— Какая разница, кто платит? У меня сегодня поминальная церемония, на второй раунд не пойду. Мою долю алкоголя отдайте Пёнману!
Одной фразой Ан Киман подарил Чан Чиён сразу два чувства: недоумение и растерянность.
Она сама объявила, что устраивает приветственный ужин, а новичок взял и рассчитался за всех. Уже достаточно странно.
А теперь тот же новичок, оплатив первый раунд, сообщал о семейном поминальном обряде и собирался уйти. Что прикажете делать?
Чиён упёрла руки в бока, широко расставила ноги и смотрела, как Киман получает карту обратно.
— Это карта универмага Asia?
— Кредитка партнёрского банка, работающая с универмагом Asia.
Чиён склонила голову. Голубь на логотипе напомнил ей универмаг, но такой карты она ещё не видела. Она управляла промоутершами и в универмагах тоже, поэтому профессиональный интерес возник мгновенно.
Изначально она собиралась непременно протащить обоих новичков и на второй раунд. Но удерживать человека, который заплатил из своего кармана и теперь ссылается на семейный обряд, было уже невозможно.
— Ц. Ладно, идите.
— Простите. Ничего не могу поделать, поминки.
Пёнман смотрел, как Киман ускользает от людей, ожидавших у входа.
Перед глазами промелькнули сцены прошлой жизни.
Киман и тогда регулярно сбегал с пьянок. Правда, семья у него была обеспеченная, поэтому перед побегом он обычно оплачивал счёт сам.
В прошлой жизни Пёнман относился к этому спокойно: ну такой человек.
Теперь почему-то раздражало.
Казалось трусостью.
Пёнман специально крикнул погромче:
— Эй, Ан Киман! Один сбегаешь?
Тот оглянулся через плечо.
— Говорю же, поминки! Пёнман, мою выпивку тоже на себя бери!
Он щедро передал свою долю глупому однокурснику, который так любит пить.
Пусть нажрётся как следует, завтра опоздает и попадёт в немилость руководителю и старшим.
Киман прекрасно понимал: коллега по набору — его будущий соперник.
И сегодня именно Пёнман изначально был назначен жертвой. Попробуй они уйти оба — Чан Чиён бы их не отпустила.
Пёнман ещё раз крикнул вслед:
— А чьи поминки-то?
У Кимана почему-то постоянно находились какие-нибудь поминки, когда надо было уйти с пьянки. Пёнман впервые решил спросить конкретно.
Ответа не получил.
«Наверное, решил, что незачем отвечать. Хитрожопый тип.»
Пёнман помнил: настоящий приём новичков у промоутерш только начинался.
В прошлой жизни, когда они уже пели в караоке, Чан Чиён сунула ему несколько бутылок соджу и заставила пить прямо из горла.
А пока он пил, на него ещё и высыпали белую муку.
Отвратительно старательный был ритуал посвящения.
Пока Пёнман вспоминал, Чан Чиён и Чхве Кёнхи подхватили его под руки с обеих сторон и куда-то повели.
— Пошли, Пёнман.
— Куда?
— Да ладно вам! Мы же сказали — вместе в караоке!
— Ха-ха-ха! Караоке — это хорошо-о!
Раз избежать невозможно, остаётся получать удовольствие.
Словно задержанного между двумя детективами, Пёнмана доставили точно в тот караоке-бар, который он помнил.
Он оказался единственным мужчиной в компании. По очереди пил с девушками «лав-шоты», участвовал в танцевальных дуэлях один на один.
Когда они пели быстрые песни, Пёнман изображал подтанцовку. Под баллады танцевал медляк по очереди с каждой. Потом всё смешалось в один общий танец.
И ладно бы только это.
Пьяные промоутерши даже начали ссориться, кому следующей танцевать с Пёнманом.
Будь он действительно невинным молодым холостяком, в этом безумии наверняка замер бы столбом.
Но человек, который в прошлой жизни двадцать лет провёл в поле бок о бок с промоутершами, видел и не такое.
