— Чёртов ублюдок... Я же велел тебе прекратить.
Отброшенный в сторону внезапным ударом ладони, который Майя нанесла, пока он прижимал её к себе, Римон наблюдал за происходящим издали, благоразумно не приближаясь. Он лишь нахмурился.
И дело было не в том, с какой жестокостью Майя разорвала на части голову и конечности Диего — словно ребёнок, отрывающий лапки жуку, — а затем искрошила в труху оставшихся великанов.
Рога, проросшие из её головы.
Крылья, распахнувшиеся за спиной.
Даже зрачки, сузившиеся в вертикальные рептильи щёлки.
Облик Майи уже едва ли можно было назвать человеческим.
Но больше всего Римона насторожило исходившее от неё ощущение — первобытное давление, от которого всё тело покалывало электричеством.
«Значит, всё-таки дошло до худшего».
Диего не был слабаком. Он просто довёл свои физические параметры до абсолютного предела, из-за чего стал крайне неудобным противником для Римона, непревзойдённого мастера ближнего боя, и Майи, виртуоза рукопашных искусств.
Бесконечный Монарх Ли Чонги.
Монарх Магии Карл.
Нисхождение Созвездия на бренную землю.
И даже Беллос, обладавший божественностью аватара.
Объективно говоря, Диего представлял куда большую угрозу, чем любой другой враг, с которым Римон сталкивался в этом Железном Веке. Тот факт, что он, даже будучи лишённым меча и защищая Майю, сумел загнать Римона в глухую оборону, лишь доказывал его сокрушительную мощь.
Роковыми для него стали две ошибки:
Отравить Майю именно чёрной магией.
И безрассудно применить эту самую чёрную магию прямо перед её носом, пробудив дремлющие первобытные инстинкты.
«Наихудший сценарий».
Принцессы Ассоциации Семи Драконов с самого рождения являлись абсолютами.
Бездонная псионика.
Врождённая несокрушимая плоть.
И тайные техники Семьдесят Два Высших Искусства.
Всё это превращало их в сверхлюдей, совладать с которыми под силу лишь Мастерам Меча. Майя в одиночку сокрушила Гильдию Леса вместе с самим Гулой.
Но будь это пределом их возможностей, Ассоциация Семи Драконов пала бы много веков назад.
Какими бы могущественными ни были принцессы,
И насколько бы смертоноснее они ни становились при поддержке Стражей Семи Драконов,
Среди Мастеров Меча не существовало столь жалких созданий, которые спасовали бы перед подобной силой.
И всё же истинная причина, по которой Ассоциация Семи Драконов сумела пережить даже кипевшую Мастерами Меча Эпоху Героев, крылась в одном-единственном факторе.
У семи принцесс имелся козырь последней надежды, пробуждавшийся, лишь когда они оказывались на волосок от гибели.
«Драконизация... Сколько же веков я её не видел?»
Принцип был прост.
Подобно загнанному в угол зверю, бессознательно срывающему внутренние ограничители и высвобождающему потенциал на пределе возможностей,
Когда жизнь принцессы висела на волоске, инстинкты чистейшей драконьей крови взвинчивали псионику до абсолютного пика.
...Насильственно перестраивая хрупкую девичью плоть во что-то бесконечно близкое к истинному телу дракона — форму, способную выдержать бушующий океан первобытной мощи.
Драконизированная принцесса обретала силу совершенно иного порядка.
Она могла беспрепятственно черпать псионику без ограничений, которую прежде использовала лишь дозировано через абсолютные техники, опасаясь разрушения собственного тела.
Однако для семи принцесс драконизация оставалась крайней мерой.
Они прибегали к ней лишь в безвыходных ситуациях.
Она пробуждалась только перед лицом неминуемой смерти, а колоссальная мощь влекла за собой два чудовищных побочных эффекта.
Бабах! Хрусь!
«Как и следовало ожидать, разум её покинул».
Первый побочный эффект драконизации — абсолютное растворение рассудка.
