— …Я заберу все тринадцать миллионов на себя.
Чхве Сокчхоль на секунду решил, что ослышался.
Но остальные тоже сидели с раскрытыми ртами и смотрели на Пёнмана.
Значит, не ослышался.
Конечно, ему было приятно слышать, что кто-то добровольно закрывает весь недобор группы. Но как человек, отвечавший за сведение цифр, Сокчхоль обязан был проверить, насколько это вообще реально.
— Что? Эй, у тебя-то где ещё такие продажи взять?
Пёнман ответил без единой секунды колебаний — словно ждал этого вопроса.
— Good Supermarket в Покхёндоне после пожара уже закончил ремонт. Открываются в начале марта. Если я сейчас договорюсь и заранее отгружу им стартовый запас, миллионов десять туда войдёт. Остальные три понемногу раскидаю по другим клиентам.
У Сокчхоля вдруг перехватило горло.
Он был младшим менеджером, который сводил цифры всей группы, и если план не сходился, именно ему приходилось хоть силой выжимать из сотрудников недостающее.
А тут человек сам вышел вперёд и сказал: «Я заберу всё».
Причём сделал это самый младший сотрудник группы, новичок с самым маленьким портфелем, впервые вышедший в поле всего пару месяцев назад.
Сокчхоль поднял голову к потолку и сипло выкрикнул:
— Все аплодируем! Наш Спящий дракон взлетает! Взлетает!
Хлоп-хлоп-хлоп-хлоп-хлоп!
Менеджер Нам, наблюдавший за совещанием, тоже растрогался.
Под гром аплодисментов ему почти привиделось, как по переговорной делает круг молодой синий дракон.
— Теперь его уже не Спящим драконом, а Летящим драконом надо называть! Ха-ха-ха!
Коллеги хлопали, глядя на Пёнмана со смесью зависти и восхищения.
В одной из переговорных Кёнбукского подразделения молодой дракон наконец расправлял крылья.
⁂
Пёнман перевыполнил план.
Теперь пришло время собирать деньги по старому пари на процент выполнения.
Чхве Сокчхоль без разговоров отдал сто тысяч вон.
Ку Ильсон заявил, что денег сейчас нет, и попросил подождать.
Он уже прекрасно понимал, что Пёнман — не тот человек, которого можно просто кинуть. Поэтому решил посмотреть, заплатят ли остальные, и только потом раскошелиться самому.
Чхон Манбэ и Пак Мингу с ласковыми улыбками увели Пёнмана в комнату отдыха.
Сто тысяч — сумма ощутимая.
Обоим было больно отдавать всё, поэтому как настоящие продажники они решили сначала попробовать обработать Пёнмана языком и хотя бы немного сбить цену.
Манбэ заулыбался ещё слаще и начал с похвалы:
— Пёнман, поздравляю. Наш Летящий дракон — это, конечно, мощно. Но слушай… Я же в прошлый раз ещё и на боулинге прилично проиграл. Обязательно сейчас все сто тысяч забирать? Может, половину?
— Деньги с боулинга мы тогда полностью проели в палатке на рынке Чхильсон. Вы ещё всю первую группу привели, так что мне своих пришлось добавить.
Манбэ вспомнил тот вечер и понурился.
Пак Мингу тут же попытался воспользоваться ситуацией:
— Тогда с Манбэ берите всё, а с меня — пятьдесят тысяч. Можно? Детская смесь дорожает, подгузники тоже…
Он опустил плечи, потёр предплечье и сделал максимально жалостливое лицо.
Пёнман посмотрел на двух старших коллег почти с презрением.
Когда спор заключали, они издевались над его маленьким объёмом и специально подзуживали.
А теперь проиграли — и стоят перед младшим, клянчат скидку, будто последние нищие.
Но Пёнман не собирался их жалеть.
— Старший сотрудник Пак, вы же в Кампхо землевладелец. И из-за ста тысяч вон вот так торгуетесь? Если обидно — давайте в марте ещё раз поспорим. Теперь на то, у кого процент выполнения будет выше.
Манбэ и Мингу одновременно замотали головами.
