Наивный Дону уже собрался разуваться и идти в комнату — всё-таки хозяйка обещала настоящий рамён. Пёнман, проживший достаточно долгую жизнь, чувствовал себя куда менее непринуждённо при мысли о том, чтобы заходить в комнату к вдове, живущей одной.
Он легонько ткнул Дону в бок.
— Ой, сегодня ещё столько дел по передаче клиентов, что засидеться не получится. Нуна, можно я в следующий раз зайду и выпью кофе, который вы сами мне приготовите?
Хон Чисук было жаль их отпускать, но удерживать занятого «младшего брата» силой она тоже не собиралась.
— Конечно. В следующий раз придёшь — нуна тебе вкусный кофе сварит!
Получив печать на акте сверки задолженности, Пёнман с Дону вышли наружу и закурили у дороги.
Дону покосился на него и недоумённо склонил голову.
— Пёнман, у вас это «нуна» так легко с языка слетает? Она же вам в матери годится.
Пёнман выпустил струю дыма и холодно посмотрел на него.
— Слушай сюда. Если хоть столетняя бабка из клиентского магазина скажет звать её нуной, я тут же начну звать её нуной. И что тут сложного? Я же не на колени встаю и не умоляю. Слышал выражение: в продажах надо и печень, и желчный пузырь вынуть да в сторонку положить?
Тридцать лет продаж!
Чего Пёнман за это время только не навидался.
И на коленях стоял. И «только спасите нас в этот раз» повторял так часто, будто это была дежурная фраза. Печень от выпивки успела обзавестись жировым гепатозом, а в желчном даже свои «реликвии» появились — камни.
И ведь он ещё легко отделался.
Среди его коллег были и умершие от рака печени, и те, кто теперь жил вообще без желчного пузыря.
Почему же тогда должно быть трудно назвать нуной женщину, которая даже не мужчина и не молодая девушка, а просто старше тебя? Пёнман искренне этого не понимал.
— Понял. Эх… Мне ещё расти и расти.
— Дону. Мы сегодня вместе объехали три точки. Ты вообще ничего не заметил?
Дону поднял глаза к небу и ненадолго задумался.
— Ну… Вы хорошо говорите, быстро соображаете и вообще выглядите очень круто… господин наставник.
По тому, что Дону так ничего и не понял, Пёнман тяжело вздохнул и медленно выпустил дым.
— Знаешь, почему продажи — сложная работа? Потому что все люди разные. К каждому нужен свой подход. И с каждым надо по-своему выстроить отношения.
— Это вообще возможно? Я же не человек с десятком личностей.
От такого ответа Пёнман сам собой вздохнул.
«И когда я из него человека сделаю?»
— Все нормальные продажники так работают. В Cheil Meat Distribution Чхве Хаксу выглядел как бандюган — я и сам говорил с ним жёстко. Госпожа Хван из Songna Super явно скучала, поэтому я налил макколи и устроил ей маленькие проводы. А Хон Чисук из Market Super хотелось мужского внимания — я сказал, что она молодая и красивая. Чего тут непонятного?
У Дону отвисла челюсть.
— А… Вот оно как?
— Именно. Ты ведь тоже способен понять, что за человек перед тобой? Вот и веди себя соответственно.
— Ха-ха… Выходит, я всё время продавал только в своём собственном стиле.
Он бессильно рассмеялся и опустил голову.
— Вот именно. Характер человека быстро не поменяешь, поэтому считай это актёрской игрой. Представь ключевого человека у каждого клиента и заранее прокрути в голове, как с ним лучше разговаривать. Делай такую мысленную репетицию.
— Понял. Спасибо! Пёнман, вы мой учитель. Учитель продаж!
Слова Пёнмана и впрямь произвели на Дону сильное впечатление. Он решил считать его настоящим наставником. Ну и что с того, что они ровесники?
— И ещё, Дону. С женщинами никогда не рассуждай о возрасте и, ради всего святого, не говори им: «Да вы же толстым слоем накрасились». Усвоил?
— А… Да! Больше не буду.
Дону понятия не имел, почему именно так нельзя, но послушно кивнул и посмотрел на часы.