Движимая лишь инстинктом самосохранения, принцесса стирала в порошок всё, что попадалось ей на глаза.
В сущности, это было безумием.
Неистовством дикого зверя.
В лучшем случае, встретив непобедимого врага, она спасалась бегством или инстинктивно отличала соратников от чужаков, проявляя крупицы контроля...
— Госпожа, вы меня узнаёте?
Судя по всему, зловоние чёрной магии вызывало у неё лютую ненависть.
Майя, в прах размалывавшая останки разорванных гигантов, наконец замерла и повернула голову.
Она уставилась на окликнувшего её Римона.
Римон заговорил как можно мягче и спокойнее:
— Если понимаете мои слова, немедленно снимите драконизацию. В вашем состоянии удерживать её — сущее самоубийство.
Второй побочный эффект драконизации — она пожирала жизненную силу.
С самого начала это была насильственная перекройка плоти ради удержания бушующей псионики, ложившаяся на тело непосильным бременем.
Даже здоровой принцессе грозило резкое сокращение срока жизни или увечья до конца дней, затянись превращение хоть ненадолго.
А Майя уже находилась на пороге могилы из-за безрассудных опытов над собой.
Поддерживать драконизацию сейчас означало с каждой секундой мчаться в объятия смерти.
— Разве вы сами не говорили, что не имеете права умереть, пока не передадите истинную кровь?
Римон изо всех сил пытался достучаться до её сознания.
С Диего было покончено, нужды в драконизации больше не оставалось.
Но в следующее мгновение...
Римон среагировал на чистых рефлексах.
Грохот!
И отлетел прочь.
Защиту он выставил вовремя.
Но его скрещенные предплечья были сметены столь нечеловеческой мощью, что его просто снесло.
Сломав спиной несколько вековых деревьев,
Римон пропахал борозду в земле.
Поднявшись на ноги, он сплюнул на траву натёкшую в разбитый рот кровь.
Взглянув на Майю, буравившую его взглядом, полным слепой жажды убийства, он со вздохом протянул:
— Дело дрянь.
Вполне закономерный исход.
Из-за скверны чёрной магии Майя обезумела куда сильнее, чем при обычном обращении.
Глупо было рассчитывать, что она признает союзником раба, с которым познакомилась едва ли десять дней назад.
Особенно если этим «рабом» был Римон.
Заклятый враг, веками истреблявший Ассоциацию Семи Драконов.
То, что она сперва разорвала Диего, уже походило на чудо.
Иными словами, Майя не снимет драконизацию, пока не убьёт Римона.
Перед лицом столь смертоносного «врага» инстинкты принцессы ни за что не позволили бы ей добровольно ослабить хватку, даже пожелай она того сама.
«Притвориться мёртвым?.. Она добьёт на месте».
«Сменить облик силой Созвездия?.. В таком хаосе не выйдет».
«Тянуть время — значит обречь госпожу на гибель: драконизация выпьет её до капли...»
Как выбраться из этого тупика?
Римон на секунду задумался.
— Делать нечего.
С тяжёлым вздохом
Римон развернул корпус вполоборота.
Левую руку он поднял щитом, правую вытянул вперёд, уподобив наконечнику копья.
Пошевелив пальцами, он негромко бросил:
— Ну давай. Нападай.
Оставался единственный способ оборвать драконизацию.
Вырубить её без сознания.
А для этого...
— Раз слова не доходят до головы, придётся втолковать через тело.
...Оставшийся без клинка Мастер Меча вступил в обречённую битву.
Ба-ба-ба-бах!
Десятки ударов обрушились в мгновение ока.
Он ни разу не принял удар в лоб.
Встречал открытыми ладонями.
Отводил тыльной стороной кисти.
Сбивал траекторию хлёсткими шлепками.
Рассеивал сокрушительную мощь каждого из этих десятков ударов.
Реагировать глазами было уже поздно.
Он угадывал выпады чутьём и боевым опытом.
Одно движение гасило две или три атаки разом.
Срезал углы, чтобы компенсировать многократную разницу в скорости.
Но шквал не стихал.
