[Где же сейчас эта страшная сестрица и тимлидер?..]
— Сама хотела бы знать, — ответила Ли Цинвэй.
За спиной у неё висел продолговатый футляр, а к груди она бережно прижимала Ю На-гён. Ли Цинвэй бежала сквозь непролазные заросли джунглей без малейшего понятия, куда именно направляется — словно мышь, наугад блуждающая по лабиринту в поисках спрятанного сыра.
Иного выхода попросту не было.
В лесах Амазонки, благословленных древними духами, отыскать двоих пропавших без вести можно было лишь одним способом: прочесывая чащу пешком на своих двоих.
Именно поэтому Ли Цинвэй отделилась от основных поисковых отрядов. Как бы искусно ни ориентировались в лесах воины Клана Зелёного Дракона, она оставалась Принцессой Чёрного Дракона. Если она выкладывалась на полную, то в одиночку за час покрывала расстояние, на которое у обычных поисковиков уходило полдня — истинно сверхчеловеческая скорость.
Беда заключалась в том, что Амазония была слишком колоссальной, чтобы полагаться лишь на скорость. К тому же, если Римон и Майя намеренно затаились, поиски усложнялись многократно.
Так могли пройти дни, а то и недели, без всякой надежды на успех.
Однако к счастью — а быть может, к несчастью, — бесцельные блуждания Ли Цинвэй подошли к концу гораздо быстрее.
З-з-з-з-з!..
По округе прокатился нарастающий гул.
[Ой? Почему букашки так взбесились?]
— Кто знает... Но пока стоит последовать за ними.
[...Думаешь, это как-то связано с тимлидером?]
— С уверенностью сказать нельзя.
Словно повинуясь непреодолимому зову, бесчисленные полчища насекомых — жужжащие, ползущие, скачущие — сбивались в густые тучи и устремлялись в одном направлении. Ли Цинвэй без колебаний последовала за ними. В ситуации, когда зацепок не было вовсе, игнорировать столь явную аномалию было бы верхом глупости.
Вскоре притягивавшая тварей сила то ли иссякла, то ли исчезла, и рой рассеялся, но Ли Цинвэй не сбавила шага. Она продолжала мчаться туда, куда они летели.
И благодаря этому успела вовремя.
КВА-А-А-АНГ!
Грохот, разорвавший небеса, потряс землю подобно разрушительному землетрясению.
Из глубины джунглей ударила чудовищная взрывная волна, с корнем выворачивая вековые деревья и разбрасывая их во все стороны.
[Принцесса-сестрица! Это же!..]
— Да. Поспешим!
Перепрыгивая с ветки на ветку, она на пределе сил рванула к эпицентру — и, оказавшись на месте, застыла как вкопанная.
Глаза Ю На-гён округлились от ужаса.
Перед ними зиял гигантский кратер диаметром в сотни метров, где всё живое было обращено в прах. В самом его центре стояла получеловек-полудракон Майя с вытянутой вперед рукой.
А перед ней высился юноша, чью грудь насквозь пронзала эта самая рука.
Гр-р-ро-ом!
Быть может, взрывная волна достигла самих небес?
Вслед за раскатом грома из нависших грозовых туч закапал мелкий дождь.
Кап. Кап-кап.
Одна капля.
Затем другая.
Они стекали по белоснежным прядям, омывали щёку, подбородок — пока наконец не упали в зияющую рану на груди Римона.
В то же мгновение мертвенная тишина, сковавшая всё вокруг, разбилась вдребезги.
Словно не выдержав тяжести дождевой капли, Майя бессильно обмякла.
Римон машинально подхватил её оседающее тело ладонью, прижатой к её солнечному сплетению.
— Герцог Меча!
— Не приближайся. Это опасно.
Оклик Римона заставил Ли Цинвэй замереть на полушаге.
Майя лежала без сознания, и Ли Цинвэй лишь с запозданием осознала, что земля вокруг девушки шипит и плавится от источаемого ею смертоносного ядовитого тумана.
[Т-тимлидер! Ты в порядке?!]
— В порядке.
[...И это ты называешь «в порядке»?!]
Ю На-гён остолбенела.
Его правая рука безжизненно висела, переломанная в нескольких местах. Из сквозной раны в груди хлестала кровь, а всё тело покрывали страшные гематомы и рваные раны. Впервые в жизни она видела Римона в столь плачевном, израненном состоянии.
