Все ещё не могли прийти в себя после того, как новичок провёл совещание с уверенностью человека, который делал это всю жизнь.
Пёнман за считаные минуты раздал поручения и уже собирался закрыть совещание, чтобы все скорее готовились к выезду.
И ровно в тот момент, когда слова «совещание окончено» почти сорвались с языка, его осенило.
«Точно. Сейчас я не начальник отдела. Я новичок».
Вести совещание он начал машинально — привычка за десятилетия. Но завершать его всё-таки должен руководитель.
Пёнман мгновенно изменил окончание фразы и спросил у Нам Хангю, можно ли на этом закончить. Только тогда тот наконец пришёл в себя и кивнул.
Ку Ильсон всё ещё сидел с раскрытым ртом, будто нижняя челюсть вот-вот упадёт на стол. Наконец он поднял большой палец.
— Ого! Да что ты вообще за новичок такой? Идею придумал, совещание провёл, обязанности всем раздал! Ты кто вообще?
«Вице-президент, придурок. Вице-президент, который по несколько совещаний в день проводил».
Но вслух Пёнман, конечно, сказал другое.
— Я «Троецарствие» больше двадцати раз перечитал. Ха-ха.
— Двадцать раз? Тогда ты у нас прямо Чжугэ Лян!
Вторая жизнь началась — какой ещё Чжугэ Лян? Пора не Спящим Драконом быть, а Летящим!
Отшутившись, Пёнман вышел из переговорной и занялся актом возврата оборудования.
Компания обычно предоставляла оборудование торговым точкам надолго, и возвращали его крайне редко. Поэтому акты передачи существовали, а готовой формы возврата — нет.
Тем временем Нам доложил директору бизнес-направления. Через несколько минут другие подразделения получили приказ всеми силами помогать второй группе специальных продаж Тэгу.
Чхве Сокчхоль отправился в логистический центр просить машины. Начальник центра отказал. Чхве устроил скандал, швырнул телефон и в итоге добился своего: часть доставок перенесли, а группе выделили шесть машин.
Пёнман передал Нам Хангю подготовленные акты возврата с печатью компании и, на всякий случай, добавил:
— Другим группам тоже скажите брать только дорогое. Иначе вся сегодняшняя беготня пойдёт коту под хвост.
Нам смотрел на него так, будто перед ним стоял сын, которым отец безумно гордится.
Пёнмана этот взгляд раздражал, но что делать? Оставалось терпеть.
— Ха-ха-ха! Спасибо, Пёнман. С этим я сам разберусь. А если сегодняшняя операция удастся, я лично угощу тебя обедом.
Кому в наше время нужен бесплатный обед? Пёнману требовалось совсем другое.
— Не надо обеда. Лучше потом хорошую служебную оценку поставьте. Ха-ха!
Нам Хангю вытаращился на чудовище-новичка, который на второй день работы уже торговался за оценку эффективности.
— О-оценку?..
В этот момент дверь распахнул Ким Тону.
— Менеджер! Пёнман! Машины уже внизу, давайте быстрее! Быстрее!
Нам и Пёнман поспешили на парковку.
Вторая группа специальных продаж разделилась между двумя машинами и отправилась к самому дальнему магазину Wanggung Distribution — филиалу Хвангым.
Магазин находился в Хвангымдоне района Сусон, неподалёку от начальной школы Хвангым.
Под зелёной вывеской вход в подвальный торговый зал был закрыт синей металлической роллетой.
Перед ней стояли двое полицейских. В стороне небольшими группами толпились сотрудники компаний-поставщиков.
Выйдя из машин, люди второй группы собрались у телефонного столба и стали наблюдать.
Тут к полицейским решительно направился бородатый мужчина — едва ли не половина его лица скрывалась под чёрной растительностью.
Он перебросился с ними несколькими словами, затем ткнул пальцем в сторону одного из полицейских и заорал так, чтобы слышали все:
— Я сюда тофу поставляю! Этот гад кинул меня на два миллиона вон — мои кровные деньги! Дайте хотя бы тофу из магазина забрать!
Но двое полицейских даже бровью не повели.