— Пёнман, тут рядом есть отличное место с ячменным пибимпапом. Пойдёмте поедим. Я угощаю.
— Само собой, ты угощаешь. Знаешь, сколько бы с тебя содрали в специализированной академии продаж?
— Что? Такие академии существуют?
— Нет. Поэтому и дорого.
Дону фыркнул, но через секунду снова прокрутил услышанное в голове. А ведь в своём роде логика была безупречной.
— И правда. Тогда я ещё дёшево отделался! Ха-ха!
Из благодарности он решил хотя бы заказать Пёнману дополнительную яичницу.
Хозяйка щедро положила в огромные миски ячменный рис. С мисками в руках мужчины подошли к стойке, где отдельно лежала зелень и овощи, и набрали всё, что хотелось.
Папоротник, соевые ростки, шпинат, салат из редьки, грибы, тыква, стебли водорослей, чвинамуль, молодые листья периллы — а сверху ещё по две глазуньи.
Дону, не забыв о своей благодарности, заказал яйца дополнительно.
Когда сверху посыпали кунжут и полили всё кунжутным маслом, от орехового аромата Пёнман невольно сглотнул. Уж это точно не дешёвая китайская подделка — кунжут явно местный.
Пёнман любил острое и бухнул в миску полную ложку кочхуджана. Дону ограничился половиной.
Еды было столько, что даже перемешивать оказалось тяжело.
Пёнман быстро бросил попытки добиться идеальной однородности и принялся есть как получилось. Будто хозяйка овощи не бланшировала, а в мёде варила — пибимпап был просто объедение.
Он похвалил Дону за находку и решил, что ещё не раз сюда вернётся.
После обеда они спустились в подвальную табан — Пёнман собирался продолжить урок продаж.
Они сели друг напротив друга перед чашками кофе, в которых самого кофейного аромата почти не чувствовалось.
Пёнман любил горячий американо, поэтому здешний кофе воспринимался скорее как сладкая водичка. Но это ведь тот самый кофе из старых табанов. Он пил уже не столько вкус, сколько собственные воспоминания.
Дону принялся рассказывать о клиентах.
Управляющий, который всякий раз требует ещё скинуть цену. Магазин, выпрашивающий промоакцию с подарками. Владелец, требующий безумный объём бонусного товара…
Пёнман слушал, мгновенно находил ошибки и указывал на них. А там, где Дону никак не мог придумать решение, на месте предлагал рабочий выход.
Дело было не только в тридцатилетнем опыте продаж. В прошлой жизни Пёнман проделывал такое постоянно.
Когда он уже был главным менеджером, несколько лет преподавал внутренний курс под названием «Sales Master».
Этот курс предназначался для сотрудников, получивших повышение до менеджера, а его главным событием становились последние два часа.
Слушатели приносили реальные рабочие проблемы, а преподаватель по очереди разбирал каждую: либо предлагал решение, либо хотя бы показывал, в какую сторону копать.
Такое обучение мог вести далеко не каждый. Пёнмана не зря называли богом продаж.
Поэтому разбирать с Дону реальные случаи один за другим для него было привычным делом.
Все два часа Дону то и дело ахал, смотрел на Пёнмана с неподдельным уважением и едва не аплодировал каждому ответу. Точно как участники тех старых курсов.
Те после занятий тоже подходили пожать ему руку и поднимали большой палец.
До офиса Дону довёз своего наставника почти торжественно. Выйдя из машины, Пёнман посмотрел вслед снова отправившемуся в поля ученику и усмехнулся.
— Один толковый ученик десятерых батраков стоит! Ха-ха-ха!
В три часа дня на втором этаже офиса оставались в основном сотрудницы внутренней поддержки и сама группа поддержки. Всё-таки это отдел продаж — остальные в такое время разъезжали по клиентам.
Пёнман как раз собирался взять кофе из автомата в комнате отдыха, когда вошёл незнакомый мужчина.
Круглолицый, лет под сорок, с вечной озорной искоркой в глазах.
— Здлавствуйте! Вижу вас пелвый лаз. А я тут… подлабатываю.
Не «первый раз», а «пелвый лаз».
Этот короткий язык Пёнман и спустя тридцать лет помнил отлично.
