Пёнман вернулся к своему месту, забрал сумку и вышел из компании.
Прямо у главного входа какой-то мужчина проводил одиночный пикет. В одной руке он держал ручной мегафон, в другой — плакат.
Пёнману не давала покоя мысль, что именно сегодня этот человек внезапно решил начать протест.
«Может, его тоже Snowman подговорила?»
Он подошёл к мужчине и достал из сумки бутылочку Bacchus.
— Можно узнать, из-за чего вы протестуете?
Наполовину облысевший мужчина подозрительно покосился на сотрудника CJ. Но от криков у него пересохло горло, поэтому Bacchus он всё-таки взял.
— Вы из CJ?
— Да. Я занимаюсь продажами прямым B2B-клиентам.
— Хм! Понятно. А я держу в Сувоне дистрибьюторскую компанию по прямым продажам.
Пёнман чуть склонил голову.
Он ещё недавно возглавил подразделение прямых продаж и действительно не успел побывать у всех дистрибьюторов. Но не существовало владельца дистрибьюторской компании, который торговал с CJ и при этом не знал бы, что знаменитый народный герой Хан Пёнман — директор их подразделения.
А этот мужчина его не узнал.
Тот открутил крышку и залпом выпил Bacchus. Пёнман спросил, заметив, что взгляд мужчины слегка поплыл:
— Так почему вы всё-таки протестуете?
Мужчина понизил голос, чтобы окружающие не услышали правду.
— Меня продавец из Snowman нанял. Неделю постою — пять миллионов вон. Если журналисты приедут и я дам интервью, ещё пять миллионов. Дурак я, что ли, отказываться?
Вот оно что.
Случайностей в мире не бывает настолько много.
Сегодня одна за другой вышли статьи, порочащие CJ. Это не могло быть совпадением. И внезапно появившийся у ворот компании протестующий тоже явно возник здесь не случайно.
— Вы действительно наш дистрибьютор?
— Продукцию CJ иногда беру, если цена подходит, но в основном торгую маслом Snowman и Dalpyo.
Дистрибьюторы прямых продаж не работали эксклюзивно с одним производителем. Большинство брало товар сразу у нескольких производителей. Но даже с учётом этого мужчина явно не относился к постоянным партнёрам CJ.
Пёнман достал ещё одну бутылочку Bacchus и протянул владельцу дистрибьюторской компании.
— Когда приедут журналисты, не врите. Скажите им ровно то, что только что сказали мне. Удачи вам!
Убедившись, что тот взял напиток, Пёнман направился к машине у обочины. Водитель Ким вышел и открыл заднюю дверь.
— Ким-ним, в правительственный комплекс Квачхона.
Первым делом Пёнман собирался разнести Комиссию по справедливой торговле.
Он не знал, сколько там кому заплатила Snowman, но сначала нужно было заставить комиссию двигаться. Только тогда Snowman получит настоящий удар.
На первом этаже здания Комиссии находилась небольшая зона отдыха.
Пёнман спешил, поэтому купил в автомате два кофе и стал ждать Хон Инпхё — следователя комиссии, который принимал его заявление.
Вскоре появился Хон Инпхё в чёрном костюме и синем галстуке. Он вошёл с улыбкой.
— Ха-ха, если у вас были вопросы, можно было просто позвонить. Зачем было приезжать лично?
Почему-то Пёнману его смех показался насмешкой.
— Что сейчас происходит с моей жалобой?
Хон Инпхё снова засмеялся, будто хотел спрятать правду за смехом.
— Ха-ха, господин Хан Пёнман, вы подали её всего несколько дней назад. Не рановато спрашивать? Только где-то на следующей неделе решат, начинать расследование или нет.
Какое ещё «решат», если он передал им настолько явные доказательства?
Достаточно прослушать запись, и совершенно очевидно, что в торговых отношениях имело место несправедливое давление. Значит, надо сразу выходить на проверку.
Явно что-то шло не так.
Пёнман кивнул и указал на приготовленный кофе.
— Видимо, вы очень заняты. Выпейте хотя бы кофе перед возвращением.
Хон Инпхё снова хохотнул и взял бумажный стаканчик.
— Ха-ха, спасибо.
Да какое там спасибо.
Словно действительно куда-то ужасно спешил, Хон Инпхё выпил горячий кофе залпом, почти не отрывая стакан от губ. Как только он поставил стаканчик, Пёнман тут же спросил:
— Какой ублюдок тормозит мою жалобу?
