Проснувшись ни свет ни заря и совершив свои странные приготовления, Пёнман побежал вовсе не в бассейн, а к телефонной будке.
С таксофона он набрал 112.
— Экстренная служба 112, слушаю.
— Да, я только что проехал по мосту Сонсу, и там что-то не так. Похоже, в середине разошёлся стык: машину вдруг подбросило, чуть аварии не случилось. Если срочно не перекрыть движение и ничего не предпринять, может произойти крупная катастрофа.
Сегодня не первое апреля. И когда это Пёнман, который спокойно лёг спать дома в Тэгу, успел съездить в Сеул и пересечь мост Сонсу?
Соврав оператору 112, он продолжил обзванивать другие службы с тем же ложным сообщением.
112 и 119, полицейские участки и пожарные части возле моста Сонсу, дежурные службы районных администраций Сондонгу и Каннамгу, мэрии Сеула, дорожное управление города и ещё бог знает что.
За час Пёнман позвонил примерно в двадцать заранее найденных мест и вернулся домой в половине восьмого.
Собираясь на работу, он не переставал вслушиваться в телевизор.
1994-й власти объявили годом искоренения халтурного строительства. И именно в этом году случится та незабываемая, шокировавшая всю страну катастрофа.
До обрушения моста Сонсу оставались считаные минуты.
Несколько дней назад Пёнману приснилось, как он рушится.
Точно так же, как перед Чхусоком ему снилась банда Чиджонпа.
После сна воспоминания обо всей катастрофе почему-то стали пугающе ясными.
21 октября 1994 года, 7:38 утра.
Между десятым и одиннадцатым опорами моста Сонсу рухнул пролёт. Погибли тридцать два человека, ещё семнадцать получили ранения.
Пёнман решил, что обязан попытаться это остановить.
Он, конечно, не Человек-паук, но слова «с большой силой приходит большая ответственность» никак не выходили из головы.
Сон про обрушение моста казался заданием, которое бог специально подбросил вернувшемуся в прошлое Пёнману.
Сначала он думал ехать в Сеул. Но даже если бы добрался туда, Пёнман не представлял, что конкретно смог бы сделать, чтобы остановить катастрофу.
Поэтому решил выжать максимум из того, что мог сделать прямо из Тэгу.
И только что закончил.
Теперь оставалось ждать результата.
Сможет ли его маленький поступок изменить историю — и судьбу множества людей?
7:40.
Пёнман вышел из дома на работу. Никаких особых новостей всё ещё не было.
По его памяти, мост рухнул в 7:38, но первые новости появились примерно к восьми.
Даже если катастрофа уже произошла, в эфир она пока могла не попасть.
Добравшись до офиса, Пёнман едва не чесался от желания проверить новости.
Смартфонов ещё нет: хочешь увидеть утренний выпуск — включай телевизор. На стене офиса висел большой экран, но его использовали для корпоративных трансляций. Сегодня внутренней передачи не было, поэтому телевизор вообще не включали.
Пёнман долго сверлил его взглядом, потом подошёл к столу Ким Сонён.
— Сонён, дайте пульт от телевизора.
— Зачем?
— В последнее время звук будто тише стал. Хочу громкость проверить.
— Мне нормально слышно.
— Может, это только мне так кажется. Всё равно сейчас проверю.
Ким Сонён протянула ему пульт.
Включая телевизор, Пёнман сразу убрал звук почти до минимума. Не хотелось привлекать внимание всего офиса.
На экране появилась картинка. Пёнман переключил на MBC.
Уже около года MBC выпускал серию материалов о плохом ремонте и обслуживании мостов через Ханган и предупреждал об опасности обрушений.
Начались новости. Ведущий MBC Ом Гихон читал срочное сообщение.
— Мы столько раз предупреждали об этой опасности, и всё же сегодня мост Сонсу обрушился!
«Чёрт. Значит, мост всё равно рухнул».
