Свежая зелёная трава и ухоженные деревья проплывали вокруг, словно пейзаж на картине. В тишине, совершенно не похожей на городской шум, слышалось пение птиц.
На первом лунке Ocean Course перед Пёнманом раскинулся давно забытый зелёный фервей. Хотелось поскорее сойти с кара и наступить на молодую траву.
Хозяин встречи Пак Чхольсу первым вышел на ти. Стойка была неидеальной, но как человек, который играл часто, он легко махнул драйвером.
Танг!
Мяч полетел прямо.
— Отличный удар!
Громко похвалить хороший удар партнёра — основа делового гольфа.
За десять лет B2B-продаж в прошлой жизни Пёнман успел наиграться с клиентами, поэтому такие манеры давно стали автоматическими.
Сон Чэиль и Чха Тхэу, похоже, ещё не размялись: оба дали слайс и отправили первый мяч в OB.
Наконец Пёнман сам впервые за много лет ударил драйвером на настоящем поле. Белый мяч взмыл в синее небо, и в груди стало удивительно легко.
На первом лунке все набрали лишнего, но записали себе пар. Среди любителей первый лунок часто начинали по принципу «всем пар».
Со второго начинались ставки.
353 метра, пар-4. Прямой спуск, весь лунок виден с ти, но фервей неширокий и тут и там стоят бункеры.
— Всё, теперь играем на деньги. Кто проиграет — не плакать! Ха-ха!
— Младший менеджер Хан, если сильно меня разоришь, придётся дом продавать. Играй помягче.
Пёнман подхватил шутку:
— Тогда звоните риелтору прямо сейчас. Пока закончим, как раз покупатель найдётся! Ха-ха!
— Ого! Все слышали? Похоже, младший менеджер Хан — тёмная лошадка!
Пак Чхольсу снова первым спокойно положил мяч на фервей.
А Сон Чэиль и Чха Тхэу снова отправили мячи в OB.
Чха Тхэу раздражённо повернулся к остальным:
— Использую муллиган. Младший менеджер Хан ведь говорил, что по одному можно, да?
Пёнман и Пак Чхольсу удивились. Сон Чэиль тут же хлопнул себя по лбу.
— Точно! Мы сначала сказали, что без муллиганов, но младший менеджер Хан предлагал по одному. Я тоже здесь использую.
«Вот хитрецы. Только что сами отказались, а теперь уже по одному разрешили».
Ругаться в самом начале Пёнман не хотел.
— Хорошо. По одному муллигану каждому.
Двое благодарно улыбнулись, а Пак Чхольсу, слегка усмехнувшись, кивнул.
Пёнман вышел на ти и легко ударил.
— Отличный удар!
Мяч полетел прямо и лёг на фервей примерно на двадцать метров дальше мяча Пак Чхольсу.
— Ого, младший менеджер Хан, да ты отлично играешь!
— Сегодня хорошо попадает. Наверное, поле удачное. И компания отличная.
Он скромно соврал и сел в кар.
Хорошо попадал он потому, что хорошо играл, а вовсе не из-за поля или партнёров.
После муллиганов Сон Чэиль отправил мяч вправо, Чха Тхэу — влево.
Со второго удара только Пёнман попал на грин. Остальные легли рядом.
Первым Пак Чхольсу сделал двадцатиметровый подход и попал клюшкой по верхушке мяча.
Топбол.
Мяч понёсся по грину так быстро, что явно собирался вылететь за край.
И тут на его пути внезапно возникла белая гольфовая туфля.
Мяч отскочил от неё обратно к лунке и остановился примерно в трёх метрах.
Пёнман виновато улыбнулся.
— Ой! Простите. Не думал, что мяч докатится аж сюда.
— Ха-ха! Бывает. Спасибо, младший менеджер Хан.
Пак Чхольсу прекрасно понял, что тот остановил мяч намеренно. Сон Чэиль и Чха Тхэу, которые ещё шли к грину, ничего не заметили.
Деловой гольф играют не ради победы. Его задача — сделать партнёру приятно и укрепить отношения.
Пёнман закончил лунок с боги, Пак Чхольсу и Чха Тхэу — с даблом, Сон Чэиль — с триплом.
В каре Сон Чэиль протянул Пёнману бумажный стаканчик вместе с двумя купюрами по десять тысяч.
— Это что?
— Победителю полагается поздравительная рюмка.
— Поздравляю с первой победой!
Чха Тхэу тоже улыбался, держа бутылку соджу, вокруг которой была обёрнута купюра в десять тысяч.
Пёнман спокойно выпил. Но алкоголь в эфир превращать не стал.
Он и так имел преимущество. Если ещё убрать даже опьянение от выпитой бутылки соджу, будет совсем нечестно.
Наверное, поэтому на третьем лунке его драйвер неожиданно дал слайс.
— Айгу! Похоже на OB. Используешь муллиган?
— Вот неудобно. Может, я тебе слишком много наливал?
Пока они причитали, Пёнман напряг зрение и следил за падающим мячом. Тот шлёпнулся в клумбу, ударился обо что-то и вылетел обратно в раф.
— Ха-ха! Драйвер — это сын. Где бы ни оказался, главное, чтобы жив был!
