После того как Сон Хитхэ отчитал Ян Чиюна и Мун Чхонгё, он повернулся к Чон Чинсону.
— Исполнительный директор Чон. А ты почему так снижал взыскания?
На лбу Чона выступил холодный пот.
Откуда председатель вообще знает, что именно он первым предлагал смягчать? Это могли слышать только трое, оставшиеся в комнате на перерыве.
Чон решил отрицать.
— Не понимаю, о чём вы. Я ничего особенного не говорил, просто согласился с мнением HR.
Сон немедленно рявкнул:
— Что ты несёшь? Это ты сказал: «Син Аён — цветок ингредиентного направления, дадим ей выговор»!
— Хэк!
Из Чона вырвался звук, будто воздух вышел. На мгновение ему даже показалось, что председатель — призрак.
«Как он мог это знать?»
Сон ткнул в него пальцем.
— Ты это сам сказал несколько минут назад. Уже забыл?
Дальше отрицать было невозможно. Чон опустил голову и признался.
— Простите. На самом деле Чхве Ёнун — мой университетский младший, которого я ценю. Поэтому, чтобы снизить его наказание, я сначала предложил мягко наказать Син Аён.
Сон вытаращил глаза.
— Ого! Так ты тоже из Корейского университета! Похоже, надо проверить вообще всех его выпускников в компании. Вы что, решили между собой всю компанию поделить?
— Нет, конечно…
CJ действительно особо следила за выпускниками лучшего университета страны. Умных людей ставили на ключевые позиции и быстрее продвигали.
Сон считал, что дело просто в их способностях. Но теперь возник другой вопрос.
«А не потому ли они так быстро растут, что толкают и вытягивают друг друга?»
Прищуренный взгляд председателя переместился к Ян Чиюну.
— Ян-ним, а ты какой университет закончил?
— Университет Сонгюнгван.
— Тогда с Чхве Ёнуном у тебя особой связи нет? Семья, землячество, учёба?
Зрачки Яна дрогнули. Сон это мгновенно заметил.
— Есть! Если я проверю, всё равно найду. Приказать принести твою кадровую карточку?
Загнанный в угол Ян больше не мог лгать.
— Мы из одного родного города. И я учился после него в той же старшей школе.
Сон был поражён. Один университетский старший, другой школьный младший. А руководитель аудита — ещё университетский младший.
Как вся кадровая комиссия оказалась заполнена людьми Чхве?
— Хм! Значит, руководитель HR ради своего старшего и выдал такие нелепые взыскания?
— Простите. Я был неправ.
— Если такой человек руководит кадрами, чего ждать от кадровой системы? Эй! Люди — основа всего, а ты, похоже, разваливал компанию прямо из HR!
Яну было обидно, но спорить сейчас невозможно. После увиденного председатель всё равно не поверит оправданиям.
Сон посмотрел на Мун Чхонгё и озадаченно наклонил голову.
Мун Корейский университет не заканчивал, родом был из Пусана.
— Мун Чхонгё! А ты почему молчал? Тоже заодно с Чхве?
Мун внешне спокойно ответил, хотя внутри дрожал.
— Я ничего особенного не говорил. Выслушал Чон Чинсона и HR и согласился, что их предложение разумно.
Формально верно. На записи CCTV Мун действительно почти не спорил во время обсуждения наказаний.
Но странность оставалась. Человек, дошедший до вице-президента, не мог не понимать, насколько решение абсурдно. Значит, просто сознательно позволил ему пройти. Почему?
Пёнман думал о том же.
Если Чон — университетский старший, а Ян — школьный младший Чхве, то и у Муна наверняка есть связь.
И тут Пёнман вспомнил, как Чхве вошёл в зал и поприветствовал его.
Он не поклонился Муну, а по-военному отдал честь. Почти как шутка между хорошо знакомыми людьми.
А если в этом жесте был другой смысл?
— Вице-президент Мун, вы тоже ROTC?
От неожиданного вопроса Мун слегка дёрнул головой.
Сон Хитхэ заметил и кивнул.
— Точно! Мун Чхонгё, ты ведь выпускник офицерской программы? И Чхве тоже. Поэтому прикрыл его?
Мун мгновенно собрался. Перед ним уже раскрылась пасть тигра. Чтобы выжить, надо думать очень быстро.
— Н-нет! Да, я ROTC, но Чхве из-за этого не прикрывал.
Сон неожиданно кивнул.
— Понятно. Тогда ты просто не годишься в вице-президенты. С такой головой как тебе доверять настолько важный пост?
То есть ответственность за неправильное решение комиссии ложится на председателя.
По спине Муна потёк холодный пот.
Уволиться сейчас или признаться и просить прощения? Тут нечего выбирать.
— Я виноват. На самом деле мы с Чхве служили в одной части. Вчера он приходил ко мне и просил помочь на комиссии…
Произнося это, Мун мысленно проклинал Чхве.
«Вот сволочь. Пришёл со своей просьбой — теперь из-за него мне конец!»
На лице самого Чхве лежала тень отчаяния.
«Чёрт. Почему вообще появился председатель Сон?»
Это уже не просто ложка пепла в готовый рис. Председатель ногой перевернул весь котёл.
Чхве заранее готовился к худшему сценарию.