Они ведь не собирались всерьёз его соблазнять. Просто изображали «страшных старших сестёр», чтобы подавить новичка.
Ну и заодно сбрасывали накопившийся стресс.
Всё это тоже бывает только один раз в жизни.
Два часа они пели, плясали и устраивали такой балаган, что словами не описать.
Вместе со старой обстановкой возвращались старые чувства. Пёнман снова с особенной ясностью осознал: он действительно вернулся во времени.
И из глубины поднялось чувство, о котором он почти забыл.
Товарищество с промоутершами, с которыми двадцать лет вместе воевал в торговых точках.
Чтобы отвоевать ещё один ряд на полке. Чтобы получить лучшее место под промостойку. Сколько раз они вместе спорили, убеждали, переставляли товар, вытаскивали продажи.
Потом Пёнман ушёл в B2B, где промоутерш уже не было. Стал директором, потом вице-президентом — и это чувство стёрлось.
А сейчас оно снова горячо разгоралось в груди.
Пёнман уже не из обязанности, а от души пел и танцевал до упаду. Исполнил песню Кан Санэ «Ты сможешь», по очереди обращаясь к каждой девушке и подбадривая её.
Под столом стояли два ящика, уже почти полностью заполненные пустыми пивными бутылками.
Две девушки, которым алкоголь давался хуже, лежали на диване без сознания. Ещё пятеро держались, но превратились в зомби.
Чан Чиён с презрением посмотрела на уснувших.
Она-то весь вечер пила пиво из рюмки для соджу и потому оставалась самой трезвой.
— Кёнхи. Давай то самое.
Чхве Кёнхи вытащила из бумажного пакета дорогую бутылку и передала ей.
Чиён сняла крышку и протянула бутылку Пёнману.
До боли знакомый дизайн.
«Опять Chivas Regal?!»
В CheilJedang что, эпидемия Chivas началась? Вчера пил, сегодня снова он.
И вчера было странно. А откуда дорогой виски взялся на чисто женской пьянке — вообще загадка.
В прошлой жизни, насколько Пёнман помнил, здесь были несколько бутылок соджу.
— На, пей! Выпьешь всё — признаем тебя настоящим продавцом CheilJedang!
«Да мне как-то и без вашего признания жилось бы нормально.»
Пёнман нехотя взял бутылку, и лицо у него перекосилось.
Тёплое товарищество, только что разгоревшееся в груди, мгновенно остыло.
«Это уже слишком. Сорокаградусный виски из горла? Это вы дисциплину воспитываете или человека убить хотите?»
Пёнману сколько ни пей — концентрация алкоголя выше 0,05 процента не поднимется.
Он собирался сегодня просто спокойно выпить и разойтись.
Но раз уж они так… придётся менять план.
— Руководитель Чан, но перед этим надо хотя бы чокнуться, правда?
Пёнман выставил в ряд шесть пивных стаканов и плеснул в каждый Chivas Regal — примерно по одной стопке соджу.
Пять зомби тут же ожили ради возможности попробовать дорогой виски и потянулись к стаканам.
Пёнман залез на диван, поставил одну ногу на стол и поднял семисотмиллилитровую бутылку Chivas Regal над головой.
Ситуация явно требовала лозунга. Он выкрикнул любимую с прошлой жизни речёвку:
— Лучшие продажи! CheilJedang — номер один!
— Лучшие! Лучшие! CheilJedang — лучшие!
Все были пьяны, но корпоративный клич сидел уже в костях и вылетел рефлекторно.
Девушки отпили виски и снизу смотрели на Пёнмана.
Он прижал горлышко к губам и медленно начал поднимать донышко бутылки.
Семь часов… девять… одиннадцать…
Чхве Кёнхи, задравшая голову, чтобы следить за этим зрелищем, вдруг пошатнулась и рухнула навзничь.
За ней один за другим стали валиться остальные зомби.
Когда дно бутылки наконец указало ровно на двенадцать, последней опрокинулась Чан Чиён.
Полный разгром.
