А вместо макколи — бутылку колы.
К чонам полагался макколи, но жена не любила алкоголь, так что купить его он не мог. Оставалась хотя бы кола, чтобы запивать жирную еду.
— За колу ведь не отругает?
В списке жены её не было.
Он немного переживал, но раз уж макколи нельзя, кола казалась необходимостью.
Вернувшись домой, вскоре он получил тарелку хрустящих чонов с зелёным луком. Макколи так и просился к ним сам собой.
Пришлось достать из холодильника колу.
— И мне налей!
— Папа, мне тоже!
Вот обязательно просить именно тогда, когда он сам собрался выпить.
Ким Санбэ слегка раздражённо поставил на стол три стакана и разлил колу.
Жена сделала глоток, нахмурилась и несколько раз втянула носом воздух.
— Что с ней? Вкус какой-то странный. Нет… от неё воняет!
Ким Санбэ выпил свой стакан залпом и тут же поперхнулся.
— Уэк! Что с колой? Что это за запах?!
Их дочь, второклассница, непонимающе наклонила голову.
— А мне нормально.
В тот же день одна пара пришла в CGV у станции Канбён смотреть премьеру «Человека-паука 3».
Они купили комбо с попкорном и двумя колами и вошли в зал.
Пока шли трейлеры, ели попкорн и потягивали напиток через трубочки.
— Ой! Милый, у колы странный вкус!
— Уэк! Что с ней? Кола тоже может испортиться?
Тут со всех сторон послышались раздражённые и злые голоса.
— Блядь, понесу назад. Пусть меняют на что-нибудь другое.
— Да что это за вонь?! Как такое вообще пить?
— Я это заберу и пожалуюсь куда следует! Как можно так делать напиток для людей?!
Большинство зрителей поднялись со своих мест. В руках у всех были стаканы с колой.
Злые, они один за другим вышли из зала.
Но не все.
Несколько человек продолжали сидеть с колой и недоумённо провожали остальных взглядом.
Почти все, кто первого мая купил колу в Сеуле и столичном регионе, почувствовали сильный неприятный запах.
Странность была в том, что даже люди, разлившие напиток из одной бутылки, реагировали по-разному: один чувствовал вонь, другой — ничего.
В потребительский центр Coca-Cola Korea посыпались звонки с жалобами. К счастью или к несчастью, день был выходным и операторов на месте не оказалось.
На следующий день история попала в новости.
Никто не отравился и не заболел. Но сам факт, что любимый массовый напиток сильно вонял и с этим столкнулось множество людей, был вполне достаточен для большого сюжета.
В Coca-Cola Korea объявили чрезвычайный режим: за один день скопилась лавина жалоб, а теперь подключилась пресса.
Головной офис Coca-Cola Korea, двенадцатый этаж, конференц-зал.
Президент компании Чон Хэиль бушевал:
— Как вы вообще контролируете качество?! Мы мировая компания! Как у нас могло произойти такое?!
Руководитель отдела контроля качества Хан Минсу, побледневший до синевы, осторожно открыл рот.
Точная причина ещё не была установлена, но на таком совещании нельзя ответить президенту: «Не знаю».
— Похоже, проблема связана с жидким сахаром, на который мы недавно перешли.
Острый взгляд Чон Хэиля впился в него.
— На чём основано это предположение?
Хан Минсу осторожно ответил:
— Вчера в потребительский центр поступило пятьсот семьдесят две жалобы. Все — из Сеула и столичного региона.
— Значит, проблема у продукции завода в Ёджу.
Объёмы Coca-Cola Korea были огромными, поэтому ради снижения логистических расходов заводы обслуживали разные регионы.
И именно столичный регион, откуда шли жалобы, снабжал завод в Ёджу.
— Да. У продукции других заводов никаких проблем нет. А товары из Ёджу произведены с жидким сахаром вместо обычного.
Брови Чон Хэиля взлетели вверх.
Жалобы клиентов — уже серьёзно. Но если под угрозой весь проект замены сахара, ситуация становилась намного хуже.
— Вы же говорили, что с качеством всё в порядке!
— Да… тогда действительно всё было нормально, но…
Голос Хан Минсу становился всё тише.
На испытаниях никаких проблем и правда не было. Откуда ему знать, почему теперь всё внезапно изменилось?