Председателю Сону тоже позвонили.
— Председатель, я был неправ. Простите меня хотя бы один раз!
Совершенно неожиданные слова. И уж тем более трудно было представить, что Сон Хитхэ услышит их от владельца Snowman Хам Пёнъика.
— Председатель Хам, с чего вдруг? Что произошло?
— Вчера я совершил ошибку. Больше никогда не стану делать ничего, что причинит вред CJ. Поэтому, пожалуйста…
— Хо-хо, но я должен хотя бы понимать, о чём речь, прежде чем смогу вам помочь. Расскажите всё по порядку.
— Так это… разве не вы вмешались? Сейчас в нашу компанию пришла Комиссия по справедливой торговле. А все вчерашние статьи уже признали ошибочными и выпустили исправления.
Мысли Сон Хитхэ понеслись с огромной скоростью.
Чтобы управлять такой огромной корпорацией, как CJ, нужно было обладать выдающимся умом. Даже этих коротких слов ему хватило, чтобы примерно понять ситуацию.
— Вот как? Но это не моя работа. Скорее всего, всё сделал директор Хан Пёнман.
Сон Хитхэ сказал правду, однако Хам Пёнъик поверить не мог.
— Да, Хан Пёнман известный человек, но разве он способен на такое? Они обошли высокопоставленных людей в СМИ, с которыми у нас есть связи, и всё равно выпустили опровержения. Заместителя председателя Комиссии по справедливой торговле отправили под внутреннюю проверку. Такое не может провернуть один человек.
Если подумать, звучало логично.
Но речь шла о Хан Пёнмане.
Тот Хан Пёнман, которого знал Сон Хитхэ, не понимал слова «невозможно».
— Хо-хо. Председатель Хам, вы просто слишком плохо знаете нашего исполнительного директора Хан Пёнмана. Если этот человек говорит, что сделает, — он делает. Захочет — решит и куда более сложную задачу. Но всё, о чём вы говорите, я ему не поручал, поэтому здесь мне, боюсь, нечем вам помочь.
Хам Пёнъик на мгновение задумался, правда ли Хан Пёнман настолько невероятный человек. Но последние слова Сон Хитхэ тут же вернули его к действительности.
— Председатель, помогите. Мы должны жить, помогая друг другу.
Помогая друг другу!
Эти слова будто плеснули масла в огонь внутри Сон Хитхэ.
— Вчера вы звонили мне, кричали, будто мы вас оклеветали, хотя ничего подобного не было, а потом ещё и через ложные статьи пытались ударить по нашей компании. И теперь говорите о взаимопомощи? Мне это тяжело принять. Я занят, так что заканчиваю разговор.
— Председатель Сон! Председатель Сон!
Щёлк!
— Уа-ха-ха-ха-ха!
Отключив телефон, Сон Хитхэ от души расхохотался.
Дожил до дня, когда сам Хам Пёнъик, владелец Snowman, умоляет его о спасении!
Конечно, сам Сон Хитхэ никогда не считал Хам Пёнъика равным соперником. Но люди вокруг постоянно называли Snowman конкурентом CJ. А вчера этот человек ещё и позвонил, посмел орать на него и первым бросил трубку.
Теперь слышать от него такое было особенно приятно.
— И в этот раз Пёнман справился! Всё-таки он моё сокровище. Настоящее сокровище! Уа-ха-ха-ха!
Сон Хитхэ тут же позвонил Пёнману.
— Директор Хан! Ты уже ел? Если нет, приезжай на Намсан. Я тебя чем-нибудь вкусным угощу!
Сегодня желающих накормить Пёнмана было особенно много. Но два обеда подряд он съесть не мог.
— Простите. У меня уже есть договорённость.
— А, вот как! Тогда пообедаем в другой раз. В любом случае хорошо поработал! Только что Хам Пёнъик звонил и просил меня его спасти. Уа-ха-ха!
Пёнман насторожился.
Если председатель Сон сейчас попросит его отпустить Snowman, будет очень неудобно.
— Вы ведь не согласились его спасать?
— Да этот ублюдок вчера на меня кричал! Визжал, будто мы его оклеветали, а потом ещё первым трубку бросил. С чего мне спасать такого?
«Фух. Слава богу».
В такие моменты председатель Сон и Пёнман казались людьми одной породы.
Око за око, зуб за зуб.
