Пёнман и сотрудники Пхоханского филиала забрались в туристический автобус, переполненные гордостью.
Чхве Чханхо тоже поднялся внутрь, чтобы попрощаться с командой, которой предстояла длинная дорога.
— Сегодня Пхоханский филиал был великолепен! Я уверен, что дальше именно Пхохан будет тянуть наш дивизион вперёд. А, кстати. Где та промоутерша в белых брюках, которая сегодня так разогрела вечеринку?
Ли Сунги подняла руку и встала.
— Я здесь, господин руководитель!
Пёнман представил её:
— Ли Сунги. Недавно назначена руководительницей команды промоутеров.
— А, так ты руководительница? Тогда понятно. Это не официальный приз — просто лично от меня за сегодняшнее шоу. Ха-ха-ха!
Чхве Чханхо передал ей конверт с пятьюдесятью тысячами вон, затем широко улыбнулся, показал Пхохану два больших пальца и вышел.
Автобус едва тронулся, как Ли Сунги неизвестно откуда достала бутылки соджу и закуски и начала раздавать рюмки.
Сон Гибон предложил Пёнману выпить.
— Заместитель Хан, хорошая работа. Сегодня был полностью наш день. Я давно езжу на мероприятия дивизиона, но впервые так горжусь Пхоханом.
Подвыпивший Ли Ёнсу тут же вмешался:
— Эй, старик! Лучше бы на горе не падали, а потом рассказывали. Вас заместитель Хан на спине вниз тащил. Чем тут гордиться?
Сон Гибон нахмурился.
— Айгу, вот же сопляк. Я когда сказал, что сам молодец? Я говорю, заместитель Хан молодец!
Когда автобус вышел на скоростную трассу, Ли Сунги снова превратила салон в ночной клуб.
Она вытащила Пёнмана в проход, и тот впервые показал коллегам настоящий «танец туристического автобуса».
— Вау! Наш заместитель не только по горам бегает — ещё и танцует!
— А говорят, продаёт вообще как зверь!
Пёнман наглядно доказывал принцип: кто умеет веселиться, тот умеет продавать.
Больше часа команда безумно танцевала в автобусном «клубе».
Когда машина наконец остановилась перед филиалом, люди выползали наружу почти без сил.
— Вау… Завтра всё тело развалится.
— Ноги дрожат. Я, наверное, домой на такси.
— А в ночной клуб не пойдём?
Ли Ёнсу всё ещё смотрел на Пёнмана бодрыми глазами.
Сон Гибон рядом нахмурился.
— Ёнсу, у тебя реально ещё остались силы на клуб? Молодость страшная вещь. Я домой — и сразу трупом в кровать.
Ёнсу долго уговаривал всех продолжить, но остальные единогласно отказались.
Пятьдесят тысяч от Чхве Чханхо и призовые триста тысяч решили сохранить до следующего ужина с промоутершами.
После этого все разъехались по домам.
Воины, которые сегодня вместе потели и открыли пролог будущей легенды, отправились ненадолго отдыхать перед следующим этапом строительства легендарного Пхоханского филиала.
⁂
В воскресенье утром Пёнман и Ёнхи вышли гулять по Северному пляжу.
Солнце сияло ослепительно ярко.
Ветер с моря прохладой проходил насквозь и словно прочищал тело изнутри.
Оба были в чёрных спортивных костюмах и кроссовках.
Они быстро шли по тротуару, а Ёнхи удивлённо посматривала на мужа.
— Оппа, ты совсем не устал? Вчера же на Пхальгонсан поднимался.
— Ха-ха. Мне ещё лет-то сколько? Если после одной горы утром встать не могу — это уже проблема.
В прошлой жизни он действительно лежал бы пластом.
Но эфир за ночь вернул тело к норме.
Эфир был не только энергией для необычных способностей.
При травме он ускорял заживление, а при других нарушениях быстро возвращал организм к нормальному состоянию.
Поэтому Пёнман почти не страдал ни похмельем, ни простудами, ни обычной разбитостью.
— Но вчера ты ещё и много пил, наверное?
— Ёнхи, ты хоть раз видела, чтобы я утром мучился после алкоголя?
Она задумалась.
И действительно.
Пёнман часто выпивал по работе, но ни разу не было такого, чтобы утром не мог встать или жаловался на состояние.
— Точно. Наверное, у оппы невероятно крепкая печень.
— Ха-ха. Всё благодаря дедушке.
Пёнман искренне поблагодарил деда, который наверняка и сейчас где-то в небесах занимался своим алкоголем.
Без подаренных им странных способностей откуда взялась бы такая форма?
В прошлой жизни Пёнман даже не думал тренироваться по воскресеньям.
После недели работы и алкоголя выходной превращал его в труп, который только спал дома.
Ёнхи, не знавшая секрета, сделала собственный вывод.
— Наверное, дедушка очень хорошо пил?
— Ха-ха. Очень.
Пёнман посмотрел на небо и вспомнил, как когда-то нёс пьяного дедушку домой на спине.
Возможно, тот и сейчас в загробном мире много пьёт.
Он же Небесный бог вина — чему удивляться?
Ёнхи посмотрела на деревья, уже покрывшиеся молодой зеленью, и грустно сказала:
— Этой весной я даже сакуру нормально не увидела.
— Сакуру?
— Да. Сначала магазин открывали — всё время занято. Потом по воскресеньям отдыхала, потому что уставала. А теперь цветы уже все опали.
Увидев её печальную улыбку, Пёнман задумался, нельзя ли всё-таки показать ей цветение.
И почти сразу вспомнил место.
— Ёнхи, хочешь сегодня поехать смотреть сакуру?
— Но она уже опала. Разве что в Сеуле ещё цветёт?