Попавший под проклятие Хон Инпхё ответил без утайки:
— Заместитель председателя Хам Чонсу.
— С какой стати?
— Похоже, он родственник председателя Snowman Хам Пёнъика.
«Сволочь!»
— Что нужно сделать, чтобы по моей жалобе всё-таки начали расследование?
Не знаешь — спроси. Если проблема возникла внутри Комиссии по справедливой торговле, быстрее всего решение подскажет тот, кто там работает.
И Хон Инпхё действительно знал ответ.
— Нужно напрямую доложить председателю комиссии.
— Отлично. Тогда прямо сейчас иди к председателю, покажи ему мою жалобу, объясни ситуацию и добейся, чтобы проверка началась сегодня же. Понял?
Ставший верным псом Пёнмана Хон Инпхё ответил голосом новобранца на плацу:
— Есть! Сегодня обязательно добьюсь выезда на проверку!
— Хорошо. Иди.
Чтобы прорваться через нынешний кризис, Пёнман решил не беречь свои способности.
Проклятый Хон Инпхё, вынужденный говорить правду и подчиняться словам Пёнмана, глубоко поклонился и вышел из зоны отдыха.
Следующей точкой стал старый ресторан тонкацу в Ёксамдоне.
Было обеденное время, Пёнман проголодался, но сейчас ему было не до еды. Он приехал сюда потому, что узнал: именно здесь обедают люди, с которыми ему обязательно нужно встретиться.
Ещё из машины Пёнман позвонил Чхве Чэёну из PR и попросил выяснить, где сегодня обедают журналисты, с которыми он встречался в прошлый раз.
Они освещали одну и ту же отрасль и обычно ходили группой, поэтому часто и ели вместе.
Именно эти ублюдки сейчас сидели в ресторане.
На столе перед пятью журналистами стояли огромные порции тонкацу, мисо-суп и пиво.
Пёнман взял пустой бокал и подошёл к ним.
— Ох ты ж! Все наши уважаемые журналюги сегодня в сборе! Ха-ха-ха!
Журналисты вздрогнули.
— А! Господин Хан Пёнман!
— Вы-то здесь откуда?
Пёнман взял бутылку и налил себе пива.
— Слышал, здесь хорошее тонкацу. Проезжал мимо и решил пообедать, а тут вы. Угощусь у вас одним бокалом. Ха-ха! Ну что, выпьем?
Журналисты растерянно подняли бокалы.
— Тяжёлая у вас работа. Даже статьи нельзя публиковать по своему желанию!
— Ха-ха… ну…
От колкой фразы Пёнмана все занервничали. Он посмотрел на одного из них.
— А журналист Ким Кичхун из «Хансон Ильбо», оказывается, умеет печатать всё наоборот. Вот талант.
Лицо Ким Кичхуна перекосилось.
— Ничего не мог поделать.
Пёнман понимающе кивнул.
— Ха-ха, я всё понимаю. Давайте лучше выпьем и расслабимся. Все вместе — за здоровье!
Бокалы столкнулись, журналисты выпили.
Пёнман медленно опустошил свой бокал. А затем улыбка исчезла с его лица, и он холодно посмотрел на выпивших пиво журналистов.
— Быстро доедайте тонкацу и возвращайтесь каждый в свою редакцию. Статью, которую я просил, опубликуйте любыми средствами. А всю ложь, вышедшую сегодня про CJ и про меня, исправьте и выпустите опровержения.
Журналисты одновременно опустили головы, словно получили приказ.
— Да, понял.
— Я выпущу материал даже в обход редактора.
— Если не получится в газете, выложу хотя бы в интернете.
Пёнман посмотрел на только что заговорившего Ким Кичхуна.
— Сделайте так, чтобы получилось. И в интернете тоже публикуйте.
— Есть, понял!
— Кстати. Среди вас есть тот, кто написал статью обо мне и Син Ынха?
Круглолицый мужчина в очках поднял руку.
— Да. Это я.
— Из какой вы газеты?
— Чо Ханхо, «Хансон Спортс».
— Мужчина на фотографии рядом с Син Ынха — действительно я?
— Нет. Это менеджер госпожи Син Ынха.
Чо Ханхо произнёс правду без малейшей паузы.
— Да вы издеваетесь… Тогда зачем вы написали такую статью?
— PR-служба Snowman попросила.
Пёнману просто нечего было сказать.
