Все в глубине души соглашались с Ан Киманом.
Но сказать такое начальнику прямо в лицо — это уже было за гранью, и никто не понимал, куда девать глаза.
Ли Сокчун натянуто рассмеялся.
— Ха-ха! Киман, вы, похоже, неправильно меня понимаете. Я никогда не считаю вас инструментами. Вы всего лишь средство для выполнения плана, но я прекрасно понимаю, что вы люди!
От растерянности он сам не понял, что сказал.
Инструмент, средство — какая, к чёрту, разница?
Следующей спрашивала руководитель промоутеров Чан Чиён.
Она и без того была узкоглазой, а сейчас так разозлилась, что взгляд буквально прожигал Сокчуна насквозь. Тот невольно съёжился.
— Сокчун, ты уже взрослый мужик. Перестань, пожалуйста, лапать девчонок, которые тебе в дочери годятся! Ты знаешь, сколько сотрудниц приходят ко мне и говорят, что из-за тебя не хотят больше работать? Я сама уже от этого устала так, что увольняться хочется!
Реакции за столом разделились.
Мужчины распахнули глаза и рты.
А женщины, похоже, что-то знали: они только жевали губы и молчали.
У Ли Сокчуна задрожали руки. Он схватил влажное полотенце и вытер холодный пот со лба.
— Руководитель Чан, здесь явно недоразумение. Я только по-доброму гладил наших сотрудниц, потому что они мне как дети, и иногда обнимал, чтобы похвалить за работу.
— Да не пизди! Ты взрослым девушкам задницы мял и прижимал их так, что грудь плющилась, а теперь несёшь эту хуйню?!
Договорив, Чан Чиён сама испугалась собственных слов.
Прикрыла рот ладонью и заморгала.
Лицо Ли Сокчуна пошло красными и багровыми пятнами.
Он молча поднялся, схватил пальто и вышел из комнаты.
Дверью хлопнул так, будто хотел выбить её из рамы.
БАХ!
К этому моменту десять минут игры уже закончились.
Оставшиеся за столом сотрудники тревожно переглянулись.
— Младший менеджер Пак… Ну как можно было руководителю продаж сказать, что он по клиентам не ездит?
— Что? Я такое сказал?
Пак Сэджик ошарашенно уставился на Син Хённока.
— Эй, младший менеджер Син! И как ты додумался здесь жаловаться на оценки? Ты что, не знаешь, менеджер Ли это больше всего ненавидит?
— Руководитель Чан, он правда сотрудниц домогался?
— Ынён, так это ты каждый раз его личные чеки проводила? Намучилась, наверное.
— Эй, Киман! Так мы, по-твоему, инструменты для выполнения плана?
Каждый прекрасно помнил чужие безумные реплики — и совершенно не помнил собственных.
— Правда? Я реально это сказал?
— Я… я с ума сошёл?
— А-а-а, мне конец. Завтра уволят.
— Что делать? Что делать?! Почему я такое сказала?!
Ли Сокчун после ухода так и не вернулся. Видимо, отправился прямо домой.
Остальные рвали на себе волосы, пытаясь восстановить в памяти собственные безумства.
А Пёнман спокойно налил себе ещё немного и отправил в рот хорошо поджаренный кусок самгёпсаля.
«Он всегда был таким вкусным? Будто козинак из кунжута жую».
Пёнман наложил проклятие на Ли Сокчуна в тот момент, когда наливал ему алкоголь.
«Сегодня во время застолья беспрекословно выполняй всё, что я тебе скажу».
Вот почему Сокчун согласился на игру, когда Пёнман её предложил.
И именно поэтому сам того не осознавая так прилежно соблюдал правила.
Когда Пёнман наливал остальным, проклятие было другим.
«Соблюдай правила игры и в эти десять минут скажи Ли Сокчуну всё, что давно хотел сказать».
Подобные проклятия вызывали спутанное состояние сознания, поэтому люди потом не помнили, что делали и говорили под их действием.
Сотрудники закончили приветственную пьянку Пёнмана с тяжёлым чувством надвигающейся катастрофы.
Пёнман даже подумал: не сообщить ли всё услышанное в аудит и не добиться увольнения Ли Сокчуна?
Но конкретных доказательств у него не было.
