В холле первого этажа стояло несколько мужчин в чёрных костюмах с острыми, настороженными взглядами. Пак Чонпхаль подошёл к одному из них и объяснил, зачем пришёл.
— Я к президенту Ким Хёнги. Куда мне пройти?
Мужчина с коротко подстриженными висками окинул Чонпхаля цепким взглядом с головы до ног.
— По какому делу?
— Я его друг. По дороге уже позвонил.
— Одну минуту.
Мужчина взял рацию и с кем-то связался. После короткого разговора его манера сразу стала вежливее.
— Следуйте за мной.
На лифте они поднялись на десятый, самый верхний этаж отеля. В дальнем конце коридора дежурили ещё двое мужчин.
— Друг президента.
Проводивший его человек ушёл. Один из охранников постучал и открыл дверь номера 1004.
Чонпхаль слышал, что старый приятель неплохо устроился, но, увидев всё своими глазами, понял: тот поднялся куда выше, чем он представлял.
Жить в таком роскошном отеле, держать вокруг себя столько молодых подчинённых…
Через несколько секунд охранник вышел и распахнул дверь.
— Проходите.
Стоило Чонпхалю переступить порог, как он невольно распахнул глаза. Это был не обычный гостиничный номер.
Пол устилал красный ковёр, с потолка, словно в свадебном зале, свисала роскошная люстра.
Из глубины огромного помещения, больше похожего на банкетный зал, раздался знакомый голос:
— Эй, Чонпхаль! Сколько лет, сколько зим! Ужинал?
На большом диване сидел круглолицый мужчина и широко улыбался. Чонпхаль натянул привычную торговую улыбку и подошёл.
— Рад тебя видеть, Хёнги. Только аппетита у меня сейчас вообще нет. Пришёл кое о чём попросить.
Ким Хёнги расхохотался, будто услышал нечто чрезвычайно приятное.
— Ха-ха-ха! Вот видишь, как хорошо иметь такого друга, как я? Говори. Для тебя что угодно сделаю!
Он поднялся, открыл холодильник и достал две банки лимонада.
— На. Ты ведь всегда только Kin Cider пил?
Они дружили ещё со старшей школы и вместе ходили в боксёрский зал. Семья Ким Хёнги жила бедно, и Чонпхаль иногда покупал ему еду.
Правда, делал он это скорее потому, что Хёнги был главным задирой школы и с ним выгодно было дружить. Но сам Хёнги принял это за искреннюю дружбу.
Когда Чонпхаля назначили руководителем Пхоханского филиала, вскоре туда заявился и Ким Хёнги. Через общего школьного знакомого он услышал, что старый товарищ оказался в Пхохане, и решил повидаться.
После школы Ким Хёнги собирался стать профессиональным боксёром. Однако ему снова и снова попадался уроженец Тэгу Пак Чханхи, которому Хёнги постоянно проигрывал, и в итоге от бокса пришлось отказаться.
Пак Чханхи в 1979 году стал чемпионом мира WBC в наилегчайшем весе. Так что дело было не столько в нехватке таланта у Хёнги, сколько в неудачном сопернике.
А поскольку кроме драки он толком ничего не умел, то вскоре ушёл в преступный мир и со временем стал главой группировки, контролировавшей один из районов Пхохана.
Чонпхаль искоса посмотрел на друга и нахмурился. Просить о таком было не по себе.
Но другого выхода он не видел.
Чтобы самому выжить, не потерять место и продолжать работать в этой компании, нужно было убрать человека, который копался в его грязном белье.
Для Пак Чонпхаля Пхоханский филиал CheilJedang был настоящим раем.
Во-первых, здесь практически некому было его контролировать. Директор бизнес-подразделения из Тэгу приезжал в Пхохан всего два-три раза в год. Значит, из трёхсот шестидесяти пяти дней примерно триста шестьдесят два Чонпхаль мог царствовать здесь как король.
Во-вторых, его фактический доход был вдвое выше официальной зарплаты. Каждый месяц он присваивал больше, чем получал от компании. Ещё несколько лет в Пхохане — и можно было скопить приличное состояние.
Но теперь появился человек, который грозил вышвырнуть его из этого рая.