Плохое предчувствие подсказывало: так они потеряют не только сегодняшние сто тысяч, но и ещё по сто в следующем месяце.
Манбэ тяжело вздохнул, достал из кошелька купюры и протянул Пёнману.
— Всё, забирай. Я с тобой больше никогда ни на что спорить не буду.
Мингу с таким же убитым видом выложил свою долю.
— И я.
Так Пёнман положил в кошелёк ещё триста тысяч вон побочного дохода сверх зарплаты.
Напевая себе под нос, он вышел из комнаты отдыха и начал прикидывать, как выбить деньги из Ильсона.
Наверное, проще всего каждый раз утром и вечером попадаться ему на глаза и напоминать.
И деньги получишь, и поиздеваешься вдоволь.
Когда Пёнман ушёл, Манбэ подошёл к двери, потом проверил через окно, действительно ли тот уже далеко, и вернулся к Мингу.
Глаза сузились.
— Мингу. Этого засранца так оставлять нельзя.
Мингу встретился с ним взглядом, тоже прищурился и медленно кивнул.
А затем совершенно серьёзно предложил:
— Хён, закопаем его?
Манбэ вытаращился, несколько раз моргнул, потом шумно выдохнул.
— Фух… Хватит прикалываться. Я предлагаю отдать ему ещё несколько клиентов.
Мингу сразу оживился.
— Каких?
— Там в Чхильгоке этот… как его… червяк.
— Управляющий Ку Сивон?
— Во! Chilgok Gyeongbuk Distribution.
— Даже Пёнману там, по-моему, будет тяжеловато.
— Поэтому и отдадим! Если он так дальше полетит, скоро нам всем домой пора будет.
Мингу округлил глаза.
— А мы-то при чём?
— Представь: Пёнман становится руководителем группы, подходит к тебе и говорит: «Господин Пак Мингу, вы до сих пор так хреново продаёте?» Что ответишь?
Мингу вскинул подбородок и выпятил грудь.
— Тогда пошлю всё к чёрту и уволюсь. У меня что, денег нет? Или рожей не вышел?
Мингу повезло с родителями: у семьи была земля за городом. Если компания достанет окончательно, он всегда мог продать участок и жить дальше.
— Вот! Поэтому надо немного притормозить Пёнмана, пока он совсем не улетел.
На лице хитрого Манбэ появилась мрачноватая улыбка.
— Точно! Тогда ещё главный магазин Peace Chain и точку в Пондоне ему отдадим.
— Давай. Управляющие там тоже без капли человечности. Захочет продажи выжать — голова заболит. Хе-хе-хе.
⁂
24 февраля.
Как именно Манбэ с Мингу обработали начальника, Пёнман не знал, но Нам объявил: с марта ему передадут ещё три клиента.
Последний день февраля.
Совещание руководителей Кёнбукского бизнес-направления.
Во главе длинного стола, лицом к экрану, сидел директор Ким Сэун, руководитель всего направления, и курил.
Слева расположились три руководителя филиалов, работавших с дистрибьюторами.
Справа — главный менеджер специальных продаж Чон Чэгиль и три руководителя групп прямых продаж.
Руководитель группы поддержки Ким Сонсу стоял у экрана и объяснял таблицу.
— За январь и февраль наше направление выполнило управленческий план на 105%. Лучший результат показала первая группа специальных продаж — 110%. Вторая группа закрыла 100% и оказалась последней, однако из-за банкротства Wangung…
Вспыльчивый директор Ким Сэун рявкнул, не дав договорить:
— Да все здесь знают, что Wangung Distribution обанкротился! Хватит. Сто процентов сделали — на этот раз прощаю. Нам Хангю! С марта лучше работай!
— Да, директор.
Нам покраснел и опустил голову.
Сидевший рядом Ли Сокчун едва заметно улыбнулся.
Он руководил первой группой специальных продаж в Тэгу.
Вторая группа занималась почти тем же самым, поэтому сравнивали их постоянно. И обе подчинялись одному непосредственному начальнику — Чон Чэгилю.