Да и сотрудники вряд ли стали бы подтверждать дословно то, что сами сегодня наговорили.
Пришлось оставить всё как есть.
⁂
На следующее утро над первой специальной группой повисла тишина как перед тайфуном.
Обычно Ли Сокчун с самого утра начинал пилить всех подряд.
Сегодня сидел, сжав губы, и смотрел только в газету.
Остальные опустили головы так, будто совершили преступление, и украдкой следили за настроением начальника.
Пак Сэджик, которому рассказали, что он вчера наговорил, мечтал разве что рухнуть ниц и покаяться.
«Государь, казните этого изменника!»
Будь в офисе только первая группа, он, пожалуй, и правда крикнул бы что-нибудь подобное.
Но вокруг сидели другие отделы, поэтому Сэджик молча ёрзал на месте, будто под ним лежали иголки.
Главный менеджер Чон Чэгиль, сидевший позади, заметил ненормальную атмосферу.
Тишина слишком отличалась от обычного утра.
Он встал и подошёл к первой группе.
— У вас кто-то умер? Чего тут как на поминках?
Никто не решался ответить.
Пёнман поднял голову.
— Ха-ха. Вчера на моём приветственном ужине решили десять минут поиграть в «всё наоборот». Похоже, на корпоративных пьянках такие игры лучше не устраивать. Теперь вся группа ходит как чужая. Ха-ха-ха!
Стоило прозвучать названию игры, как кто-то схватился за голову, кто-то начал буквально тянуть себя за волосы.
У Ли Сокчуна пересохли губы.
Чон Чэгиль заинтересовался.
— Что, играли в «всё наоборот»? Наверное, весело было.
Сокчун, который сидел как на пороховой бочке, поспешно вмешался.
Нельзя дать им начать пересказывать вчерашнее.
— Ничего особенного не говорили. И вообще неинтересно было.
Чон Чэгиль то ли что-то заподозрил, то ли просто развлёкся и решил копнуть глубже.
— Пёнман, ну-ка честно. Что вчера за столом говорили?
— Э-э, вчера…
Пёнман ещё не успел закончить первое слово, как Ли Сокчун поставил блок.
— Пёнман! Вы же говорили, что сегодня с утра надо пораньше в Cheongbaek Plaza. Что сидите? Езжайте!
Сообразительный Пак Сэджик тут же начал собирать вещи и приподнялся со стула.
— Менеджер Ли, мне тоже сегодня по подарочным наборам надо рано выехать на переговоры.
— Конечно! Соллаль на носу, всем работать надо. Чего в офисе сидеть? Быстро разъезжайтесь!
Сокчун разогнал команду, будто мух со стола.
Все выскочили из офиса наперегонки.
Чон Чэгиль поправил очки, недоумённо покачал головой и вернулся к себе.
⁂
Cheonggu Plaza открылся в сентябре 1993 года и считался флагманским магазином сети Cheonggu Department Store.
Жители Тэгу называли его просто Cheongbaek Plaza.
Это был единственный региональный универмаг, где работали бутики Louis Vuitton, Cartier, Gucci, Burberry, Ferragamo и других люксовых марок.
Среди новых клиентов Пёнмана Cheongbaek Plaza был крупнейшим.
Он приезжал туда почти каждый день, но с восстановлением пропущенных закупок не торопился.
Ходил по продуктовому этажу, здоровался со всеми, кого встречал, заходил в офис и каждый раз приносил закупщице маленькое угощение.
Не «подарки», похожие на взятку, а безобидные закуски и напитки.
И постепенно, разговор за разговором, завоёвывал расположение девушки.
Её звали Ку Мисук.
Ей было тридцать — на два года больше, чем Пёнману.
То, что при первой встрече она показалась совсем молодой, объяснялось исключительно тем, что смотрел на неё человек с внутренним возрастом пятьдесят шесть.
Через две недели они уже спокойно перебрасывались шутками.
Тогда Пёнман наконец достал копии актов по пропущенным закупкам.
— Нуна, помоги мне вот это провести.
— Что там?
— Накладные прошлого года, которые у вас не попали в закупки.
Мисук отвечала за проведение закупок и видела такие ситуации уже не раз.
— На какую сумму?
— Пятнадцать миллионов.
— Что?! Откуда столько?