Восемь женщин в самых разных позах лежали на диванах и полу, уснув словно убитые.
Пёнман опустил бутылку и слез.
В ней всё ещё плескался виски.
Он не пил. Просто плотно закрыл горлышко губами и изображал, будто глотает. С дивана снизу было почти невозможно понять, течёт алкоголь или нет. Да и свет в караоке был тусклый.
Даже если бы Пёнман выдул всю бутылку, способность всё равно переработала бы алкоголь. Но он любил выпить, а потому особенно не хотел обращаться с хорошим виски так варварски.
Алкоголем надо наслаждаться. Только сумасшедший станет хлестать виски из горла ради цирка.
Когда Пёнман разливал Chivas, он наложил на всех шестерых ещё бодрствовавших девушек проклятие: проспать тридцать минут.
На шесть проклятий ушло 360 молтов эфира. Но после сегодняшней пьянки запас был большим, так что недостатка он не чувствовал.
Рядом со спящей Кёнхи лежал бумажный пакет. Внутри — пакет муки.
Та самая мука, которую в прошлой жизни приготовили, чтобы осыпать Пёнмана во время питья.
Столько старались. Обидно же будет, если реквизит пропадёт.
Пёнман разорвал упаковку и от души взмахнул ею над разбросанными по комнате телами.
Белое облако муки растеклось по караоке, словно туман.
Через минуту там лежали восемь спящих Белоснежек.
Пёнман почувствовал невероятное облегчение. Видимо, двадцатилетнее раздражение наконец отпустило.
— Товарищество товариществом, а месть — по расписанию. Хе-хе-хе.
У спящей Кёнхи зачесалось ухо. Она сунула туда палец, и белая мука набилась прямо внутрь.
— Теперь надо замести следы.
Пёнман вылил Chivas в мусорное ведро, а пустую бутылку поставил на стол.
Должно выглядеть так, будто он выпил всё в одиночку и ушёл раньше остальных.
Счёт он оплачивать не стал.
Первый раунд оплатил Ан Киман. Надо же дать руководителю Чан возможность взять на себя второй.
Несмотря на чудовищное количество алкоголя, походка Пёнмана оставалась совершенно ровной.
Он спокойно пошёл домой, снова перебирая в голове события того рокового дня.
Встреча с Ан Киманом заставила вспомнить их слишком ясно.
«Если меня действительно хотели убить, кто заказчик? Вероятнее всего тот, кому было невыгодно моё назначение генеральным директором.»
Но сколько Пёнман ни думал, подходящего человека не находил.
Он старался хорошо относиться к людям и за годы работы нажил мало настоящих врагов.
Разве что Сон Сынху, сын председателя, который сейчас возглавлял CJ Logistics. Во время подготовки наследника Пёнман однажды жёстко поставил его на место за наглость.
Но сильнее всего подозрение всё равно падало на четверых участников той пьянки.
«Прямо или косвенно — кто-то из них точно связан с моей смертью.»
Да, они соперничали, но считались близкими людьми. И каждому Пёнман когда-то помог.
А среди них оказался предатель.
Он стиснул зубы и посмотрел в небо.
— Ким Хон. Ан Киман. Пак Сониль. Сон Чуён. В этот раз моей помощи не будет. Выживайте сами.
Прямо сейчас раскрыть собственную смерть Пёнман не мог.
Зато мог сделать другое: как можно быстрее снова добраться до должности генерального директора и вернуться в тот день уже подготовленным. Тогда он выяснит правду.
Возможно, заодно поймёт, почему вообще получил второй шанс.
— Вперёд. Снова доберусь до кресла генерального директора CheilJedang!
Примечания переводчика
1. 제사 (чеса) — семейный поминальный обряд в Корее, посвящённый умершим предкам. В корпоративной среде ссылка на такой обряд была достаточно серьёзной причиной отказаться от продолжения застолья.
2. 몰트 — внутренняя единица сверхъестественного ресурса Пёнмана. В переводе закреплена форма «молт»; это не химический моль.