— А кто он?
Наконец должен был раскрыться человек, который собирался забрать Ёнхи замуж. Родители едва не перестали дышать и уставились ей в губы.
— Вы с мамой тоже его знаете.
Вместо имени долгожданного будущего зятя дочь снова устроила им какую-то игру в двадцать вопросов. Отец Ёнхи, Чо Чхансу, нахмурился и покачал головой.
— Он местный? Или кто-то из тех парней, с которыми ты росла в деревне? Так среди них же ни одного толкового нет!
Отец сам придумал себе повод для тревоги, и Ёнхи не выдержала:
— Хан. Пён. Ман! Вы что, Хан Пёнмана не знаете? Того самого, который дважды получил награду «Отважный гражданин»!
— Что? Герой универмага Sampoong Хан Пёнман? Гордость Тэгу — тот самый Хан Пёнман?!
Чо Чхансу поразился сильнее, чем когда услышал, что дочь вообще выходит замуж.
— Что-о?! Герой, «Отважный гражданин» Хан Пёнман станет нашим зятем? Правда?!
Мать Ёнхи, Син Сунхи, удивилась даже больше, чем когда узнала, что кольцо и правда с бриллиантом.
Хан Пёнман ведь был далеко не обычным человеком.
Его показывали по телевизору, о нём писали в газетах; он сделал много хорошего, выглядел прилично, да ещё и работал в крупной компании.
— Да! На самом деле мы встречались ещё в университете. Потом расстались, а недавно снова встретились, и он сделал мне предложение!
— И ты согласилась?
На очевидный вопрос Чо Чхансу жена тут же набросилась:
— Ну ты и дурак. Конечно согласилась, раз получила кольцо за пять миллионов вон! Ты бы сам подарил кольцо за пять миллионов той, которая тебе отказала?
Чо Чхансу энергично замотал головой.
— Ещё чего! Я что, сумасшедший?
— Ёнхи, значит, вы всё-таки решили пожениться?
— Да!
— Погоди-ка! Надо твоей тётке позвонить!
Син Сунхи подошла к телефону и принялась листать блокнот с номерами.
— А ей-то зачем?
— Да она мне все уши прожужжала, как удачно Миёна замуж выдала. Ха! Вот узнает, что мой зять — Хан Пёнман, наверное, в обморок рухнет! И-хи-хи-хи-хи!
Ёнхи давно не слышала, чтобы мать смеялась таким ведьминским смехом. Так она хохотала только в особенно хорошем настроении.
— А ну-ка, и я одному приятелю позвоню.
Чо Чхансу поднялся, взял мобильный и вышел в гостиную. Вскоре оттуда донёсся его голос:
— Эй, Чхунсик! Наша младшая, Ёнхи, замуж выходит. Знаешь, кто жених? Хан Пёнмана знаешь? Национального героя, «Отважного гражданина» — Хан. Пён. Мана! Вот он станет моим зятем! У-ха-ха-ха!
Так что благодаря известности Пёнмана родители Ёнхи без особых колебаний дали согласие на брак.
26 декабря, пятница.
В девять утра, сразу после корпоративного объявления, начальник отдела Чхве Иксу вызвал Кимана и тихо сообщил ему о дисциплинарном увольнении.
Столкнувшись с худшим возможным исходом, Киман застыл с потерянным видом.
«Заорать? Начать спорить?»
Мысль такая мелькнула, но какой смысл? Только ещё сильнее опозорится.
Все сидели за столами и работали, а Киман один собирал вещи. Он просидел на этом месте четыре года, но, как оказалось, забирать отсюда было почти нечего.
На лице Пёнмана за столом напротив сияла широкая улыбка.
«Сукин сын! Меня увольняют, а он так радуется?»
Киман мысленно обругал Пёнмана, который вообще-то ничего не знал о его увольнении.
Под сочувственными взглядами коллег он уныло поднялся и вышел из офиса. Несколько лет проработал в Кёнбукском филиале CheilJedang, а теперь уходил — и никто даже не вышел его проводить.
В отвратительном настроении Киман сел за руль и поехал к озеру Сусон.
Ему даже некому было рассказать, что его выгнали с работы. Да и видеть сейчас никого не хотелось.
Он сел в тихом кафе с видом на озеро и несколько часов пытался усмирить злость.
«Как всё дошло до такого?»
Он снова и снова задавал себе один вопрос. И сколько ни думал, причина всякий раз сводилась к одному человеку — Хан Пёнману.
Всё началось с того, что Киман слишком далеко зашёл, пытаясь его победить.
От ярости в груди стало тесно. Киман вышел из кафе и зашёл в соседний ресторан выпить. Заказал свинину, тушённую с кимчхи, и принялся за соджу.
Оставаться трезвым было слишком тяжело.
Он выпил три бутылки соджу, поспал немного в машине, а вечером отправился в знакомое кафе и снова напился до чёртиков.
В такой мерзкий день разве можно было возвращаться домой трезвым?
К десяти вечера Киман набрался под завязку и явился домой. Шатаясь, он вошёл в гостиную.
Свет там горел ярко. Ан Ингю сидел один, убитый отчаянием, и пил виски.
Киман лишь покосился на отца и, не поздоровавшись, прошёл мимо.
Ан Ингю посмотрел вслед сыну, который теперь казался ему не ребёнком, а заклятым врагом.
И после всего, что натворил, этот ублюдок ещё и пришёл домой пьяным, будто отца не существует. Ингю не выдержал.
— Эй, паршивец! Увидел отца — поздоровайся! Так и пойдёшь мимо?!
Киман вздрогнул, остановился и обернулся.
— Ик! А-а, наш замечательный отец здесь, оказывается. Чем же вы так отличились, что непременно хотите получить от сына поклон?