«Так вот где он пропадал. Наконец-то объявился».
Прозвище — Альба.
Разумеется, никаким временным работником он не был. Стоило появиться новичку, как этот человек возникал из ниоткуда, представлялся подработчиком и начинал разыгрывать жертву.
Потом раскрывал настоящую личность и ещё месяцами цеплялся к каждой глупости, которую успел сказать новичок.
Младший менеджер тэгуского филиала Ли Дэук — тот самый «Альба».
Он вернулся из зарубежной поездки и сегодня впервые встретился с Пёнманом.
Пёнман пару секунд прикидывал, как бы отыграться за прошлую жизнь.
— Вот как? Только насколько я знаю, никаких временных работников у нас сейчас нет. Так кто вы на самом деле?
В прошлой жизни он ещё ничего не понимал в компании и поверил Ли Дэуку без вопросов. Теперь номер не пройдёт.
— Я сегодня пелвый день. В тэгусском филиале заказов много, меня послали тут товал поглузить…
Пёнман слушал его шепеляво-картавую речь и изо всех сил не смеялся. Сам Ли Дэук тоже едва сдерживал ухмылку, уже предвкушая удачный розыгрыш.
— Тогда тем более вам нельзя самовольно заходить в офис. Ждите в комнате отдыха на первом этаже. А сейчас прошу выйти отсюда.
Пёнман совершенно по инструкции выставил постороннего за дверь, но Ли Дэук с невозмутимой физиономией нажал на автомате кнопку молочного кофе.
— Я уж вошёл… Мозно хоть кофейку выпить и потом уйти?
Обычно новенькие на этом месте махали рукой: мол, пейте. После чего Ли Дэук раскрывался и принимался читать им нотацию.
«Эй! Нельзя так обращаться с посторонним, который без разрешения вошёл в офис! Ты вообще из какой группы? Тебя что, элементарным вещам не учили?»
Но вместо этого Пёнман покраснел от нарочитого гнева и рявкнул:
— Нельзя. Уходите немедленно, пока я охрану не вызвал!
На секунду Ли Дэук растерялся, но тут же снова расплылся в озорной улыбке.
— И-хи-хи-хи! Эй, ты ведь новичок из второй группы спецпродаж? Я младший менеджел Ли Дэук из тэгуского филиала!
Он с удовольствием уставился на новичка, ожидая, как тот сейчас испугается и начнёт извиняться.
Вместо этого Пёнман ещё сильнее нахмурился.
— Вы что несёте? Издеваетесь? Только что сами сказали, что подрабатываете. И насколько мне известно, в тэгуском филиале человека вроде вас нет. Хватит мошенничать — выходите!
— Да пллавда я! Выйдем, Кёнлани сплосим!
«Кёнлани» — это он так называл сотрудницу тэгуского филиала Чхве Кёнран.
— Нечего тут спрашивать. На выход.
— Вот же тип! Совсем людям не велит!
Разозлившийся Ли Дэук распахнул дверь комнаты отдыха, высунул голову и заорал:
— Кёнлани! Иди сюда и объясни ему, кто я такой!
С вздувшейся на лбу жилой и раздувающимися ноздрями он дождался Чхве Кёнран.
Через минуту дверь открылась. Чхве Кёнран остановилась на пороге и раздражённо уставилась на него.
— Чего вам? Я вообще-то занята!
— Я ему говолю, что я младший менеджел Ли Дэук из тэгуского филиала, а он не велит! Подтвелди мою личность!
Чхве Кёнран прищурилась и упёрла руки в бока.
— Младший менеджер Ли, вы опять за своё? Опять сказали новичку, что вы временный работник?
О его розыгрышах в кёнбукском филиале знали уже почти все.
Пёнман подошёл ближе к Ли Дэуку, готовясь нанести шутнику последний удар.
Примечания переводчика
1. 다방 (табан) — корейская кофейня старого типа. Помимо кофе и чая, такие заведения долго служили местом встреч и деловых разговоров; к 1990-м их постепенно начали вытеснять современные кофейни.
2. 아르바이트 — «подработка, временная работа»; разговорное сокращение 알바 («альба») стало прозвищем Ли Дэука из-за его любимого розыгрыша.