Он выяснил, что Пёнман уже дважды проходил аудит и оба раза был оправдан. Такое случается редко. Значит, у Хана явно есть какой-то неизвестный козырь.
Нужна была карта, которая перевернёт стол ещё раз, даже если Пёнман перевернёт его первым.
Поэтому Чхве попросил Ян Чиюна, своего младшего товарища по школе, помочь подобрать состав комиссии. Обычно в неё входят председатель уровня вице-президента и два руководителя высшего звена.
Одним исполнительным директором становился он сам, вторым Чхве попросил поставить Чон Чинсона.
Тот был его университетским старшим, они иногда вместе играли в гольф — удобный человек для просьбы.
Чхве даже заменил председателя комиссии.
Через связи на индийском заводе он организовал ситуацию, будто там внезапно возникла серьёзная проблема, и вынудил вице-президента Ким Чинхвана срочно вылететь в Индию.
После этого пошёл к своему старшему по офицерской программе, Мун Чхонгё, и попросил возглавить комиссию на следующий день.
Мун был последним скрытым козырем.
Окончательное решение всё равно принимает председатель комиссии. Чхве считал: даже если заседание пойдёт против него, Мун не даст уволить товарища.
Во время самой комиссии Мун так яростно ругал его, что Чхве уже решил, будто тот предал.
На деле Мун устраивал шоу, чтобы никто не заметил их связь. Хотя часть ярости была искренней — поступки Чхве и правда выглядели безумно.
Услышав итоговое наказание, Чхве понял: Мун всё-таки не предал. Боевое братство, выкованное в армии, оказалось крепким.
И тут внезапно появился председатель Сон и разнёс всё в клочья. Заодно наружу одна за другой полезли все связи Чхве.
Выслушав признание Муна, Сон Хитхэ взял молоток и ударил по подставке.
Бам!
— Всем внимание! С этого момента я сам назначаю взыскания заново!
Только Пёнман смотрел на него с сияющим лицом. Остальные подняли головы так, будто их вели на казнь.
— Чхве Ёнун — дисциплинарное увольнение. Кроме того, вернуть все деньги, полученные за кадровые просьбы и от дистрибьюторов, а также стоимость всего имущества компании, использованного в личных целях!
Как владелец, Сон точно знал, что именно надо взыскать обратно.
Чхве молчал. Что тут вообще скажешь?
— Следующий — Чан Пёнсу. За обычную ошибку хватило бы отстранения, но ты руководитель аудита. Именно человек на такой должности не имеет права делать подобное. Тоже дисциплинарное увольнение.
Чан тоже не ответил.
— Следующая — Син Аён. Постарайся жить честнее и хорошо работать уже в другой компании. Нельзя оставить в штате человека, который попытался сделать невиновного коллегу сексуальным преступником и добиться его увольнения.
Син Аён всхлипнула.
— Х-хык…
Хотела повышения, а вместо него лишилась работы — конечно, ей было страшно и обидно.
Она верила Чхве Ёнуну как небу, но и его только что уволили. И всё равно единственным человеком, за которого она могла цепляться, оставался он.
— Исполнительный директор! Помогите мне! Я делала всё, что вы приказали. Почему меня должны увольнять? Это несправедливо! Я хорошо работала. Я была вашим секретарём и выполняла ваши указания — разве это преступление?
Глядя на плачущую девушку, можно было подумать, что её наказали совершенно безвинно.
Но Чхве уже ничего не слышал. После слов об увольнении он сидел оглушённый и смотрел в пустоту.
Пёнман хотел, чтобы Аён хотя бы поняла собственную вину. Похоже, она и правда плохо чувствовала границу между правильным и неправильным — как тогда с ресторанными подставками.
Он задал вопрос:
— Син Аён-ним. Вы вместе с Чхве Ёнуном пытались сделать меня виновным в сексуальных домогательствах и добиться увольнения. По-вашему, это не было неправильным поступком? Нормально, если ни в чём не виноватого человека увольняют? Если вам очень хочется стать менеджером, ради этого можно сделать такое?
Слёзы потекли ещё сильнее.
— Я виновата! Главный менеджер Хан, простите! Пожалуйста, простите один раз. Я больше никогда так не сделаю!
Говорят, мужчины слабы перед женскими слезами. Даже Сон Хитхэ немного смягчился и посмотрел на Пёнмана, словно спрашивая его мнение.
Пёнман встретил взгляд и медленно покачал головой.
Он вспомнил ужин группы поддержки: как Аён совершенно спокойно убрала в сумочку две ресторанные подставки.
Можно говорить, что она молода, но она всё равно взрослый человек, обязанный отвечать за поступки.
Даже после того разговора, когда она якобы поняла ошибку, во время их встречи в идзакая она снова пыталась забрать понравившуюся ложку.
Значит, по-настоящему ничего не поняла.
А теперь ещё и всё поведение, которым она пыталась соблазнить Пёнмана, оказалось спектаклем. После этого простить было трудно.
— Даже если вы действовали по приказу Чхве Ёнуна, из-за вашей ложной жалобы меня едва не уволили, а по компании уже разошёлся слух, будто я сексуальный преступник. В такой ситуации продолжать работать с вами в одной компании, по-моему, невозможно.
Пёнман холодно обозначил свою позицию председателю.