Пёнман опустошённо уставился на экран.
— Э-это ещё что?! Эй, звук прибавь!
Главный менеджер Чон Чэгиль случайно взглянул на телевизор и закричал, заметив бегущую строку: «Обрушение моста Сонсу».
Двое его детей учились в Сеуле, так что для Чэгиля эта катастрофа вполне могла оказаться далеко не чужой.
Пёнман прибавил громкость.
На экране шла вертолётная съёмка страшно изломанного моста Сонсу.
— Это ещё что такое? Посередине прямо отломилось? Они фильм-катастрофу снимают, что ли?
Пак Мингу ещё не понял, что происходит, и ляпнул первое, что пришло в голову.
Хотя, не знай человек правды, он и правда решил бы, что это кадр из фильма. Настолько невероятной выглядела катастрофа, которой вообще не должно было случиться.
— Это как надо было мост строить, чтоб он посередине отвалился, будто игрушечный?
Чхон Манбэ тоже смотрел на экран, цокая языком.
— Эй, все замолчали!
Из-за разговоров ничего не было слышно. Чон Чэгиль поднялся и, рявкнув на всех, вышел вперёд.
Пёнман, который ночью даже выставил чашу с чистой водой и молился, теперь слушал новости и просил только об одном: пусть хотя бы один из тех, кому он дозвонился, что-нибудь предпринял.
Пусть мост и рухнул — лишь бы погибло меньше людей.
— MBC весь последний год сообщал о серьёзной угрозе обрушения мостов через Ханган. Однако ни городские власти, ни подрядчик не приняли должных мер и ограничивались формальностями. И сегодня мост Сонсу всё-таки обрушился — словно в фильме-катастрофе.
— Да чёрт с этим! Что с людьми-то? Если наверху были машины, там же кошмар должен быть!
Картинка сменилась.
Снова показали оборванный мост, а затем машины, остановившиеся перед въездом на него.
Журналистка в чёрном костюме взяла интервью у водителя автобуса.
Камера крупным планом показала растерянное лицо мужчины средних лет в синей форме.
— Я Ю Бёнхо, водитель городского автобуса номер шестнадцать. Я уже подъезжал к мосту Сонсу, когда полиция начала перекрывать въезд. Мне даже представить страшно, что было бы иначе. Ну погиб бы я один — ладно, но в автобусе было много школьников, они ехали на занятия. Если бы эти дети…! Я не знаю, кто сообщил об опасности, но спасибо ему. Огромное спасибо!
Водитель снова и снова кланялся. Кадр сменился, и на экране снова появился ведущий Ом Гихон.
Он наконец сообщил то, что хотели узнать все.
— Благодаря водителям, которые проезжали по мосту перед обрушением и с 6:20 до 7:20 неоднократно звонили в 112, 119, ближайшие полицейские участки, пожарные части и другие службы, в 7:35, буквально перед катастрофой, движение на мост перекрыли с северной и южной стороны. К счастью, человеческих жертв удалось избежать.
Желание Пёнмана исполнилось.
Будто чудо.
Его захлестнуло ликованием. Не отдавая себе отчёта, Пёнман вскочил и заорал:
— Ура! Ура-а! Ура!
В этот момент перед глазами появилось сообщение.
┌─ СИСТЕМА│ Вы спасли человеческие жизни.│ Получено 32 очка спасения.│ Очки спасения можно преобразовать в святой эфир.└─
Все вокруг ошарашенно уставились на Пёнмана, который вдруг подскочил и, будто псих, задрал обе руки, выкрикивая «ура».
Чон Чэгиль, стоявший между первой и второй специальными группами перед телевизором, спросил:
— Пёнман, у вас, похоже, тоже кто-то в Сеуле?
У Пёнмана голова шла кругом.
Надо было понять, что означают слова перед глазами, и одновременно ответить Чэгилю.