— Правильно сделали.
— Но как ты вообще всё провернул?
— Вчера пришлось поработать допоздна. Встречался с разными людьми, убеждал их. Немного намучился.
Рассказывать про проклятия и «Силу Алмазного стража» Пёнман, конечно, не мог, поэтому назвал всё это «убеждением».
— Ха-ха, хорошо. Подробности расскажешь при встрече!
Когда бы эта встреча ни состоялась, Пёнману явно стоило заранее придумать правдоподобную историю.
В результате скандала Snowman понесла огромный ущерб.
Когда наружу вышло всё, что компания делала, общество вскипело от возмущения.
Snowman предъявляла безумные требования и угрожала прекратить закупки муки, если ей не дадут больше соевого масла. А затем ещё и бесстыдно перевернула историю, пытаясь оклеветать CJ через прессу.
Когда правда раскрылась, прежде хорошая репутация Snowman получила тяжёлый удар.
Но ещё хуже стало после сообщений о том, что Snowman наняла владельца дистрибьюторской компании для ложного пикета у CJ, а скандал с «первой любовью нации» Син Ынха тоже оказался сфабрикован компанией. Snowman начали воспринимать как безнравственную корпорацию.
А самым разрушительным ударом стало разоблачение лжи самого владельца компании Хам Пёнъика.
Он утверждал, что не имеет к скандалу никакого отношения. Но один высокопоставленный сотрудник выступил с признанием и заявил, что все указания исходили именно от Хам Пёнъика.
Уходя из Snowman, Мун Чхонгё провёл пресс-конференцию.
Он публично заявил, что именно председатель Хам приказал шантажировать CJ поставками муки и распространять ложные статьи про CJ и Хан Пёнмана.
Разумеется, говорил он это из-за проклятия Пёнмана.
Хотя, зная характер Мун Чхонгё, возможно, после увольнения он сделал бы то же самое и без всякого проклятия.
Он наверняка возненавидел бы Snowman за то, что его выгнали, и захотел отомстить.
После этого бойкот распространился уже не только на Snowman Ramen, а на всю продукцию Snowman. Акции компании падали без всякого дна.
Зато продажи Dongsim Ramen резко выросли, а объём поставок высокосортной муки CJ поднялся до 1 500 тонн в месяц.
Поставки Snowman почти исчезли, но объём, который продавала вторая B2B-группа, стал даже больше прежнего.
И Ким Тону, и Пёнман, и вице-президент Ким Чинхван провели весь апрель с широкими улыбками.
В мае, королеве сезонов, повсюду проходили всевозможные мероприятия. Компании тоже не были исключением: походы, спортивные праздники и другие командные встречи.
В CJ спустили распоряжение: в мае каждая организация должна провести подобное мероприятие.
Пёнман хотел устроить спортивный день, но его беспокоила одна вещь.
Соревнование объединяет людей внутри команды. Но между соперничающими командами оно легко создаёт уже не сплочённость, а раскол.
А Пёнман хотел, чтобы спортивный праздник стал днём, когда всё подразделение прямых продаж почувствует себя одной командой.
Для этого им нужен был не внутренний турнир подразделения, а внешний соперник.
Пытаясь решить проблему, Пёнман пришёл к Ким Чинхвану с предложением.
— Вице-президент, давайте в мае проведём общий спортивный праздник всего сырьевого направления.
Ким Чинхван согласился без колебаний.
После истории со Snowman его доверие к Пёнману достигло ста процентов. Можно было сказать, что он уже почти вступил в религию Хан Пёнмана.
Изначально мероприятия должны были проходить отдельно в каждой организации. Но после предложения Пёнмана всё сырьевое направление решили собрать на общий спортивный праздник.
Создали три команды:
производство, штабные функции и продажи.
В производственную команду вошли сотрудники сахарного, мукомольного, масложирового и крахмало-паточного заводов. На производствах оставляли только минимальный персонал для поддержания работы, остальные должны были приехать.
В штабную команду включили управление бизнесом, маркетинг, закупки зерна и другие офисные подразделения.
А вся команда продаж состояла из подразделения прямых продаж. На этот раз приезжали даже сотрудники восточной и западной региональных команд.
За день до спортивного праздника, в шесть вечера, проходя по офису, Пёнман услышал голос руководителя сеульской команды Ли Хёнгю. Тон был явно выговаривающим.