Напротив, удары лишь ускорялись, разрывая воздух и поднимая бурю одной только ударной волной.
Счёт столкновений кулаков и ладоней пошёл с десятков на сотни, а затем и на тысячи.
Бум!
Прямого попадания не было.
Он просто не успел полностью отвести удар в сторону.
И всё же заблокированный кулак отдался треском в кости руки, заставив Римона проскользить назад.
Не успев затормозить,
Он оттолкнулся от земли: предугадав взмах когтей, изогнулся в пояснице назад.
Вжих!
Опоздал на долю секунды? Или всё же чудом уклонился?
Пять глубоких борозд рассекли шею.
Времени порадоваться, что когти не задели артерию, не было — последовала сверхзвуковая атака.
Извернувшись прямо посреди прогиба, он вложил вращение корпуса в пинок, способный расколоть скалу.
Глухой удар!
Чешуя, превосходящая твёрдостью любой металл, с лёгкостью отбила выпад.
Но он не остановился.
Использовав отдачу для нового оборота, он метнул вторую ногу.
Целясь прямо в кончик челюсти.
Уязвимая точка, сотрясающая сознание даже несокрушимых монстров, попади удар точно в цель.
Хрусь!
Пальцы Майи сомкнулись на его лодыжке.
Прежде чем хватка обратила кость в пыль,
Римон крутанулся вокруг захваченной ноги и всё же впечатал вторую стопу точно в её подбородок.
Бабах!
От сотрясения челюсти хватка ослабла.
Вырвав ногу,
Римон отскочил от покачнувшейся Майи и перевёл дыхание.
«Крепкая, зараза».
От мимолётного захвата на лодыжке налился багровый, жуткий синяк в форме ладони.
Он проигнорировал боль.
Словно и не сбивал дыхания,
Римон выпрямился, оценивая Майю, чья псионика заструилась с ещё большей яростью.
«...Нет, положа руку на сердце, это уже перебор».
Не прошло и пары минут.
В отличие от невредимой Майи, его собственное тело уже покрывали кровоподтёки и рваные раны, прямо заявляя:
Продолжит в том же духе — сдохнет.
Неизбежно.
Насколько бы выносливым ни было его тело.
До каких бы высот он ни возвёл уличный мордобой, превратив его в искусство смертоубийства.
В основе своей он оставался фехтовальщиком.
Кулаки и пинки были лишь подспорьем на пути меча.
Разумеется, одного этого «подспорья» с головой хватало, чтобы втоптать в грязь любую великую ведьму или чародейку слов.
Он в одиночку одной левой сдерживал нечеловеческую физическую мощь Диего, превосходившую монархов и аватаров.
Вот только нынешняя сила Майи была несопоставима с каким-то там Диего.
Из глубин первобытных эпох.
Задолго до того, как Первый Мастер Меча, Император Меча, сверг их.
Абсолюты, пожиравшие воплощения богов и властвовавшие над миром.
Трансцендентные чудовища, единственные, кто, не будучи Мастерами Меча, сумели оборвать жизнь одного из них.
Семь Драконов.
Мифические создания, существовавшие до сотворения мира и пережившие даже гибель мироздания.
Их сила пробудилась в ней.
Пусть лишь половина — плевать.
Облачённая в несокрушимую драконью плоть,
Беспрепятственно манипулируя бесконечной псионикой изменения биологии,
Она многократно помножила и без того запредельные физические характеристики.
Одного этого хватало, чтобы Майя превзошла рядовых абсолютов.
...Даже Мастерам Меча в прямом столкновении пришлось бы поставить на кон собственную жизнь.
«Поставить на кон жизнь, значит...»
Римона пробрала мелкая дрожь.
Вовсе не от страха смерти.
Это было напряжение перед противником, способным убить его, налитое неприкрытой жаждой крови.
Такое ностальгическое.
До боли знакомое.
И оттого... упоительное.
Трепет от балансирования на острие жизни и смерти вызвал на его губах невольную усмешку.
«А это заманчиво».
