Так!
Любимый вуд №3 — секретное оружие Сон Чэиля — ударил по мячу.
И белый мяч резко рванул вправо, вылетев за пределы лунка.
На языке гольфа — шанк: мяч попал не в лицо головки, а в место соединения головки и шафта, поэтому резко ушёл вправо.
— А?!
Сон Чэиль не мог поверить, что его надёжный вуд предал именно сейчас.
— А-а-а!
Рядом раздался крик Чха Тхэу. Тот ударил землю перед мячом, и мяч не прокатился даже десяти метров.
С этого момента двое пьяных мужчин устроили на зелёном поле настоящий цирк.
После шанка Сон Чэиль выдал хук, топбол и удар в землю. Чха Тхэу ещё раз попал в землю, затем сделал топбол, потом шанк и вообще потерял мяч.
Оба закончили длинный пар-5 двойным паром — той самой «луковицей».
Почему?
Да потому что напились.
Кто сказал: кто алкоголем живёт, от алкоголя и погибнет?
Они привыкли спаивать других и забирать деньги. Но сегодня наткнулись на Пёнмана, которого сколько ни пои — он всё равно ощущает себя максимум на одну бутылку соджу пьянее нормы.
Обычно после начала второй девятки Сон Чэиль и Чха Тхэу прекращали пить: к этому времени соперники уже пьянели и начинали ошибаться.
Сегодня же Пёнман продолжал пить и продолжал отлично играть. Поэтому двоим приходилось снова и снова пить вместе с ним.
В итоге напились они сами.
Так и не добравшись до грина последнего лунка, оба в ярости швырнули клюшки.
— Что происходит?! Вообще ни один мяч нормально не летит!
— Чёрт! «Луковица» при пятистах тысячах за удар?! И это на длинном лунке!
— Похоже, мы правда слишком много выпили. Голова кружится, тело качает.
— Это ты предложил полмиллиона! Из-за тебя я окончательно разорился.
Проглотив самые дорогие «луковицы» в своей жизни, двое поплелись к грину.
Пёнман собирался просто приятно провести день: давно не был на поле, хотел посмотреть пейзажи, походить по траве.
Но два одержимых деньгами жулика испортили весь отдых.
Попытки споить его он ещё мог простить. Но грязные нарушения правил и откровенное мошенничество ради денег — уже нет.
Когда на второй девятке они зашли в промежуточное кафе, Пёнман наложил проклятие, искажающее чувство направления. А затем при каждой возможности продолжал наливать им любимый алкоголь.
«Решили играть со мной выпивкой? Посмотрим, кто из нас крепче».
Он собирался наказать их тем самым алкоголем, которым они жульничали, а затем заставить кровавыми слезами расплачиваться тем, что они любили ещё больше, — деньгами.
Глядя на двух почти зомби, плетущихся к грину, Пёнман улыбнулся.
«Добро пожаловать. Сейчас посмотрю, как вы плакать будете».
Когда они наконец пришли, Пёнман и Пак Чхольсу уже готовились к паттам.
Двое смотрели на них с завистью и одновременно со страхом.
Сон Чэиль осторожно спросил у Пак Чхольсу, который готовился к четырёхметровому патту:
— Господин президент, если забьёте — это пар?
— Какой пар? Я вышел на грин третьим. Это патт на берди. Я специально вас дождался.
Сон Чэиль едва не вскрикнул.
Пак Чхольсу, который весь день не сделал ни одного берди, теперь имел шанс именно на последнем, самом дорогом лунке.
«Сколько же тогда платить?»
В голове мгновенно заработал калькулятор.
Тем временем Чха Тхэу спросил у Пёнмана, стоявшего примерно в шести метрах:
— Младший менеджер Хан, какой это у тебя удар?
Кэдди приложила палец к губам.
— Тише! Если он сейчас забьёт — будет альбатрос!
Глаза Чха Тхэу чуть не вылезли.
— Что?! Альбатрос? Да не ври. Шутишь?
Сон Чэиль тоже замотал головой.
— Невозможно. Это же пар-5! Как можно выйти на грин одним ударом с пятисот с лишним метров?
Они были уверены, что это розыгрыш.
Точнее, очень хотели, чтобы это оказался розыгрыш.
Но Пак Чхольсу серьёзно сказал:
— Да правда это! Мы приехали — его мяч уже лежал там. Titleist номер три.
Двое снова замотали головами.
— Врёте!
— Невозможно!
И всё же полный свинг Пёнмана с Силой гор отправил мяч больше чем на пятьсот метров и положил его на грин всего в шести метрах от лунки.
Осознав это, двое едва не лишились рассудка.
Они и так получили двойной пар при ставке полмиллиона за удар. Если Пёнман ещё и сделает альбатрос, останется только выкопать яму и закопаться прямо на поле.
— А сколько мы обещали за альбатрос?
— Кажется, пятьсот тысяч.
— Чёрт. Нам конец.
— Молись, чтобы не вошло.
Альбатрос — три удара ниже пара, достижимый практически только на пар-5. Таких лунок в обычном раунде всего несколько, поэтому событие чрезвычайно редкое.
Дзынь!
Мяч Пак Чхольсу упал в лунку.
— Отличный берди!
— Берди! Берди! Наконец-то и я поймал одного!
— Поздравляю, господин президент!
Пак Чхольсу прыгал от радости как ребёнок. Пёнман и кэдди искренне поздравляли.
Сон Чэиль и Чха Тхэу не поздравляли никого. Они с мёртвыми лицами считали деньги.