Она округлила глаза.
— Несколько групповых поставок подарочных наборов на прошлый Чхусок шли через ваш отдел спецпродаж и выпали целиком. Вот там большая сумма и набралась.
Здесь «отдел спецпродаж» означал отдел корпоративных заказов самого Cheonggu Department Store.
— Давай сюда. Сначала у них проверю.
— Получится провести в этом месяце?
Мисук немного подумала и кивнула.
— Сумма большая, но сейчас Соллаль. На фоне праздничных закупок, может, и проскочит.
— Спасибо, нуна!
От одного искреннего «спасибо» лицо Мисук посветлело.
— Если правда благодарен — ужином угощаешь.
— Договорились. После Соллаля идём ужинать.
Мисук с хорошим настроением забрала документы Пёнмана и аккуратно сложила их по порядку.
Расхождение Cheongbaek Plaza составляло тринадцать миллионов вон.
А пропущенных закупок Пёнман нашёл на пятнадцать.
Откуда лишние два миллиона?
Универмаг где-то провёл одну и ту же закупку дважды.
Работают люди — случается и такое.
Но Пёнман совершенно не был обязан сам указывать ещё и на лишнюю закупку.
Кто хочет пить, тот и копает колодец.
А Пёнман сейчас пить не хотел совсем.
Универмаг постоянно требовал от поставщика различных ресурсов и уступок. Небольшой запас в расчётах заметно облегчал дальнейшую работу.
Поэтому лишние два миллиона он решил пока оставить как резерв.
И Cheongbaek Plaza оказался не единственным местом с расхождениями.
В главном универмаге Cheongbaek — ещё четыре миллиона.
В Cheongbaek Chain — пять миллионов.
Пёнман нашёл причины и там, всё выправил.
За этими разборами прошёл весь январь.
Соллаль 1995 года приходился на 31 января.
1 февраля был выходным, а 2-го все вернулись на работу.
И в первый же рабочий день февраля Ли Сокчун, словно только этого и ждал, принялся хлестать Пёнмана кнутом.
— Господин Хан Пёнман, вы вообще продаёте или нет? Что с результатом за январь?
У Пёнмана был самый низкий процент выполнения плана.
— Cheonggu Department Store распродажу не проводил? Соллаль пропустил? Почему продажи почти как в обычный месяц? Это вообще что такое?
Универмаги устраивали двухнедельную большую распродажу в первый месяц каждого квартала.
Январь, апрель, июль, октябрь.
И игнорировать выручку этих двух недель было нельзя.
До эпохи дискаунтеров именно универмаговые сезонные распродажи оставались самым мощным торговым событием.
Но ассортимент январской акции утвердили ещё в декабре прошлого года.
А Чо Ёнгу, уже решивший увольняться, нормально подготовкой не занимался.
Пёнман не хотел прикрываться старшим коллегой, который уже ушёл.
Но и скрывать факты не собирался.
— Товары для январской распродажи выбирали в декабре. Наших позиций туда почти не включили.
— Эй, Хан Пёнман, в себя приди! За Cheonggu сейчас отвечаешь ты! Ты просто выкинул одну из четырёх крупнейших распродаж года, а теперь говоришь: «Я только принял клиента, я не виноват»? И всё?
Обычно после такого разноса подчинённый склонял голову и говорил, что виноват.
Пёнман не собирался.
Вины у него нет — зачем кланяться?
А уж в споре словами он мало кому уступал.
— Тогда, менеджер Ли, а вы сами всё это время чем занимались? Если распродажа настолько важна, разве руководитель группы не должен был заранее проверить, какие наши товары вошли в акцию Cheonggu?
— Ч-что?! Ах ты, ублюдок…
Лицо Сокчуна налилось красным. Он схватился за затылок, будто давление резко подскочило.
— Я сказал что-то неправильное? Я принял клиента только в январе. А вы в первой группе работали всё это время.
Против факта возразить было нечем.
— Ну да, молодец. Посмотрим тогда, как ты подготовишь следующую распродажу!
Казалось, на этом всё.
Но Ли Сокчун только закончил первый куплет песни под названием «Достанем Хан Пёнмана».
Он криво усмехнулся и начал второй раунд.
— А что у тебя с подарочными наборами? Почему продажи такие?