А Ким Сэун, самый высокий начальник в комнате, откинулся на спинку стула и сразу спросил то, что интересовало его больше всего:
— Так. Кто у нас первый по праздничным продажам?
— Сотрудник Хан Пёнман из второй группы. Выполнение плана — 178%.
Ким Сэун резко подался вперёд.
— Чего? Сколько процентов?
Тон звучал так, будто он сейчас кого-то отругает.
— Сто семьдесят восемь.
— Ты меня разыгрываешь? Откуда вообще может взяться сто семьдесят восемь?!
Директор нахмурился и подозрительно посмотрел на руководителя поддержки.
Нам поспешил ответить за своего сотрудника:
— Хан Пёнман полностью перестроил выкладку у клиентов и сумел закрепиться у ключевых лиц. Отсюда результат.
— А план у него какой был?
— Управленческий — сорок пять миллионов, фактические продажи — восемьдесят.
— А почему цель такая маленькая?
— Пёнман получил первых клиентов только в январе. OJT у него было всего две недели, поэтому ему дали семь небольших точек.
Ким Сэун ткнул пальцем в Нама.
— Айгу, Хангю! Ты же сам говорил, что парень толковый. И всего семь точек ему дал?
— Ну… он всё-таки впервые вышел в продажи…
— Да по нему сразу видно: что ни дай — вытянет. Ещё клиентов отдай!
— С марта как раз добавляю три.
— Всего три?
— Вместе они дают примерно пятьдесят миллионов вон продаж в месяц.
Ответ Киму не очень понравился, но он решил не давить дальше.
Распределение клиентов между сотрудниками — полномочие руководителя группы.
Даже директор бизнес-направления не должен залезать туда без крайней необходимости.
— Ладно. А сто семьдесят восемь он как сделал?
— Поразительно, но он улучшил выкладку у всех своих клиентов, и в результате каждая точка превысила план. Особенно много дал Cheil Livestock Distribution: маринады, сезонные товары и наборы с соевым маслом обеспечили превышение примерно на шесть миллионов и выполнение 167%. Плюс Пёнман сам нашёл коллективные заказы на подарочные наборы ещё примерно на семь миллионов.
На самом деле самый большой подарок ему сделал Good Supermarket: при повторном открытии туда вошло сразу около десяти миллионов.
Но Нам не стал это подчёркивать — такой объём выглядел скорее удачным стечением обстоятельств, чем чистым мастерством Пёнмана.
Ким Сэун несколько раз кивнул и повернулся к Ким Сонсу.
— Понял. Что даём лучшим по праздничным продажам?
— Первое место — сертификат на триста тысяч вон, второе — двести, третье — сто. Лучшему подразделению дополнительно оплачиваем корпоратив на триста тысяч.
И тут руководитель первой группы Ли Сокчун, всё это время сидевший с закрытыми глазами и покачивавший головой, поднял брови и сказал то, чего никто не ожидал:
— Директор, по-моему, Хан Пёнмана нужно исключить из награждения. Мы же оцениваем не просто процент. За два месяца праздничных продаж он не продал даже на сто миллионов. Для крупной корпорации странно называть такого сотрудника лучшим продажником Соллаля. Другие производители засмеют.
Причины у Сокчуна были вполне конкретные.
Ему не хотелось, чтобы награда ушла конкурентной второй группе.
А если убрать Пёнмана, четвёртый по результату Ан Киман — сотрудник его группы — поднимется в тройку.
Не то чтобы Сокчун особенно заботился о Кимане.
Просто награда подчинённого автоматически становилась и достижением руководителя.
Ким Сэун медленно кивнул.
Значит, довод он счёл по крайней мере не бессмысленным.
Нам сжал кулаки и помрачнел.
А уголок рта Ли Сокчуна едва заметно приподнялся.
Примечания переводчика:
1. 와룡 (臥龍) — «Спящий дракон», традиционное прозвище Чжугэ Ляна и образ ещё не раскрывшего себя великого таланта. В этой главе коллеги шутливо повышают Пёнмана до 비룡 (飛龍) — «Летящего дракона».
2. 80 млн вон при плане 45 млн дают 177,78%, что в тексте округляется до 178%.