Двести тысяч вон с Чхве Сунбома Пёнман брать не стал.
Как требовать деньги с человека, о котором даже непонятно, спит он или лежит без сознания?
Ли Ёнсу попытался было вытащить кошелёк из заднего кармана Сунбома, но Пёнман его остановил. Они всё-таки не уличные грабители, чтобы лазить по карманам отключившегося человека.
Другие посетители то и дело смотрели на Пёнмана, поэтому оставаться в ресторане стало неловко.
Жаль, давно сюда не приходил и успел поесть только устриц, а до креветок так и не дошёл. Зато свой счёт они не оплатили: хозяин видел весь спор и, разумеется, взял деньги с компании Чхве Сунбома.
Ко Чонъюн и Ли Донгю проводили их до улицы.
— Ха-ха-ха! Пёнман, вы действительно невероятный человек. Думаю, даже я бы вам проиграл.
Чонъюн сообщил очевидное. Каким бы «Красным Зайцем» он ни был, перепить Пёнмана не смог бы.
— Вы же изначально не собирались со мной соревноваться, верно?
Глаза Ко Чонъюна округлились.
Его удивило и то, насколько нормально говорит человек после такого количества алкоголя, и то, что Пёнман без подсказки понял правду.
— Как вы узнали? Я правда хотел только выпить с вами один стакан. Сунбом-сунбэ решил пошутить. Простите!
Несмотря на внешность, Чонъюн оказался добрым человеком. Великий «Красный Заяц» даже поклонился в извинении всего из-за одной неудачной шутки.
— Я торговый представитель. Зарабатываю тем, что считываю людей. Понял, что тренер Чхве хочет пошутить, и решил тоже немного пошутить. Ха-ха!
Трое коллег Пёнмана уставились на него с потерянными лицами.
«Выпить 1,75 литра виски — это у него пошутить?»
«Если так пошутит дважды, половину людей можно сразу в морг».
«Никогда не буду подшучивать над заместителем Ханом».
— Хён, спасибо за сегодняшние слова.
Ли Донгю почтительно поклонился.
«В такой момент надо что-нибудь ему подарить».
Когда человек настолько воспитан и добр, невольно хочется дать ему что-то ещё.
Пёнман вспомнил их разговор и решил: неплохо бы подарить какой-нибудь талисман на удачу.
Существует эффект плацебо. Врач даёт пустышку, а пациент, веря в лекарство, действительно чувствует улучшение.
Для Донгю, который уже решил верить словам Пёнмана, тот в каком-то смысле и был врачом.
Пёнман полез в карман брюк. В маленьком отделении для монет пальцы неожиданно нащупали какой-то предмет.
Он достал его и удивился.
Серебряное ожерелье с подвеской.
На круглом кулоне размером примерно с монету в пятьсот вон был выгравирован сложный рисунок компаса.
«Почему оно вообще здесь?»
Это ожерелье Чха Суён подарила ему утром последнего дня программы «Давайте уже поженимся!», сказав, что сделала его сама.
После инсценировки похищения Суён Пёнман хотел выбросить подарок, но почему-то тот оказался именно в этих брюках.
В любом случае отдать кому-то лучше, чем просто выкинуть.
Он протянул сияющее серебром ожерелье Донгю.
— Возьми. Это талисман удачи. Я выбрался живым из обрушившегося Sampoong Department Store именно потому, что это ожерелье было со мной. Видишь странный компас? Он собирает удачу со всех четырёх сторон и приносит владельцу.
Ложь была впечатляющая.
Но сыграл Пёнман настолько убедительно, что Донгю поверил полностью.
Он знал, что Пёнман спас множество людей при обрушении универмага и сам выбрался из-под завалов.
Глаза двадцатилетнего футболиста заблестели ярче серебряного кулона. На них даже выступили слёзы.
— Хён, можно мне принимать такую ценную вещь?
«Да я её выбросить собирался. Зачем ты так трогаешься — мне уже неловко».
Но вслух Пёнман продолжил доброжелательно:
— Теперь удача нужнее тебе, чем мне. Будешь бить пенальти, участвовать в серии, соперник пойдёт в подкат — пусть ожерелье приносит удачу.
Донгю с огромной благодарностью принял подарок и бережно спрятал в карман.
Они обменялись визитками, которые из-за пьянки так и не успели передать раньше, после чего расстались с футболистами.
Неожиданная встреча полностью изменила взгляд Ли Ёнсу, Ким Мингю и Пак Чонхо на Пёнмана.
До этого они считали его обычным человеком, которого несколько лет назад один раз показали в новостях и потом ещё в программе знакомств.
Теперь впервые осознали: его общественный вес совсем не такой, как у них.
Ли Донгю им пока был мало знаком, но знаменитый Ко Чонъюн сам подошёл к Пёнману. А бывший лучший нападающий сборной Чхве Сунбом пил с ним за одним столом.
И пил очень много.
Ким Мингю, младше Пёнмана на год, тут же начал называть его хёном. Пак Чонхо, ровесник Пёнмана, тоже едва не последовал его примеру.
Ли Ёнсу, хотя действие проклятия уже закончилось, продолжал привычно говорить «хён».
После расставания Пёнман позвонил Ёнхи.
Пока они жили в разных городах, он решил разговаривать с ней хотя бы раз в день.
В прошлой жизни такого не было.
Пёнман звонил жене почти исключительно по делу. Когда звонила она, отвечал сухо и быстро заканчивал разговор, ссылаясь на занятость.
Почему?
Если искать оправдание — дел всегда было слишком много.
