Чон Пэгёну казалось, что Пёнман то ли допрашивал его, то ли проводил индивидуальное занятие как строгий учитель.
И вот наконец предложил покурить. Чон с облегчением вышел наружу.
Перед складом оба достали сигареты. Пёнман тут же поднёс турбозажигалку к сигарете президента.
Поджечь человеку сигарету — тоже основа продаж.
Простой жест, который не стоит даже десяти вон, но поднимает настроение собеседнику.
Тот, кто курит, знает: когда собираешься затянуться и кто-то первым подносит огонь, невольно чувствуешь благодарность. Маленькая забота даёт ощущение, что к тебе относятся с уважением.
Выпустив дым, Пёнман тихо спросил:
— Господин президент, вам ведь нужны деньги?
Чон удивлённо моргнул.
Он уже занял всё, что мог, и в банках первого уровня, и во втором финансовом секторе. Денег всё равно не хватало — даже товар нормально покупать не мог.
Конечно, дополнительный капитал был нужен.
Чон выпустил дым в небо.
Решив, что Пёнман просто уточняет финансовое состояние дистрибьютора, ответил без всяких ожиданий:
— Ты и так знаешь. С деньгами у меня туго.
— Есть один хорошо знакомый мне человек. Я рассказал ему ситуацию, и он согласен дать вам деньги под очень низкий процент.
Чон несколько раз моргнул и буквально засыпал вопросами:
— Правда? Чем он занимается? Сколько процентов?
— В Тэгу занимается частным финансированием. Один процент годовых.
— Чего? Один процент? Заместитель Хан, ты издеваешься?
Условия были настолько неправдоподобно хорошими, что вместо надежды появилось подозрение.
— Нет. Я говорю совершенно серьёзно. Чтобы Jinseong Trading сняли с аппарата искусственного дыхания, нужен капитал. По-моему, около двухсот миллионов вон. Этот человек очень близок со мной и готов дать двести миллионов под один процент годовых — практически бесплатно.
Чон опять несколько раз моргнул.
— Правда? Но двести миллионов не слишком много?
— Не занимайте по капле. Возьмите сразу нормальную сумму и закройте компании остаток месяца в ноль! Тогда сможете нормально получать бонусы за сбор платежей.
На чём дистрибьютор зарабатывает деньги?
Во-первых, на земле.
Склад и офис лучше не арендовать, а покупать. Со временем земля дорожает. Подорожала — продал, переехал туда, где дешевле. Там цена выросла — снова продал.
Так создаётся крупный капитал.
Во-вторых, на бонусах и стимулирующих выплатах компании.
Обычная наценка, которую в торговле называли «передним заработком», уходит на содержание бизнеса и жизнь семьи. Настоящая прибыль — бонусы компании, «задний заработок».
Их нужно откладывать в банке, если хочешь накопить состояние.
— Хотите встретиться?
На самом деле Чон почти не мог отказаться. Даже под обычный банковский процент он сейчас занял бы у любого, кто согласится дать деньги.
А тут двести миллионов под один процент.
Условия были настолько выгодными, что от них становилось страшно. Чон тоже понимал: бесплатного в мире не бывает.
И тут до него дошло незнакомое выражение.
— Заместитель Хан, а что значит «частное финансирование»?
— Э-э… Обычно это называют частным займом. Ростовщик он не злой, процентов конских не дерёт. За это ручаюсь.
— Чего? Ростовщик?!
Чону мгновенно показалось, что его обманули и он падает в пропасть. Сколько новостей он видел о семьях, уничтоженных частными долгами?
Именно поэтому, как бы трудно ни было вести бизнес, к ростовщикам он до сих пор даже не прикасался.
Пёнман посмотрел ему прямо в глаза.
— Господин Чон, просто доверьтесь мне. Я обязательно сниму Jinseong с аппарата, подниму с больничной койки и заставлю снова бежать!
Запал Пёнмана передался Чону — у того тоже загорелись глаза.
Когда-то Jinseong Trading была успешным дистрибьютором. Зарабатывала, компания уважала её. А потом Чон продолжал делать то, что требовали сверху, — и пришёл к нынешнему состоянию.
Но ради семьи и сотрудников, ставших почти семьёй, ради того, чтобы их не разочаровать, он отчаянно хотел вернуть Jinseong прежнюю силу.
— Хорошо! Заместитель Хан, познакомь меня с этим ростовщиком.
Так Чон согласился на встречу, решив, что если договор будет составлен чётко, обмануть его не смогут.
Вернувшись в офис, Пёнман объяснил Чо Ёнхи основы управления дистрибьютором.
Остатки и продажи точек второй ступени, сбор платежей, условия расчётов, управление наличностью.
Чо Ёнхи слушала с такими ясными глазами, будто готовилась поступать в Сеульский национальный университет.
Когда Пёнман вернулся в Пхоханский филиал, Пак Чонпхаль окликнул его резким голосом:
— Заместитель Хан! Подойди сюда.
Пёнман подошёл к столу директора. Тот сидел с перекошенным лицом — опять что-то не нравилось.
— Знаешь, что завтра совещание руководителей бизнес-подразделения?
— Да.
— Материалы к этому совещанию в этот раз сделали другие. Со следующего раза готовишь ты.
— Понял.
Обычно материалы для таких совещаний и правда готовил ведущий заместитель, так что возражений не было.
— Сегодня поеду в Тэгу. Завтра сразу выйду в Кёнбукское подразделение, проведу совещание и потом сразу домой.
— Хорошо.
Пёнман ответил и замолчал. Чонпхаль посмотрел на него косо и вдруг вспылил:
— Я говорю: еду в Тэгу! Сейчас!