Он разжал сжатый кулак.
Отвёл назад руку-копьё.
Опустил руку-щит.
Встав в предельно естественную стойку, он соединил ладони перед грудью.
Словно в молитве.
То ли этот молитвенный жест оказался слишком внезапным,
То ли звериный инстинкт почуял неладное,
Но сорвавшаяся было в рывок Майя на миг замешкалась.
Но лишь на мгновение.
Не в силах совладать с клокочущей яростью, она зарычала и сжала кулаки.
Хруст, скрежет!
Чешуя густо проросла на тонких кистях, сливаясь в сплошной панцирь, и наконец обратилась в гладкие, монолитные латные рукавицы, сковавшие обе руки.
На ногах произошло то же самое.
Она пренебрегла защитой живота и лица.
Укрепила лишь ударные зоны — не просто доспех, а экзоскелет.
Чтобы с помощью псионики биоманипуляции ещё сильнее взвинтить запредельные физические показатели, она облачилась в монолитное оружие нападения и защиты.
Припав к земле, она подобралась.
Вылитый хищник перед смертоносным прыжком.
Глядя прямо на неё,
Римон мысленно произнёс:
«Шанс только один».
Каждая затянувшаяся секунда приближала Майю к гибели.
Треснувшая рука, отбитая лодыжка — затягивание боя стремительно обнуляло и без того мизерные шансы на успех.
А значит, цель одна: мгновенный нокаут.
Закончить всё одним ударом.
Разумеется, голыми руками свалить с одного удара драконизированную принцессу Семи Драконов — чистейший оксюморон.
Попытайся сотворить такое другой Мастер Меча, сам Римон поднял бы его на смех как самоубийцу.
Воскресни сейчас хоть Император Меча, хоть Демон Меча — даже они бы не справились.
Но был один.
Среди тринадцати Мастеров Меча за всю историю лишь один был способен на подобное безумие.
Тот, кто пришёл в Башню Меча в поисках силы.
И всё же наотрез отказался брать в руки клинок.
Он перенимал лишь принципы меча и кулачный бой, отвергая фехтовальные формы.
А затем сплавил их воедино, создав философию меча, поразившую даже обучавшего его Римона.
Руки — лезвия.
Ноги — обух.
Само тело — полотно клинка.
Безоружный Мастер Меча, всю жизнь остававшийся пацифистом.
Единственный из всех, кто сумел превзойти драконов одной лишь силой собственной плоти.
Тот, кто владел «фехтованием без меча», куда более причудливым, чем «невидимый клинок» Тени Меча или «необнажённый меч» Святого Меча.
Безоружный Мастер Меча.
Бабах!
Она топнула о землю.
Отдача выбила кратер.
Майя обратилась в росчерк света и на скорости, затмевающей молнию, ринулась на него.
Римон извлёк дремлющую в глубине души волю меча.
[Единение Меча Убийцы Демонов и Драконов: «Ищи мира или смерти»]
[Мир или смерть]
Незавершённая воля меча.
Мечник, отвергнувший меч.
Пацифист, истово веривший в кастовую иерархию.
Проповедник ненасилия, чья идея превосходства избранных развязала мировую войну.
Человек Меча, чья жизнь была сплошным противоречием.
Римон понимал его лишь наполовину, а потому не мог до конца принять суть его клинка.
Но как Мастер Меча, постигший все мыслимые техники и принципы, ветеран бесчисленных войн,
А главное — как наставник, вбивавший в него эти принципы кулаками, и палач, позже отсёкший голову падшему ученику,
Он мог воспроизвести хотя бы половину.
И этой половины Римону было более чем достаточно.
Чтобы обратить собственное тело в меч.
ГРОХОТ!!!
И когда рука Римона, ставшая единым лезвием,
Столкнулась с рукой Майи, наделённой мощью дракона...
Громоподобный рёв потряс небеса,
Земля под ногами раскололась надвое,
—и изящная девичья рука, закованная в зелёный панцирь, раздробила руку Римона в щепки и насквозь пробила его грудь.