В Сеуле у него действительно жили тётки с обеих сторон семьи, но сказать, что он поэтому кричал «ура», было бы не слишком убедительно.
И тут он вспомнил об отце, который сейчас наверняка собирался на работу.
Как ни крути, отец — лучший источник отговорок.
— Да! Отец сейчас в командировке в Сеуле. Утром звонил, говорил, что из Оксудона поедет в Синсадон.
— Хо-хо. Если на такси, он наверняка поехал бы через мост Сонсу.
— Вот поэтому я и кричал! Ха-ха-ха!
«Пап, хорошего рабочего дня!»
Мост Сонсу обрушился так же, как в прежней истории, но на этот раз никто не погиб.
Не зря Пёнман среди ночи молился, а потом обзвонил десятки мест.
Пусть никто никогда не узнает, кто это сделал. Как человек, вернувшийся в прошлое, он сделал то, что было в его силах, и спас тридцать две жизни.
От этого внутри разливалась настоящая гордость.
А ещё появились какие-то «очки спасения».
Тридцать два.
Ровно столько людей должно было погибнуть при обрушении моста Сонсу.
Значит, за каждого человека, которого удалось спасти от предназначенной ему смерти, начисляется одно очко?
Награда выглядела довольно скромной, но Пёнман и не ради награды всё это делал, так что разочарования не испытывал.
«А что ещё за святой эфир?»
⁂
Через несколько дней после работы вторая специальная группа собралась выпить в ресторанчике макчхана за офисом.
Как всегда, первым заговорил Чхон Манбэ, который обожал быть в центре внимания. Он огляделся по сторонам.
— Эй, вы новости видели? Говорят, про мост Сонсу все предупреждения один человек сделал.
Ку Ильсон недоверчиво покачал головой.
— В каком смысле? В новостях говорили, что в день аварии с 6:20 до 7:20 в 112, 119 и другие службы поступило двадцать три звонка.
Чхон Манбэ вытаращился на него.
— Так вот, эти двадцать три звонка сделал не двадцать три человека. Все сделал один.
Пак Мингу решил, что Манбэ опять раздувает ерунду.
— Да не врите вы! Быть такого не может. Какой псих станет двадцать три раза звонить, даже если мост реально опасный?
Чхве Сокчхоль заговорил так, будто что-то об этом знал.
— Я тоже статью видел. Вроде журналист Daehan Ilbo это выяснил, когда пытался найти того, кто звонил.
Ким Тону тоже захотел показать, что в курсе.
— А я сегодня утром в новостях слышал: все двадцать три звонка сделали не из Сеула, а с таксофона в Тэгу.
Пак Мингу, жуя макчхан, замахал руками так яростно, будто вообще не мог в это поверить.
— Да вы чего несёте? Он же говорил, что ехал по мосту, машину подбросило, поэтому и позвонил. Он после этого до Тэгу долетел, что ли? Да даже самолётом за такое время не успел бы!
Но Тону доверял тому, что услышал в новостях.
— А вдруг это пророк? Знал заранее, что будет авария, и звонил, чтобы не погибли люди.
Чхон Манбэ задумчиво закивал.
— В Тэгу есть несколько реально сильных шаманов…
Тону вспомнил ещё кое-что из выпуска.
— Говорят, Daehan Ilbo теперь из кожи вон лезет, пытаясь его найти. Обещают миллион вон тому, кто назовёт личность звонившего.
На переносице Чхве Сокчхоля появилась складка.
— Странно всё-таки. Хорошее дело сделал — чего прячется? Вышел бы и сказал: «Это я звонил!» Стал бы героем.
Пёнман слушал с видом человека, которого разговор совершенно не касается, а сам тем временем лихорадочно прокручивал варианты.
«А если сказать, что это был я?»
Тогда его фотография попадёт на первые полосы газет и в новости, а он за одну ночь станет героем.
«А если стать героем…?»