Утром четырнадцатого сентября Ли Чиюну позвонили из закупок TPC.
Но не Чхве Юнсик, младший менеджер, который обычно отвечал за муку, а его заместитель Пак Сонъу.
С самого утра тот выдал новость, от которой земля уходила из-под ног.
— Похоже, нам придётся прекратить закупку муки. Уже доставленные остатки, пожалуйста, заберите как можно быстрее.
Ли Чиюн почувствовал себя так, будто получил удар спросонья.
Без объяснений, сразу — прекращаем сделку?
— Что? Как можно вот так в одностороннем порядке прекращать поставки? Переключите, пожалуйста, на младшего менеджера Чхве.
Чхве Юнсик из закупок TPC был университетским сонбэ Ли Чиюна. Именно благодаря ему сделка с TPC вообще стала возможной.
Пак Сонъу не переключил звонок и тихо, холодно ответил:
— Приказ председателя. А младшего менеджера Чхве внезапно перевели на завод. Говорят, как раз из-за того, что он принял муку CJ.
Это был уже второй удар молнии подряд.
— Что? Чхве Юнсика перевели на завод?
— Да. Поэтому и я ничего не могу сделать. Председатель приказал прекратить сделки и вернуть товар. Что я могу против этого? Пожалуйста, просто заберите остатки побыстрее.
Ли Чиюн ещё немного расспросил о ситуации и бессильно отключился.
Затем доложил руководителю своей команды Юн Чханхо.
— Что?! Да эти ублюдки из TPC вообще умеют нормально работать? Мы что, капустой на базаре торгуем? Сами сказали «давайте работать», а теперь без причины «не хотим»? Они нас за игрушку держат?
Юн Чханхо только ругался.
А Ли Чиюну хотелось услышать от руководителя хотя бы какой-то вариант решения. Что делают в таких случаях?
— Руководитель, неужели вообще ничего нельзя придумать? TPC мы пробивали с огромным трудом. Просто так прекратить сделку ужасно обидно.
Юн Чханхо покачал головой.
— Ха! Если сам председатель приказал разорвать сделку, что я сделаю? Вот если бы директор подразделения — тогда другое дело.
Решения он не предложил, зато хотя бы честно признал предел собственных возможностей.
— Думаете, директор сможет что-нибудь сделать?
— Директор — бог продаж. Сколько раз он вытаскивал вещи, которые вообще казались невозможными? Если кто и найдёт способ, то Хан Пёнман.
В почти погасших глазах Ли Чиюна снова появился свет.
«Бог продаж… Точно. Директор Хан, может быть, действительно сумеет решить и это».
— Понял. Тогда я пойду поговорю с директором.
Как только Ли Чиюн отошёл, сотрудники команды зашептались.
— Слышал? В прошлом месяце так хвастался, что завёл муку в TPC, а теперь и месяца не прошло — сделку закрывают.
— Наверняка и это через центр заказов получил. Продавцу ногами работать надо, а он только хитрости ищет. Откуда тогда нормальному мастерству взяться?
Зависть и ревность превращали реальные усилия Ли Чиюна в «хитрость».
В это же время Ли Сынхо докладывал вице-президенту Ким Чинхвану о другой важной проблеме.
— Dongsim сообщила: требует остановить продажи нашего удона с кат-кимчи.
Лицо Ким Чинхвана мгновенно изменилось. Ещё недавно мягкий взгляд стал острым.
— Что это значит? Почему они требуют снять продукт?
Ли Сынхо с неловкостью повторил услышанную причину.
— Удон с кат-кимчи стал брендом номер один в категории охлаждённой лапши, и продажи рамена у Dongsim заметно упали. Они заявили: если мы не прекратим продажи удона с кат-кимчи, прекратят покупать у нас муку.
Ким Чинхван вытянул губы.
— Вот ведь… Совсем неприятно. Dongsim сейчас наш крупнейший покупатель муки?
— Да. Тысяча пятьсот тонн в месяц.
Раньше было девятьсот тонн, но после истории со Snowman объём муки CJ вырос до тысячи пятисот тонн в месяц.
Ким Чинхван немного подумал и кивнул, приняв решение.