— Нельзя. Когда будет сформирован комитет кредиторов, вход в магазин станет возможен после проверки.
Бородач подался вперёд, как бейсболист, спорящий с судьёй.
— Да когда это будет, мать вашу? Когда?! У тофу срок годности закончится — всё придётся выкинуть!
Спор продолжался.
Чхве Сокчхоль занервничал, затушил сигарету подошвой и собрался идти к входу, но Пёнман поймал его за руку.
«Куда полез? Не видишь, что там происходит? Любитель».
— Господин Чхве, подождите ещё немного. Пока этот хозяин не уйдёт, полиция нас тоже не впустит.
Нам Хангю согласился.
— Господин Чхве, Пёнман прав. Полицейские не смогут впустить нас у него на глазах.
Чхве, насупившись, тут же достал новую сигарету. Нам, который вообще курил мало, тоже закурил ещё одну.
Тяжелее всех сейчас было именно ему.
Компания жёстко спрашивала с руководителя группы за безнадёжную дебиторку. Нам ничего не говорил, но внутри у него наверняка уже всё горело.
Обычный сотрудник в худшем случае теряет хорошую годовую оценку.
Для управленца же оценка C — почти катастрофа. Нужно двигаться дальше: менеджер, старший менеджер, главный менеджер. Один C — и повышение можно забыть примерно на два года.
Нам жалко затягивался сигаретой и тяжело вздыхал.
Пёнман в конце концов не выдержал.
— Менеджер, я сейчас уведу отсюда владельца тофу. Вы пока договаривайтесь, чтобы нас впустили.
Чхон Манбэ прищурился и выпятил губы.
— Эй, алкаш. И как ты это сделаешь?
Пёнман его проигнорировал и неторопливо пошёл вперёд.
Нам спохватился и протянул руку.
— Пёнман! И что ты ему скажешь?
Не оборачиваясь, тот безразлично ответил:
— Что-нибудь хорошее.
Один из полицейских тут же настороженно посмотрел на приближающегося Пёнмана.
Пёнман спокойно указал на бородача.
— Мне нужно поговорить с этим господином. Хозяин, можно вас на минуту?
Бородач широко раскрыл глаза и показал пальцем на себя.
— Да, вас. Есть важный разговор.
Тот нахмурился. Молодого человека он определённо не знал.
Горло уже болело от крика, поэтому бородач ещё раз злобно посмотрел на полицейских, развернулся и пошёл к Пёнману.
Пёнман отвёл его за здание.
— Вы ведь поставляете во все магазины Wanggung Distribution?
Бородач потёр горло и с подозрением оглядел Пёнмана с ног до головы.
— Поставляю. А ты от какого производителя?
— Ха-ха. Сейчас собираюсь выдать секрет государственной важности, так что компанию лучше не называть.
Добродушная улыбка исчезла. Пёнман стал совершенно серьёзен.
Бородач прищурился.
— Что ещё за секрет?
— Наши люди сейчас стоят у всех шести магазинов Wanggung. Только что сообщили: похоже, магазин в Покхёндоне вот-вот начнут растаскивать.
У бородача дёрнулись глаза.
— Правда, что ль?
— А какая мне выгода вам врать? Я случайно услышал про ваши два миллиона. Жалко стало. Только никому не говорите и езжайте быстрее.
Как ни крути, совершенно незнакомому молодому человеку не было никакого смысла его обманывать.
— Точно? Эх, спасибо тебе, парень! Уа-ха-ха-ха!
Бородач расхохотался, как разбойник из горной шайки, и бегом помчался к большой дороге.
Один мелкий поставщик тофу обычно обслуживал по двадцать-тридцать магазинов. Если этот мужчина работал с Wanggung, почти наверняка возил товар во все шесть точек сети.
А поскольку работал один, информации о происходящем в других магазинах у него не было.
Пёнман назвал Покхёндон не наугад. Он помнил, что именно тот магазин в прошлой жизни вскрыли первым.
Ждать там действительно было выгоднее, чем здесь: тофу удастся забрать быстрее.
Так что Пёнман вообще-то не соврал.
Отправив бородача прочь, он вернулся ко входу.