Ёнхи подумала о фестивале на Ёыйдо.
Но Пёнман не собирался ехать так далеко.
— В Кёнджу ещё должна быть. В комплексе Помун прохладнее, поэтому там цветение примерно на две недели позже Пхохана.
— Правда?
На лице Ёнхи одновременно появились удивление и радость.
— Конечно. Поедем к обеду. Посмотрим цветы, покатаемся на лодке по озеру Помун. Как тебе?
— Отлично!
Они ещё около часа гуляли по Северному пляжу, а затем Пёнман отвёз её в ресторан с коннамуль-хэджангуком.
Вскоре на столе появились две горячие каменные миски, над которыми поднимался пар.
В Пхохане существовало два заметных стиля супа из соевых ростков.
В одном добавляли кунжут — получалось одновременно освежающе и орехово. Такой вариант можно было попробовать в заведении по дороге от Огори к перекрёстку Намбин.
Второй стоял сейчас перед ними.
Его главное отличие — сэуджот, солёные мелкие креветки.
Вкус получался очень чистым.
Кстати, в Хвано-доне Кёнджу существовала целая улица коннамуль-кукпапа.
Там клали много кимчхи, поэтому бульон напоминал суп из кимчхи.
— Здесь так вкусно!
Ёнхи попробовала ложку бульона и счастливо улыбнулась.
Затем набрала рис и ростки одной ложкой.
Пёнман палочками взял одну белую пухлую креветку из сэуджота и положил сверху.
— Ёнхи, на каждую ложку по одной креветке. Вот главный секрет.
На каждом столе стояла маленькая баночка чистого белого сэуджота.
Если выложить немного на отдельную тарелку и добавлять по одной креветке к каждой ложке супа, получалось особенно вкусно.
Ёнхи прожевала и широко раскрыла глаза.
— Вау. Так правда ещё вкуснее.
— Купить банку домой?
Ресторан продавал свой сэуджот отдельно.
— Давай. Выглядит таким чистым и свежим.
Они хорошо позавтракали, купили баночку и вернулись домой.
Вместе приняли душ.
Пока Ёнхи сушила волосы, Пёнман включил музыку и начал молоть кофейные зёрна ручной мельницей.
Гостиная наполнилась насыщенным ароматом кофе.
Из колонок зазвучал низкий хрипловатый голос, будто эхом из глубокой пещеры.
Песня Луи Армстронга «What a Wonderful World» рассказывала о зелёных деревьях, красных розах, которые цветут для нас, и о мысли: какой же прекрасный этот мир.
Сейчас она словно выражала настроение Пёнмана.
Когда счастлив, и мир кажется красивее.
Ёнхи вышла из комнаты и мягко позвала:
— Оппа, кофе так хорошо пахнет.
— Ёнхи, выпей чашку.
— Угу, спасибо.
Яркий солнечный свет через балкон окрасил гостиную тёплым фильтром.
Если бы кто-то спросил Пёнмана, какого цвета счастье, он бы ответил: вот такого — как эта залитая мягким солнцем комната.
Сидеть на диване рядом с любимым человеком тихим воскресным утром.
Чувствовать густой аромат кофе.
Слушать прекрасную музыку.
Что ещё нужно?
Какой прекрасный мир.
Пёнману казалось, что он наконец нашёл счастье, о котором когда-то мечтал.
В одиннадцать они поехали в Кёнджу.
Оставили машину на общественной парковке в туристическом комплексе Помун и пошли вдоль озера.
Дорожка утопала в светло-розовой сакуре.
Нежный прохладный ветер гладил лица.
Добравшись до деревьев, он словно решил пошалить и резко встряхнул ветви.
Розовые цветы задрожали.
Слабые лепестки сорвались, и над парой пошёл цветочный снег.
— Вау! Оппа, как красиво!
— Ёнхи, давай сфотографирую.
Пёнман быстро открыл объектив камеры и поймал в кадр Ёнхи под падающими лепестками.
Он нажал на спуск, мысленно желая, чтобы сегодняшнее счастье навсегда осталось внутри этого снимка.
Щёлк.
Даже когда проходят годы, прекрасные воспоминания могут жить дальше.
А когда собственная память станет тускнеть, одна фотография разожжёт сегодняшний день снова.
⁂
Вторник, 14 апреля, 3 часа дня.
С самого утра шёл довольно сильный весенний дождь.
Стройная молодая женщина в светло-зелёном платье в горошек шла под голубым зонтом.
У перекрёстка Чханпхо, со стороны дороги к Тухо-дону, она остановилась перед пешеходным переходом и стала ждать зелёного.
Похоже, у неё была встреча.
Она подняла левую руку, посмотрела на часы, затем на светофор.
Через несколько секунд загорелся зелёный, и женщина ступила на переход.
В этот момент со стороны Тухо-дона быстро подлетел чёрный легковой автомобиль и повернул направо, к Чансон-дону.
Водитель словно вообще не заметил пешехода.
Машина не сбавляла скорость и неслась прямо на женщину.
Та увидела её слишком поздно.
— А-а-а-а!
БА-БАХ!
Раздался оглушительный удар.
Прохожие вздрогнули и обернулись к перекрёстку.
По голубому зонту, валявшемуся на переходе, безжалостно барабанил весенний дождь.
Но происходило что-то странное.
Чёрная машина, которая должна была сбить женщину, сама оказалась отброшена назад от перехода.
Середина капота и передний бампер были глубоко вмяты.
А женщина стояла на переходе без зонта, промокала под дождём и не могла пошевелиться от шока.
Прямо рядом с ней, там, где секунду назад никого не было, на одном колене сидел какой-то мужчина.
Его костюм намокал под дождём.
Мужчина медленно поднял голову.