— Я схожу к президенту и доложу. Другого выхода нет. Муку продавать всё равно нужно.
— B2C просто так это не проглотит.
Удон с кат-кимчи продавало направление пищевых продаж пищевого бизнес-сектора.
Оно не относилось к сырьевому бизнес-сектору, которым руководил Ким Чинхван.
— Конечно, не проглотит. Но сравни стабильные тысячу пятьсот тонн муки каждый месяц и удон, который хорошо продаётся только зимой. Объёмы несопоставимы. Для компании правильнее пожертвовать удоном.
Ким Чинхван считал своё решение не эгоистичным.
По его мнению, ради большего нужно было пожертвовать меньшим.
Тем временем Ли Чиюн пришёл к Пёнману.
Обычно уверенное лицо теперь выглядело так, словно человеку только что сообщили о разрыве отношений.
Он заговорил с последней надеждой:
— Директор, пожалуйста, помогите мне.
Пёнман удивлённо посмотрел на него и дружелюбно спросил:
— О! Ли Чиюн. Чем помочь?
— TPC хочет прекратить закупку нашей муки.
— Что? Как это? Мы же и месяца не успели туда поставлять!
Голос Пёнмана поднялся. Неожиданная новость едва не выбила его из равновесия.
— Председатель Хо обходил завод, увидел нашу муку, пришёл в ярость и приказал немедленно прекратить сделку.
— Вот же старик… Председатель огромной компании, а ведёт себя мелочно.
Ли Чиюн продолжил почти со слезами:
— В последнее время сотрудники и так плохо ко мне относятся. Если теперь ещё и TPC сорвётся, будут ругать ещё сильнее.
Ли Чиюн слышал, как о нём судачили. И уж он-то не мог не заметить, что коллеги начали смотреть иначе.
Пёнман не понимал.
Почему вообще плохо относиться к сотруднику, который хорошо продаёт и полезен подразделению?
— Это ещё почему? За что тебя не любят?
— Я рассказал про способ увеличивать продажи, которому вы меня научили.
— Ты рассказал? Я же просил никому не говорить.
— Простите. На пьянке меня всё спрашивали, и я проговорился.
Вода уже пролилась. Ничего не вернёшь.
Ли Чиюн поспешил объяснить, чтобы и Пёнман не решил о нём плохо.
— TPC вообще не имеет отношения к центрам заказов. В закупках работает мой университетский сонбэ. Я постоянно с ним встречался, просил, убеждал, и только поэтому сделка состоялась. Фух… Из-за этой истории его теперь перевели на завод.
Он опустил голову, в глазах стояли слёзы.
Пёнман некоторое время думал, как решить проблему.
Чтобы вернуть сделку, нужно встретиться с председателем Хо.
Уговорить его — ладно. Если словами не получится, всегда можно попробовать проклятие.
Но главная трудность была ещё раньше: как вообще попасть к председателю Хо?
Пёнман честно сказал, что думает.
— Я хочу помочь, но не знаю, как встретиться с председателем Хо. Если просто заявлюсь к нему, он не тот человек, который меня примет.
Ли Чиюн сейчас хватался за любую соломинку.
Раз директор согласился помочь, способ организовать встречу он обязан найти сам.
— Я придумаю. Пожалуйста, помогите мне хотя бы один раз, директор.
Пёнман кивнул.
Если не помогать такому заряженному сотруднику, кому вообще помогать?
— Хорошо. Только обеспечь мне встречу с председателем Хо. А дальше я уж как-нибудь уговорю его снова принимать нашу муку.
— Спасибо! Я обязательно найду способ.
В почти потухших глазах Ли Чиюна снова загорелся свет.
«Директор и правда другой. Руководитель команды только разводил руками, а директор уверен: если встретится с председателем Хо, сумеет решить проблему».
Ли Чиюн глубоко поклонился, вложив в этот жест уважение и благодарность.
Выходя от Пёнмана, он снова дал себе слово:
«Как свести директора с председателем Хо? Для начала поеду в TPC и буду искать. Нет — не просто искать. Каким угодно способом создам возможность».
На следующий день президент CJ Ким Суджин созвал совещание.