Нам Хангю уже закончил разговор с полицией.
Наконец отряд из семи человек начал проникновение в подвальный магазин.
Нам включил маленький фонарик и осветил тёмную лестницу.
Пак Мингу, спускаясь следом, не выдержал любопытства.
— Эй, новичок. Как ты от него избавился?
— Сказал, что магазин в Покхёндоне, похоже, скоро вскроют. Он поблагодарил и побежал туда.
— Чего?! Ты этого мужика развёл?
Для торгового представителя мало какое слово звучало хуже, чем «мошенник».
Почему?
Потому что временами сам начинаешь сомневаться, где заканчиваются продажи и начинается мошенничество.
— Какое ещё мошенничество? Магазин в Покхёндоне вполне может вскрыться раньше этого. А даже если не сегодня — когда-нибудь всё равно вскроется, разве нет?
От этого возмущённо-невинного ответа Чхон Манбэ громко заржал.
— Уа-ха-ха! Вот же смешной гад!
Психологически Пёнману было пятьдесят шесть, поэтому слышать «гад» от Чхон Манбэ, которому ещё и сорока не было, удовольствия не доставляло.
Но что поделаешь?
За возвращённую молодость приходится платить.
Чтобы окончательно забыть настоящий возраст, Пёнман вдруг громко запел:
— Возраст, уходи! Возраст, уходи! Ни-а-га-ра!
Лицо Чхон Манбэ становилось всё мрачнее.
Тем временем Нам нашёл выключатель и зажёг свет.
— Тише! Не шумим и работаем быстро!
Пустой, холодный магазин.
На стеллажах зияли многочисленные дыры. Товар заканчивался, а денег на новые заказы уже не было.
Опытному торговому представителю достаточно пройтись по залу, чтобы примерно понять финансовое состояние точки.
Один из признаков — слишком много пустых мест на полках.
Это сигнал риска банкротства.
Особенно важно следить за алкогольным отделом. Спиртное закупают за наличные, поэтому при нехватке денег именно там товар заканчивается одним из первых.
По приказу Нама Пёнман остался на лестнице сторожить вход, остальные разошлись по магазину.
Пак Мингу и Ким Тону нашли морозильник CheilJedang и переложили его содержимое в соседний. Остальные заполняли корзины.
Чхве Сокчхоль и Ку Ильсон отправились в алкогольный отдел и первым делом начали собирать дорогой импортный алкоголь.
— Ого! Chivas Regal!
— А тут Johnnie Walker Black!
Чхон Манбэ полез к кассе и изо всех сил дёрнул ящик кассового аппарата. Если бы внутри нашлись деньги, он явно собирался устроить себе «ин май покет».
Ящик не открылся.
— Блядь!
В конце концов Чхон бросил попытки и поднял весь кассовый аппарат целиком.
Нам Хангю, обливаясь холодным потом, аккуратно складывал в корзину синие баночки крема Nivea.
Он хотя бы догадался надеть рабочие перчатки, чтобы не оставить отпечатков.
Нам вырос в приличной янбанской семье из Андона, получил образование и с гордостью поступил в крупную корпорацию.
Он и представить не мог, что однажды будет заниматься настоящим воровством.
В голове оставалась одна молитва: пусть предки помогут выбраться отсюда без происшествий.
Грохот!
ДЗЫНЬ!
Вдруг раздался такой шум, будто магазин начал рушиться.
У всех, кто складывал товар, сердце провалилось куда-то в пол.
БУМ!
Бум. Бум. Бум.
Все одновременно выпрямились и, как сурикаты, повернули головы в сторону звука.
И тут кто-то произнёс ровно то, что подумали остальные:
— Блядь. Нам пиздец.
Примечания переводчика1. 고과 — внутренняя служебная оценка сотрудника. В романе она напрямую влияет на карьеру: для руководителя низкая оценка может на несколько лет задержать следующее повышение.2. Фраза 나이야 가라! означает «возраст, уходи!» и по-корейски комически созвучна слову «Ниагара» (나이아가라). Поэтому шутка продолжает прозвище Чхон Манбэ после его «Ниагарского водопада» в предыдущей главе.