Даже когда прямо сейчас не шло совещание, не нужно было встречаться с людьми и пальцы не стучали по клавиатуре, в голове оставалось бесконечное количество задач.
Поэтому долгие разговоры казались роскошью.
Теперь Пёнман понимал: всё это лишь оправдания. Он просто был недостаточно внимательным мужем.
Почему единственной жене, женщине, которую любил и на которой сам женился, он уделял так мало тепла?
Так нельзя.
Даже если зовёт директор, идёт совещание или на другой линии кто-то ждёт — перед тем как положить трубку, можно хотя бы сказать жене: «Люблю тебя».
Пёнман рассказал Ёнхи о сегодняшней встрече с футболистами и завершил разговор своим новым волшебным заклинанием.
— Ёнхи, люблю тебя. Спокойной ночи!
***
5 марта, четверг. Третий день Пёнмана в Пхоханском филиале.
На утренней планёрке Пак Чонпхаль поднял вопрос стратегического продукта Haetbap.
Этот готовый рис вышел в конце 1996 года.
Когда торговым представителям впервые велели его продавать, недовольных разговоров было много.
CheilJedang постоянно выпускала самые разные продукты, и обычно продавцы без лишних вопросов брали всё и несли клиентам. Но идея продавать уже приготовленный рис даже их поставила в тупик.
В ресторане горячая миска риса стоила тысячу вон. Кто станет покупать за семьсот-восемьсот вон рис, который ещё нужно разогревать в микроволновке?
Однако приказ есть приказ. Торговые представители через силу протолкнули Haetbap в супермаркеты.
Тогда ни продавцы CheilJedang, ни владельцы магазинов не верили, что он когда-нибудь станет популярным.
Пак Чонпхаль начал разнос.
— Почему Haetbap так плохо продаётся? Даже хуже прошлого года! Это вообще нормально? Ли Ёнсу, у тебя почему столько возвратов?
Ёнсу скривился и начал оправдываться:
— То, что в прошлом году протолкнули, так и не продалось.
Пак Чонпхаль сморщил нос и впился в него взглядом.
— Я тебе велел заталкивать столько, чтобы потом возвраты шли? Что за тупые отговорки?
У Ёнсу внутри вскипела брань.
А кто в прошлом году, когда за продукт дали стимул, сам орал: «Запихивай больше»?
Кто назначил абсурдный план и кричал так, будто убьёт сотрудника за невыполнение?
Именно Пак Чонпхаль.
— Директор, но в прошлом году вы…
— У Haetbap срок годности девять месяцев! Девять! Что ты делал всё это время? За девять месяцев торговый представитель должен был управлять товаром так, чтобы возврата не было!
«Блядь, я должен продать клиенту. Теперь ещё контролировать, чтобы клиент продал конечному покупателю?»
Слова уже подступили к горлу, но Ёнсу слишком хорошо знал: продолжишь спор — получишь только ещё больше ругани. Он стиснул зубы и проглотил ответ.
Пак Чонпхаль перевёл прищуренный взгляд на Пёнмана.
— Заместитель Хан. Что будем делать с Haetbap в этом месяце? Подготовь стратегию и доложи. Я ведь не требую первое место. Но хотя бы в середине рейтинга должны быть.
— Понял.
Директор ухмыльнулся одним уголком губ.
— Вот такие задачи ты и должен решать, чтобы соответствовать прозвищу «Летающий Дракон Кёнбукского подразделения». Хорошо подумай.
Как только директор вышел, все автоматически закурили. В Тэгу курить уже разрешалось только в комнате отдыха, а в Пхоханском офисе до сих пор дымили прямо в переговорной.
— Заместитель Хан, что будем делать?
Ким Мингю нахмурился и посмотрел почти жалобно.
Пёнман печатал на ноутбуке, ища данные. Этот компьютер он получил от компании как приз за главный приз на конкурсе лучших практик продаж в прошлом году.
— В прошлом году Пхохан продал тысячу коробок. Рост двадцать процентов — значит, план тысяча двести.
План на март установили как двадцатипроцентный рост к среднемесячным продажам четвёртого квартала прошлого года.
Главный отдел продаж ежедневно рассылал по электронной почте прогресс Haetbap по всем подразделениям страны.
Не просто объёмы, а рейтинг по проценту выполнения плана. Отдельно место бизнес-подразделения и место каждого отдела по стране.
Группа поддержки по этим данным звонила или писала руководителям отстающих отделов, «стимулируя» продажи.
Называлось это стимулированием, но руководитель после такого звонка ощущал себя отчитанным.
А чтобы самому не получать подобные звонки и письма, директор начинал давить на подчинённых.
Именно поэтому Пак Чонпхаль так нервничал из-за Haetbap: не хотел, чтобы ругали его самого.
Ким Мингю сжал кулак и постучал себе по груди.
— Сейчас мы даже прошлогодний объём не вытягиваем. В прошлом году товара везде натолкали слишком много, поэтому возвраты не только у Ёнсу — они во всех магазинах.
«И что мне с этой информацией делать? Предлагать надо решение, а не перечислять, почему невозможно!»
Пёнману хотелось так и сказать, но он был не директором, а новым координатором и должен был показать другой стиль.
— Каждый назовите количество, которое реально сможете продать в этом месяце. И посчитайте, сколько Haetbap вернётся и сколько осталось с сроком меньше месяца. До трёх часов дня сообщите мне.
— А если сообщим, что вы с этим сделаете?
Тон Ёнсу снова звучал так, будто он нарывается. Пёнману стало досадно, но спорить из-за манеры речи сейчас было некогда.
Чтобы выполнить первое серьёзное поручение директора, дел предстояло слишком много.