— Ха-ха, Чонпхаль! Чего ты такой мрачный? Может, тебе человека убрать? Да говори уже! Для тебя не одного — хоть десятерых уберу!
От этих слов у Чонпхаля будто прибавилось храбрости.
— Хёнги, ты случайно не помнишь Хан Пёнмана?
Ким Хёнги слегка склонил голову набок.
— Хан Пёнман… А, тот парень, которого несколько лет назад газеты называли героем и отважным гражданином?
— Да. Он самый. Убери его для меня.
— Хм. Прямо убрать? Не просто инвалидом сделать?
Хёнги прищурился и наклонился вперёд.
Чонпхаль на секунду задумался: а если сделать Пёнмана немым?
Нет. Даже если он не сможет говорить, всегда останется письмо.
А если ещё и руки…
Слишком сложно.
Пак Чонпхаль ненавидел сложные решения.
— Да. Думаю, лучше совсем убрать.
— Хорошо.
Ким Хёнги усмехнулся и кивнул.
Избить человека и убить его — совершенно разные вещи. Если всплывёт убийство, кого-нибудь из пешек наверняка придётся отправить за решётку.
Каким бы старым другом ни был Чонпхаль, такой заказ уже следовало считать бизнесом.
⁂
Вторник, 24 марта.
Сегодня Пак Чонпхаль почему-то не проводил любимую утреннюю планёрку. Он велел Пёнману сделать это вместо него, и тот собрал сотрудников в переговорной.
Сон Гибона он отпустил сразу после проверки текущих показателей, а с остальными обсудил перекладку реторт-продукции между каналами.
Ли Ёнсу должен был сегодня провести заказ на тридцать миллионов вон, Пак Чонхо — на двадцать миллионов. На этом планёрка закончилась.
Почти сразу пришло сообщение от Чу Чинхи.
[Материалы готовы.]
Пёнман ответил:
[Сейчас подъеду.]
Он забрал у Чинхи документы и положил их в Elan.
До десяти занимался офисной работой, а потом поднялся, собираясь выехать по клиентам.
— Заместитель Хан! Ты сегодня куда?
Неожиданный вопрос.
Раньше Пак Чонпхаль почти никогда не интересовался, куда именно ездит Пёнман. Его волновала только сумма заказов.
Но у человека, который сам кое-что скрывал, совесть была нечиста, поэтому Пёнман невольно напрягся.
— Сначала заеду по нескольким точкам, а после обеда — в Jinseong Trading. Потом вернусь.
— Понятно. Езжай.
На этом странный допрос закончился. Пёнман облегчённо выдохнул и вышел из офиса.
Напрягся он не только из-за документов Чинхи.
На самом деле сейчас он ехал не продавать товар, а по личному делу.
Сегодня Ёнхи должна была заключить договоры, и они договорились встретиться в половине одиннадцатого.
Магазин Ёнхи сняли не в торговом помещении внутри жилого комплекса, а прямо на большой дороге. Рядом нашлось место примерно для двух автомобилей.
У магазинов внутри комплекса парковаться было проще — машины оставляли вдоль дороги. Но покупателей там почти полностью ограничивали жильцы этого комплекса.
А вывеску магазина у магистрали ежедневно видели тысячи проезжающих машин. Значит, о нём узнает гораздо больше потенциальных клиентов.
Жители соседних домов всё равно часто пользовались этой дорогой и тоже заметят новый магазин.
Поэтому они выбрали помещение у большой улицы: лучше реклама, шире охват.
Froebel продавала образовательные материалы для младенцев и маленьких детей.
В прошлой жизни Ёнхи покупала множество пособий Froebel и занималась с детьми. Возможно, именно поэтому оба ребёнка потом хорошо учились.
Пёнман рекомендовал Froebel не только потому, что видел результат на собственных детях, но и потому, что знал: компания не исчезнет через пару лет и будет долго работать на рынке.
Agibang специализировалась на товарах и одежде для младенцев. Позже её отчасти потеснят иностранные премиальные и люксовые марки, но среди корейских брендов она окажется долгожителем.
А пока мода на дорогущие импортные детские товары ещё не началась, такой бренд подходил идеально.