«Я — двойной пар, он — берди. Разница шесть ударов. Шесть на пятьсот тысяч — три миллиона…»
С учётом премии за берди каждому предстояло отдать Пак Чхольсу по 3,01 миллиона.
Но это ещё не конец.
На грине стало тихо.
Теперь Пёнман готовился к альбатросу, который многие гольфисты не делают ни разу за всю жизнь.
Шесть метров.
Линия сложная — почти под прямым углом.
Пёнман направил паттер не на лунку, а примерно на два часа.
Первые три метра мяч катился прямо, потом резко свернул по уклону.
Словно заколдованный, сам нашёл дорогу к лунке.
— Не-е-е-ет!
Сон Чэиль, окончательно забывший о манерах, закричал, желая промаха.
— Пожа-а-а-алуйста!
Чха Тхэу завыл так, словно взывал к демону.
Но несмотря на их молитвы и проклятия первый в истории Pohang Ocean CC альбатрос прозвенел чистым звуком.
Дзынь!
— Вау! Альбатрос! Отличный альбатрос!
— Поздравляю! Младший менеджер Хан, я своими глазами увидел настоящий альбатрос! Это невероятно!
И снова двое молчали.
Стояли как люди, потерявшие страну.
На самом деле они просто посчитали деньги и потеряли связь с реальностью.
Пар-5: двойной пар против альбатроса.
Разница — девять ударов.
Девять × 500 тысяч = 4,5 миллиона. Плюс премия за альбатрос — ещё 500 тысяч.
Итого по пять миллионов вон Пёнману с каждого.
И ещё примерно по три миллиона Пак Чхольсу.
У обоих снова вырвался крик Тарзана.
— Уа-а-а-а!
— А-а-а-а-а!
А Пёнман впервые в жизни сделал альбатрос и внезапно столкнулся с другой проблемой.
Он выиграл слишком много.
Общий выигрыш за сегодняшний раунд — 15,48 миллиона вон.
Пусть деньги ещё не все получены, но это уже не дружеские ставки ради веселья. Со стороны — настоящий азартный гольф на крупные суммы.
И если два проигравших мерзавца подадут жалобу в CheilJedang, Пёнмана вполне могут уволить в тот же день.
Надо придумать, как аккуратно закрыть эту историю.
Когда кар вернулся к клубному дому, Пёнман сказал, что идёт в туалет, и быстро убежал внутрь.
Пока кэдди раскладывала клюшки, он вернулся с бутылкой напитка.
На самом деле ходил не в туалет, а покупать именно её — апельсиновый сок Tipco, который, по слухам, особенно любят кэдди.
— Чиын, спасибо за работу. Я только сейчас понял, что за весь день ничего вам не купил.
Пёнман даже заранее открыл бутылку. Если дать закрытую, её можно не пить и обменять на деньги.
Он подозревал кэдди.
Ли Чиын несколько раз считала удары в пользу Сон Чэиля и Чха Тхэу и закрывала глаза на их нарушения.
Доказательств не было, только подозрения. Но уйти так было всё равно что выйти из туалета, не подтеревшись.
Поэтому Пёнман наложил на напиток проклятие:
«Если сегодня ты вела игру несправедливо — пусть тебя постигнет денежная неприятность».
Тем временем в туалете клуба Сон Чэиль, проигравший 11,52 миллиона, и Чха Тхэу, проигравший 10,72 миллиона, совещались с перекошенными лицами.
— Чэиль, что делать? Я не могу отдать всё. Придётся вклад закрывать.
— Может, просто отказаться платить?
— Пак Чхольсу не отпустит. Он же сказал, вычтет из задолженности Park Plus.
— Тогда Пёнману скажем, что пожалуемся в его компанию. Прижмём его этим!
— О! Отличная идея. С Паком каждый пусть разбирается сам.
Они хорошо знали нравы крупных корпораций и были уверены, что угроза сработает.
Пак Чхольсу они шантажировать не могли — торговые отношения слишком важны. С ним собирались льстить, просить и выбивать скидку на долг.
В сауне двое подсели к Пёнману, который сидел в горячей ванне.
— Вау, младший менеджер Хан, тело у тебя что надо! Поздравляю с победой.
— Ты сегодня один ниже пара сыграл, да? Настоящий профессионал!
На самом деле обычный уровень Пёнмана был скромнее — уверенный «сингл». Сегодня он разозлился, применял Силу гор и усиливал зрение эфиром на паттах, поэтому поставил личный рекорд.
Он и сам считал неудобным забирать весь выигрыш и уже собирался намекнуть, что возьмёт лишь небольшую часть.
— Ха-ха, спасибо. Сегодня…
— Младший менеджер Хан, а что в CheilJedang делают с сотрудниками, которых ловят на азартных играх?
— Что?
— Если возьмёшь с нас деньги, мы сообщим в компанию, что ты играл в азартный гольф.
«Вот же сволочи».
Пёнман собирался взять примерно двести тысяч и закрыть вопрос мирно. После такого шантажа всё желание быть добрым исчезло.
«Сами могилу себе копаете. Я хотел закончить по-хорошему, но теперь нет».
— Ха-ха. Понял. Тогда денег не надо. В любом случае хорошо сегодня поиграли.
— Вот, сразу понимает с полуслова!
— И больше никогда с нами в гольф не ходи, понял?
— Ха-ха. Понял.
А про себя Пёнман решил:
«Сделаю так, чтобы вам вообще больше ни с кем в гольф играть не пришлось».