На нём присутствовали и пищевые продажи, и сырьевой бизнес-сектор.
Просторный зал для руководителей.
Во главе стола сидел президент Ким Суджин.
Справа — Ким Чинхван, Ли Сынхо и Хан Пёнман от сырьевого сектора.
Напротив — вице-президент Пак Чину, руководитель стратегии продаж Квак Чэхо и директор дискаунтерного подразделения Ём Чхонхи от пищевых продаж.
Всех троих со стороны B2C Пёнман знал лично.
Пак Чину встретил его ещё в спецпродажах Тэгу и когда-то вызвал в Сеул. После этого руководил дискаунтерным подразделением, а когда Мун Чхонгё вылетел, поднялся до главы всего направления продаж.
Однокурсница Ём Чхонхи теперь возглавляла дискаунтерное подразделение.
Квак Чэхо, который в Тэгу отвечал за E-Mart, перебрался в Сеул и стал руководителем стратегии продаж.
Ким Суджин обвёл всех властным взглядом и начал.
— Повестка уже всем известна. Нужно решить: прекращаем продажи удона с кат-кимчи или отказываемся от поставки муки Dongsim.
Пак Чину, заметно располневший с прежних времён, скривился и громко возразил:
— Президент, наш удон с кат-кимчи — бренд номер один в охлаждённой лапше. И вы предлагаете прекратить его продавать? Разве это вообще разумно?
Голос был громким, но ругать его за это никто не собирался. Любой на месте главы пищевых продаж говорил бы так же.
Одна бровь Ким Суджина дёрнулась, однако он продолжил спокойно.
— Думаете, я этого не знаю? Но Dongsim покупает у нас тысячу пятьсот тонн муки в месяц. Даже при первом месте удона по доле рынка по выручке и прибыли вещи несопоставимы. Пак Чину, представьте, что вы президент компании, и решите с этой позиции. Не думайте только о своей организации.
Даже Пак Чину понимал, что логика верная.
Но поведение Dongsim — точнее, откровенная угроза — бесило.
И сколько вообще охлаждённый удон может отъедать у рамена, чтобы выставлять такие требования?
Пак Чину посмотрел на Пёнмана, который когда-то работал под ним.
Хан Пёнман, которого он знал, был человеком с сильным чувством справедливости.
Народный герой всё-таки.
Пак Чину ожидал, что тот не станет просто прогибаться под Dongsim.
— Директор Хан, а ты как думаешь? Правильно будет поддаться на шантаж Dongsim Ramen?
Пёнман ещё до встречи долго думал над вопросом.
С его позиции, конечно, лучше было прекратить удон с кат-кимчи и сохранить муку Dongsim.
Но требование Dongsim было чистейшим злоупотреблением силой.
Просто проглотить такое гордость Пёнмана не позволяла.
— Я сам съезжу в Dongsim Ramen и поговорю.
Ким Чинхван наклонился вперёд. Такого возражения от человека своей стороны он не ожидал.
— О чём именно собираешься говорить? Dongsim вполне ясно высказала требование.
Пёнман спокойно и уверенно ответил:
— Нужно хотя бы указать им, что требование несправедливо. Каким бы сильным покупателем ни была Dongsim, запрещать нам продавать собственный продукт — это против деловой этики.
Пак Чину сразу оживился.
Пёнман встал на его сторону — словно к нему пришло подкрепление целой армии.
— Вот! Именно это я и говорю! Есть же предел даже для наглости. Что за бредовое требование от огромной компании?
Ли Сынхо, нахмурившись, задал жёсткий вопрос:
— Директор Хан, мы можем позволить себе потерять поставки муки Dongsim?
Пёнман твёрдо покачал головой.
— Нет. Dongsim даёт четырнадцать процентов всей нашей продажи муки. Сделку нужно сохранить любой ценой. Если заставят выбирать только одно, я тоже выберу муку. Но сказать то, что нужно сказать, всё равно необходимо.
Кто мог запретить Хан Пёнману говорить?
Люди, знавшие, что он уже творил раньше, подумали почти одно и то же.
«Так Dongsim тоже не закончит как Snowman?»