Трое мужчин переглянулись.
— Жив?
— Да. Упал в клумбу, а горный дух обратно подбросил.
— Я не видел.
— А при чём тут сын?
Пёнман объяснил:
— Сын может и домой не прийти. Главное, чтобы был жив. С драйвером то же самое: не попал на фервей — ничего, лишь бы не OB.
— Ха-ха-ха! Точно! Драйвер — сын!
Сон Чэиль сразу спросил:
— А дочь тогда что?
— Патт. Дочь где попало ночевать не должна — обязательно должна вернуться домой.
То есть мяч с патта обязательно должен попасть в лунку.
— Откуда ты такие вещи знаешь?
— Отец научил.
Когда вопрос неудобный — отец Пёнмана всегда приходил на помощь.
Теперь Чха Тхэу спросил:
— Тогда что такое подход?
— Жена.
— Жена?
— Ей необязательно сидеть в спальне. Главное, чтобы была где-нибудь в доме.
Подход необязательно должен положить мяч у самой лунки — достаточно попасть на грин.
Чха Тхэу с важным видом добавил:
— Правильно. Пока жена дома — никаких проблем. Вот когда начинает всё время где-то снаружи болтаться, тогда беда!
Все трое вышли на грин третьим ударом. Пёнман сделал подход.
— Отличный подход!
Мяч остановился в метре от лунки.
Обычно с такой дистанции соперник уже даёт «окей» — считает следующий удар забитым.
Пак Чхольсу спросил:
— Это ведь уже можно дать, нет?
— Да какие «океи»? Играем, пока не услышим звон лунки! — отрезал Сон Чэиль.
Пёнман улыбнулся.
— Хорошо. Значит, дальше никаких «океев» вообще.
Ему это не очень понравилось, но в чужом монастыре живут по чужим правилам.
А любитель легко может промазать и с метра. Без «океев» деньги улетают быстрее.
Но патт — прежде всего опыт. Кто больше играл, тот лучше и катит мяч.
До возвращения Пёнман бывал на полях чаще всех троих, поэтому внутри только сказал спасибо.
Пёнман сделал один патт, Пак Чхольсу — два, Сон Чэиль и Чха Тхэу — по три.
Пар, боги, дабл, дабл.
Предыдущий трипл Сон Чэиля сделал этот лунок двойным по ставке, а Пёнман, выиграв второй раз подряд, получил сто сорок тысяч вон.
На четвёртом лунке справа открылось море.
— 368 метров, доглег вправо. Здесь сильный слайс, цельтесь левее! — объяснила кэдди.
Пёнман действительно развернулся чуть левее и положил мяч на правую часть фервея.
А драйвер Пак Чхольсу ушёл вправо, в сторону OB.
Пёнман напряг зрение. Он отчётливо видел, что мяч улетел за границу.
Кэдди уже собиралась сказать об этом, но Пёнман опередил:
— Неплохо!
Пак Чхольсу недоверчиво посмотрел.
— Разве не OB? Вроде перелетел.
— Нет. Зацепился за раф на склоне. Я же говорю: драйвер — сын. Где угодно, лишь бы живой!
— Ну… если живой, это главное.
— Я найду ваш мяч, не переживайте.
Сон Чэиль и Чха Тхэу, сильно развернувшись влево, положили мячи на левую часть фервея.
Доехав, четверо разделились по двое. Пёнман полез на склон искать мяч Пак Чхольсу.
Искать чужой мяч — ещё одна основа делового гольфа. Мяч стоит денег, а потеря добавляет штрафной удар. Найти его — буквально помочь партнёру сократить счёт.
Склон был крутой, трава густая и высокая. Даже профессионалу отсюда было бы тяжело ударить.
Пёнман обнаружил мяч, огляделся и слегка пнул его ногой вниз.
— Господин президент! Нашёл! Он не в рафе, а прямо под рафом! Ха-ха!
Пак Чхольсу увидел выкатившийся вниз белый мяч, сначала удивился, потом улыбнулся.
— Младший менеджер Хан, необязательно настолько стараться.
Пёнман тихо сказал:
— Отсюда играть опасно. Зачем рисковать здоровьем ради одного удара? Ударьте из удобного места.
Пак Чхольсу кивнул. Такое внимание к нему буквально растапливало сердце.
С помощью Пёнмана Пак Чхольсу впервые сделал пар. Пёнман и Сон Чэиль — боги, Чха Тхэу — дабл.
Пятый лунок — 173 метра, пар-3.
Окрылённый предыдущим паром Пак Чхольсу взял вуд и ударил. Плечи были напряжены, контакт вышел плохим, и мяч свалился в бункер у грина.
— Айгу! Вот беда. Бункеры — совсем не моё.
Пёнман и Чха Тхэу попали на грин, Сон Чэиль утопил мяч в хазард.
Доехав, Пёнман не пошёл сразу на грин, а отправился с Пак Чхольсу к бункеру — дать совет.
Борт высотой около семидесяти сантиметров, уклон примерно сорок пять градусов. Мяч не зарылся «яичницей», а лежал чисто на поверхности песка.
Пёнман внимательно посмотрел и вдруг сказал нечто совершенно неожиданное.