В магазине Ёнхи собирались продавать продукцию обеих компаний. Возрастная аудитория у них пересекалась.
Новорождённому учебные материалы Froebel, конечно, сразу не понадобятся, но проходит совсем немного времени — и ребёнок подрастает. Сегодняшний клиент Agibang через несколько лет естественным образом становится клиентом Froebel.
В магазине Ёнхи Пёнман по очереди встретился с представителями обеих компаний. Он внимательно прочитал предложенные договоры, проверяя, нет ли опасных или односторонних условий.
К счастью, ничего подозрительного не обнаружилось.
Пёнман лишь добился того, чтобы в особых условиях чётко закрепили территорию и запретили открывать рядом ещё одну торговую точку, после чего договоры подписали.
К этому времени наступил обед.
Он посадил Ёнхи в машину и отвёз в китайский ресторан, который славился ччампоном с морепродуктами.
Ёнхи заказала канджачжан, Пёнман — ччампон. Они попросили две пустые миски и поделились друг с другом.
— Оппа, ччампон вкуснее. Наверное, потому что морепродуктов столько.
— А мне канджачжан больше нравится! Ха-ха-ха!
— Хо-хо-хо!
Они посмотрели друг на друга и рассмеялись.
Похоже, чужая еда всегда кажется вкуснее своей — как и чужой рисовый пирог кажется больше.
По дороге домой Пёнман заранее предупредил:
— Ёнхи, вечером мне надо в Тэгу. Могу вернуться очень поздно, а может, только завтра.
— Правда? Ну, ничего не поделаешь. Потом позвони!
Ёнхи решила, что речь о командировке, и больше расспрашивать не стала. Перед тем как выйти, легко поцеловала мужа.
— Оппа, осторожнее за рулём!
Пёнман тоже помахал ей рукой и направил Elan к Jinseong Trading. Надо было обсудить с президентом Чоном продажи реторт-продукции, которая поступит завтра.
Он ехал прямо в сторону Курёнпхо и на пятистороннем перекрёстке остановился перед левым поворотом.
На загоревшийся зелёным пешеходный переход медленно вышла очень старая женщина, согнутая почти пополам. Она с трудом толкала тележку, доверху набитую макулатурой.
Пёнмана вдруг пронзило дежавю.
— Что за…
Он это уже видел.
Точно такую же сцену.
Во сне прошлой ночью — точнее, сегодня под утро.
То был не какой-то яркий сон о катастрофе, поэтому Пёнман решил, что приснилась обычная бессмыслица, и почти сразу забыл.
Но почему сейчас всё происходило точь-в-точь как во сне?
Он торопливо восстановил события.
Во сне Пёнман сидел в серебристом Elan, ждал сигнала, затем на зелёный пересёк пешеходный переход и начал поворачивать.
И в этот момент на него вылетел огромный грузовик.
А если это был не бессмысленный сон?
Если — предчувствие?
Пёнман резко отстегнул ремень.
— Перевести очки спасения в эфир!
Перед глазами появилось сообщение.
[Перевести все 490 очков спасения в эфир?]
Очки спасения он получал за спасённые человеческие жизни.
Одна жизнь — всего одно очко.
На первый взгляд награда казалась до смешного маленькой. Но святой эфир, в который превращались эти очки, позволял применять невероятные способности.
— Нет. Только тридцать!
После катастрофы в универмаге Sampoong возможностей заработать новые очки почти не было.
Их следовало беречь и тратить лишь в действительно смертельной ситуации.
[Преобразование завершено. Святой эфир: 30 молтов. Обычный эфир: 120 молтов.]
Сигнал светофора сменился.
Но Пёнман не мог заставить ногу нажать на газ. Будто ступня примерзла к педали.
БИ-БИ-БИ!
Машина сзади раздражённо засигналила.
— Сила Алмазного стража!
[Сила Алмазного стража активирована. Время действия: 3 минуты.]
Так называлась божественная сила одного из небесных великих полководцев — Алмазного стража Сян Юя.
На следующие три минуты Пёнман получил его силу.
Тело мгновенно переполнила чудовищная мощь. Казалось, даже кожа и кости стали крепкими, как сталь.
Пёнман нажал на газ.
Elan тронулся.