— Твоя мать сильно пострадала?
Перед столом Ли Хёнгю по стойке смирно стоял Ли Тонмин из сеульской команды.
— Работала в саду, упала с дерева и сломала руку.
Мать Ли Тонмина держала фруктовый сад в Кимчхоне, провинция Северный Кёнсан. Только что ему позвонил один из работников: мать получила травму, её везут в больницу.
Ли Хёнгю нахмурился и повысил голос.
— Завтра спортивный праздник всего сырьевого направления, а ты записан в команду по перетягиванию каната! Как это понимать — внезапно сейчас подаёшь отпуск и говоришь, что не придёшь?
Ли Тонмин ни в чём не был виноват, но из-за невозможности участвовать стоял перед начальником как провинившийся.
— Простите. Но мне сейчас надо ехать в больницу.
Даже услышав, что мать сотрудника травмирована, Ли Хёнгю не отпустил его, а начал дотошно допрашивать.
— Кроме тебя, за матерью вообще некому присмотреть?
— Некому. Она живёт в деревне одна.
— А отец?
— Отец умер давно.
Даже затронув болезненную тему, Ли Хёнгю не извинился и продолжил:
— Старшего брата, сестры, младших нет? Соседи, знакомые должны быть.
— Брат и сестра далеко, быстро приехать не смогут. А просить соседей ухаживать за ней как-то…
Ли Хёнгю покачал головой, словно всё равно не понимал.
— Это не ежегодное мероприятие. Общий спортивный праздник всего сырьевого направления проходит впервые! Представь, что из подразделения прямых продаж не пришёл один человек. Как вице-президент из-за тебя посмотрит на весь наш отдел?
— …
Лицо Ли Тонмина покраснело. Он опустил голову и молчал.
Внутри хотелось выругать этого бесчеловечного начальника и немедленно уйти из компании.
Но если он не собирался увольняться прямо сегодня, сказать такое руководителю команды Ли Хёнгю он не мог.
И тут раздался другой голос.
— Руководитель Ли, отпустите его уже. У человека мать травмирована, ему нужно в больницу. Почему вы продолжаете держать его здесь?
Позади Ли Тонмина внезапно появился директор подразделения Хан Пёнман.
Увидев его, Ли Хёнгю на мгновение растерялся, а затем улыбнулся.
— Директор! Просто этот сотрудник должен был завтра выступать за наше подразделение в перетягивании каната, а теперь внезапно говорит, что возьмёт отпуск и пропустит праздник. Поэтому я…
Пёнман уже слышал большую часть разговора и перебил его.
— Другого участника найдём! Если мать попала в больницу, сын должен ехать к ней как можно скорее. Ли Тонмин-ним, чего стоите? Идите!
Даже получив разрешение директора подразделения, Ли Тонмин всё ещё посмотрел на Ли Хёнгю.
— Но…
— Я беру ответственность на себя. Быстро езжай!
Пёнман подтолкнул сомневающегося сотрудника в спину. Тот отступил на шаг, глубоко поклонился Пёнману и почти бегом направился к двери.
— Эй, Ли Тонмин!
Ли Хёнгю окликнул его, но тот даже не обернулся. Пёнман протянул руку, останавливая руководителя команды.
— Хватит. Если человек пропустил праздник потому, что мать лежит в больнице, никто его не станет ругать. А участника найдём завтра утром и заменим.
Ли Хёнгю недовольно причмокнул.
— Но это ослабит команду. Тонмин очень сильный.
Пёнман серьёзно посмотрел ему в глаза.
— Руководитель Ли, зачем мы вообще проводим этот спортивный праздник?
— Чтобы сотрудники стали ближе и укрепилась сплочённость организации.
Как опытный руководитель, Ли Хёнгю дал правильный ответ.
— Именно. Но если из-за спортивного праздника человеку не дают поехать в больницу к матери, что он будет думать о нашем подразделении? Что мы бессердечная организация без крови и слёз.
Ли Хёнгю покачал головой с обиженным видом.
— Директор, по-моему, вы меня неправильно поняли. Я задавал вопросы не потому, что хотел запретить ему ехать. Просто пытался понять, действительно ли он обязан ехать лично.
Но действительно ли поведение Ли Хёнгю было нормальным?
Он и правда всего лишь уточнял то, что руководитель обязан выяснить?