Знал всё как есть — и всё равно написал эту дрянь!
Пёнман медленно обвёл журналистов взглядом.
— Все слышали? Мужчина на фото — не я, а менеджер Син Ынха. Сегодня же быстро выпустите и это. И не забудьте написать, что журналист «Хансон Спортс» Чо Ханхо сознательно сфабриковал материал по просьбе PR-службы Snowman.
Все опустили головы и ответили. Даже сам Чо Ханхо.
— Да, поняли!
Остальных журналистов Пёнман дополнительно наказывать не стал. Они тоже были виноваты, но в корпоративной жизни иногда приходится делать то, чего сам не хочешь. На этот раз он решил их отпустить.
Но журналюгу, который попытался разрушить с таким трудом созданную счастливую семью, Пёнман простить не мог. Поэтому велел написать статью с настоящим именем Чо Ханхо, чтобы тому больше не нашлось места в журналистике.
Пёнман ушёл из ресторана, даже не притронувшись к тонкацу.
Он был голоден, но аппетита не было. Да и сидеть сейчас за столом он не мог себе позволить.
Обед он заменил двумя бутылочками Samppuri, лежавшими в машине, и помчался в Snowman Ramen.
После обеда комнаты для переговоров были заняты, и свободного места не оказалось.
Мун Чхонгё, похоже, хотел многое сказать и велел подняться прямо к нему.
Корпоративная культура Snowman всё ещё оставалась старомодно-авторитарной: кабинет старшего исполнительного директора представлял собой полностью закрытую комнату.
Едва Пёнман вошёл, Мун Чхонгё нахмурился и сразу начал ругаться.
— Трусливый ублюдок, доволен теперь? Тайком записал наш разговор, а потом с этой записью пошёл в прессу и ещё в Комиссию нажаловался!
Пёнман даже не поздоровался. Подошёл и без предупреждения врезал кулаком в выпирающий живот Мун Чхонгё.
— Кх!
— А ты для начала получишь!
Правая рука Пёнмана, усиленная слабой «Силой гор», молниеносно двинулась снова. Пока Мун Чхонгё согнулся, держась за живот, ладонь Пёнмана хлестнула его по левой щеке.
Шлёп!
— А ты сам что хорошего сделал? Всё это началось из-за того, что устроил ты!
Мун Чхонгё прикрыл ладонью горящую щёку и выпучил глаза.
— Ах ты…
Левый кулак Пёнмана тут же врезался ему в открытый бок.
— Кхе-эк!
Мун Чхонгё согнулся и захрипел, будто задыхался.
Пёнман взял со стола стакан с водой, а другой рукой схватил Мун Чхонгё за волосы и поднял его голову. Затем вылил воду ему в лицо.
— Я приехал, потому что тебя уже просто невозможно оставить в покое.
На самом деле, если Комиссия начнёт расследование и выйдут статьи о злоупотреблениях Snowman, карьере Мун Чхонгё и так конец.
Но Пёнман не мог просто отпустить человека, доведшего всё до такого состояния.
— Проведёшь пресс-конференцию и скажешь, что требовать это от CJ приказал председатель Хам. И что ложные статьи про CJ и про меня тоже заказал председатель Хам. Понял?
Мун Чхонгё получил в лицо воду, на которую легло проклятие подчинения. Несколько капель уже попали ему в рот.
— Да. Понял.
Выйдя из Snowman Ramen, Пёнман направился в Pureunmul.
Он вспомнил самодовольную физиономию Сон Чуёна. Сегодня Пёнман собирался стереть с неё всю спесь.
Но Сон Чуён встречаться не захотел.
Пёнман звонил ему ещё по дороге, однако тот вообще не брал трубку. Попросил другого человека связаться — в ответ пришла чушь, будто Сон Чуён слишком занят и времени на встречу нет.
Несмотря на это, Пёнман всё-таки приехал на завод Pureunmul.
Сначала он подумывал проклясть охранника и пройти прямо в офис. Но вскоре покачал головой.
— И что мне даст, если я его просто пару раз ударю? Пусть лучше хорошенько помучается.
Пёнман ушёл в курилку у края территории, закурил и стал наблюдать за главными воротами.
Через некоторое время к заводу подъехала автоцистерна. На баке отчётливо красовался логотип Asia Milling.
Пёнман сделал ещё несколько затяжек и бросил окурок.
А затем широким шагом направился к цистерне, ожидавшей разгрузки.