Язык у Кимана заплетался. Он даже икал — настолько напился.
От его хамской манеры у Ан Ингю перехватило дыхание.
— Что?! Сволочь! Сколько бы ты ни выпил, разве так разговаривают с отцом, который из-за тебя лишился компании?!
Ингю и без того был доведён до предела.
Даже святой не смог бы спокойно сидеть на его месте — будь перед ним хоть сын, хоть собственный дед.
— А с чего это вы компанию потеряли по моей вине? Сами управлять не умеете! Ик!
Киман лишь высказал то, что думал, но для Ингю это звучало чудовищно несправедливо.
— Что?! Ах ты щенок! Если бы ты не запихивал в Asia Shopping столько товара и хотя бы принимал назад продукцию с истёкшим сроком, универмаг бы не продали!
В голосе Ингю было столько обиды и ярости, что, казалось, даже люстра под потолком задрожала.
— А это почему моя вина? Вы сами не уследили за подчинёнными, вот и нашёлся внутренний информатор!
Киман был пьян, но ответил фактами, которые считал железными. Кожа на лице Ингю покраснела, всё тело затряслось.
— Информатор? А почему он донёс? Потому что склад был забит продукцией CheilJedang, а просрочку даже после окончания срока годности не принимали обратно! Он счёл это несправедливым и потому всё раскрыл!
Киман уже успел кое-что разузнать о произошедшем и громко рассмеялся.
— Хи… хи-хи-хи! Отец, вы теперь даже собственного сына обманываете. Думаете, я не знаю? Этот сотрудник, Син как-то там, требовал у компании денег. Если бы вы заплатили, он всё равно донёс бы?
— Если бы ты не устроил весь этот бардак, у Син Чонги и причины для такого недовольства не было бы.
Икота наконец прошла, и Киман, будто его смертельно обидели, заорал:
— Значит, всё из-за меня?! Когда я хотел уйти из компании, кто заставил меня доработать хотя бы до заместителя менеджера? Вы! А теперь почему виноват только я?!
Ан Ингю тяжело вздохнул. На его лице появилась печальная улыбка.
— Я не учил тебя продавать таким способом. Я хотел, чтобы ты освоил хорошую систему большой компании CheilJedang и набрался опыта, начиная с самого низа организации.
Покрасневший Киман яростно замотал головой.
— Система у них, мать её, работает жёстко. Меня сегодня уволили! По дисциплинарке! Блядь, раз мне теперь и универмаг некуда идти вести, дайте лучше денег — бизнес открою!
О том, что его ещё и проверяла аудитная группа, Киман отцу рассказать так и не успел. Им обоим было не до того.
Ан Ингю быстро заморгал.
— Что? За что тебя уволили?
— Не знаю! Из-за этого скандала имидж компании полетел к чертям, и они решили, что виноват я! Блядь, да сколько денег я CheilJedang заработал…!
Ан Ингю медленно кивнул.
Если подумать, CheilJedang тоже сильно пострадала от публикаций в СМИ. Кто-то должен был ответить, и этим человеком логично оказался Киман.
Ингю подавил гнев и сказал уже серьёзнее:
— Никакого бизнеса. Сиди дома и думай над тем, что натворил!
— Почему? Думаете, я хуже вас? Если бы Asia управлял я, я бы не позволил продать универмаг вот так!
Киман задел самое больное место отца.
Компания, которой Ингю управлял больше десяти лет. Компания, которую растил, отдавая ей молодость. Как он мог к ней не привязаться?
И теперь её продали против его воли.
Даже когда старший брат, председатель Ан Чингю, приказал продать бизнес, Ингю не смог возразить. За то, что плохо воспитал сына, оставалось только молча принять решение.
Всё из-за этого ублюдка.
Взгляд Ан Ингю, прикованный к Киману, налился красным.
Не будь сына, ничего этого бы не случилось. Даже если бы брат предложил продажу, он смог бы уверенно сказать «нет».
Теперь, стоило Ингю появиться в компании, как сотрудники открыто его ругали.
Президент, который не сумел воспитать собственного ребёнка, погубил универмаг.
Люди знали: после прощального мероприятия они потеряют работу. Поэтому им уже было плевать, что перед ними президент компании, — они прямо обвиняли его и проклинали.
До чего жалкое, унизительное положение.
И всё из-за этого паршивца!
Ан Ингю вскочил с дивана и широкими шагами направился к балкону.
Там лежал коврик для тренировки паттинга и стояла клюшка.
Ингю схватил паттер.
— Ан Киман! Ложись! Из-за тебя Asia разорилась. Натворил дел — будь мужчиной и прими наказание!
Он высоко поднял клюшку и двинулся к сыну.
— Отец, вы с ума сошли? Вы меня этим бить собрались?!
— Да, мерзавец! Из-за тебя я сейчас с ума схожу! Нет, уже сошёл! Совсем сошёл, сукин ты сын!
Ингю бросился на него и замахнулся паттером. Убить сына он всё же не хотел: держал клюшку не за рукоять, а за шейку у головки, чтобы бить противоположным концом.
— А-а-а! Мама! Папа спятил!
Киман с воплем кинулся прочь. Ингю догнал его и со всей силы огрел по спине.
— А-а!
— Щенок, приди уже в себя! В себя приди!
— А-а! А-а! А-а-а-а!
Киман закрывал голову руками и терпел удары, а потом с диким криком бросился Ингю в ноги, словно пошёл в футбольный подкат.
— Ты что…!
Грохот!
— Ух!
Киман обхватил отцу ноги. Ан Ингю завалился назад и ударился головой о мраморный пол.
Он рухнул и больше не шевелился, словно мёртвый.