«И что мне с того, что ты едешь?»
Пёнман непонимающе уставился на него.
— Первый раз ведущим заместителем работаешь? Совсем намёков не понимаешь? Соображать надо!
Пёнман считал себя мастером читать атмосферу, но сколько ни крутил мысли, ничего не приходило в голову.
— Если вам что-то нужно, просто скажите.
Чонпхаль скривился и покачал головой.
— Эй, после совещания все собираются играть в хулу. На дорожные расходы-то надо дать, верно?
А-а. Теперь вспомнил.
В те годы действительно существовала такая практика.
Когда директор филиала ехал на совещание руководителей, ведущий заместитель выдавал ему наличные из отдела.
На карточную игру.
Вообще сам термин буквально означал дорожные расходы. Но проезд в Тэгу и так полностью оформлялся как командировочные.
Значит, Чонпхаль называл «дорожными расходами» деньги на хулу — просто не хотел прямо говорить: дай мне наличных поиграть в карты.
Для Пёнмана, проработавшего в компании до 2023 года, это звучало дико. Но в то время, то есть сейчас, такая практика существовала.
— А, понял. Минутку.
Пёнман подошёл к офисной сотруднице Ким Ёнсук.
— Ёнсук, кассовая наличность есть?
Профессиональный термин означал кассовую наличность — деньги, которые прямо сейчас физически лежат в кассе.
Тогда ведущий заместитель, отвечавший за расходы, должен был постоянно иметь такой запас наличных — в том числе чтобы по требованию директора выдать деньги.
К счастью, у Ёнсук хранилось сто тысяч вон.
Пёнман понизил голос, чтобы директор не услышал:
— Сколько обычно даёте директору перед поездкой в Тэгу?
Ёнсук раскрыла обе ладони.
— Тогда дайте все сто тысяч.
Пёнман положил деньги в белый конверт и отнёс Чонпхалю.
— Вот.
— Правильно. Ведущий заместитель должен сам о таком помнить. Мне что, самому унижаться и просить?
Получив конверт, Чонпхаль немного подобрел.
— Больше вам из-за этого унижаться не придётся. Я только что израсходовал всю кассовую наличность. Создавать новый неофициальный запас я не буду. Значит, со следующего совещания и денег вам выдавать не из чего.
Лицо директора мгновенно опять перекосилось.
— Чего? Эй! Что ты сейчас сказал?
— Сказал, что это последние «дорожные расходы». Больше денег на такое не будет.
Он и так наворовал достаточно. С какой стати ещё и карточную игру оплачивать отдельно?
— Почему? Ты вообще кто такой, чтобы решать?
— Я сотрудник CheilJedang и ведущий заместитель Пхоханского филиала. В правилах компании нигде не сказано создавать неофициальную кассу. И если вы выигрываете в хулу, деньги филиалу возвращаете? Или всегда только проигрываете? Вы играете с другими руководителями ради развлечения. Почему это должны оплачивать из расходов филиала? Тем более из денег, созданных незаконно.
Лицо Чонпхаля пошло красными и синими пятнами.
— Ах ты, сукин сын… Я смотрю, ты совсем охренел!
Пёнману было уже за тридцать, и терпеть, когда человек младше пятидесяти называет его «сопляком» и «сынком», он не собирался.
— Я не ваш сын и не ваш щенок. Прошу больше таких слов ко мне не использовать. Мне за тридцать, я женатый человек.
Чонпхаль раздул ноздри и высоко поднял подбородок.
— Ничего себе. Да ты, оказывается, настоящий отморозок.
Пёнман тоже уставился на него.
— Будете и дальше специально меня выводить — могу очень наглядно показать, что такое настоящий отморозок.
— Ох, голова… Ладно. Вернусь из Тэгу — на следующей неделе с тобой разберёмся.
Чонпхаль опустил голову и обеими руками яростно почесал волосы.
Когда Пёнман ответил жёстко, директор сразу начал сдавать назад. Такие люди всегда одинаковые: сильным уступают, слабых давят.
В четыре часа Чонпхаль ушёл, сославшись на поездку в Тэгу.
Делал что хотел.
Рабочий день официально шёл до 17:30. Никакого правила «если живёшь далеко, можно уйти раньше» в CheilJedang не существовало.
Пёнман достал блокнот и записал сегодняшнюю дату, время и пометку: «директор ушёл с работы раньше».
В пять вечера в офис заглянула ещё одна свободная душа.
Сон Гибон приоткрыл дверь, просунул внутрь одну голову и тихо спросил:
— Директор ушёл?
Ли Ёнсу раздражённо ответил:
— Сами знаете. Чего спрашиваете?
Между ними было двенадцать лет разницы.
Бесцеремонный Ёнсу даже с Гибоном, который старше на целый двенадцатилетний цикл, говорил вот так.
— Ай, паршивец. Что за манеры? Чуть позже позову — все выходите.
Ёнсу понял, что Гибон что-то принёс, и сразу оживился.
— Что купили?
— Ха-ха! Не скажу. Потом придёшь и увидишь. Купил кое-что убойное.
Если после такой грубости Ёнсу Гибон ещё способен шутить, характер у него действительно широкий. Или он просто давно сдался.
Зная, что директор уедет пораньше, «шеф Сон» принёс что-то вкусное.
Это бардак? Или романтика провинциального филиала?
Через полчаса Сон снова открыл дверь.
— Эй, готово! Быстро сюда!
Все украдкой посмотрели на Пёнмана. Теперь первым человеком в офисе был именно заместитель Хан.
Пёнман резко поднялся со стула.