— Ну, я ведь всё ещё дышу, разве нет?
Римон лишь поморщился.
Не пожертвуй он правой рукой, чтобы выиграть драгоценную долю секунды; не нанеси он встречный удар левой в солнечное сплетение, мгновенно вырубивший Майю; и самое главное — не замешкайся она на крошечное мгновение перед тем, как пробить ему грудь, позволив сместить сердце... сейчас на земле лежал бы его труп.
И дело было не только в том, что он использовал незавершенное Воплощение Меча. Драконизированная Майя действительно обладала сокрушительной, неодолимой мощью.
Ему повезло, что перед ним была именно Принцесса Зелёного Дракона, чья сила опиралась на живучесть и яды. Окажись на её месте Принцесса Красного Дракона с её чистым разрушением или всемогущая Принцесса Золотого Дракона, подобная авантюра стоила бы ему жизни.
Римон выиграл эту безумную ставку, однако на его лице не было ни радости, ни облегчения.
Он лишь с горечью посмотрел на замершую у него на руках Майю:
— Не в порядке сейчас моя госпожа.
[А?]
Ю На-гён растерянно моргнула.
В отличие от неё, лицо Ли Цинвэй мгновенно омрачилось, стоило ей взглянуть на Майю.
— ...Драконизация не спадает.
— Да.
В нормальных условиях потеря сознания должна была вернуть её человеческий облик. Однако исчезла лишь чешуйчатая броня на руках. Рога на голове и крылья за спиной никуда не делись.
Более того — тело Майи стремительно остывало.
Смысл у этого был лишь один.
— Я опоздал.
...Она умирала.
И вины Римона в этом не было. С той самой секунды, как она пробудила драконью форму, в ней попросту не осталось жизненных сил, чтобы обратить трансформацию вспять.
Подобно закату, пылающему ярче всего перед наступлением тьмы, Майя сожгла последние крупицы жизни, расправляясь с Диего и сражаясь с Римоном. Именно поэтому принцессы Ассоциации Семи Драконов избегали драконизации даже в качестве крайнего средства.
Ли Цинвэй знала об этом, но всё равно не смогла скрыть потрясения:
— Неужели раны Майи были настолько смертельны?
— Дело не только в ранах. Моей госпоже и так оставалось жить всего ничего.
— Жизненный срок был на исходе? У Майи?..
Ли Цинвэй ошеломленно замерла. Римон горько усмехнулся её редкой растерянности:
— Как ни крути, всё это произошло потому, что я не сумел должным образом защитить свою госпожу.
— В этом нет вины Герцога Меча.
— Нет, вина моя.
Ему следовало прикончить Диего до того, как тот применил черную магию. Или вовсе не выносить Майю из пещеры.
Разумеется, пустые сослагательные наклонения не имели смысла. Оставь он её одну, Диего первым делом добрался бы до неё. Даже спрятанная, она почуяла бы скверну черной магии и всё равно обратилась бы драконом. Да и сам Диего был не тем противником, которого можно было легко сразить голыми руками — недаром Римон устроил засаду на его подручных, а не напал на него в лоб.
И всё же Римон корил себя.
— Я поклялся на своем мече, что защищу её.
— ...
Неважно, насколько невыполнимой казалась задача.
Неважно, какие препятствия встали на пути.
Дав клятву — держи её. А если не можешь — не клянись вовсе.
Таков был нерушимый закон Мастера Меча, положенный на острие клинка.
И если он нарушил его, вся ответственность лежала исключительно на нём.
С кривой, самоироничной ухмылкой Римон негромко добавил:
— И за всё, что произойдет дальше, отвечать тоже мне.
[Что ты имеешь в виду под «что произойдет дальше»?]
Ю На-гён недоуменно склонила голову, но Ли Цинвэй прекрасно всё поняла.
У Майи не было наследниц.
Её смерть означала окончательное прерывание чистокровной линии Принцессы Зелёного Дракона.
Что сделает Клан Зелёного Дракона, узнав об этом? Неужели просто погрузится в скорбь?
Этот злопамятный, беспощадный клан, готовый утопить всю Южную Америку в наркотиках из-за одной лишь угрозы своей принцессе?
Ни за что на свете.
Они вырежут каждого, кто имел к этому хоть малейшее отношение, вплоть до последнего колена.
Не только врагов.
Но и их семьи, союзников.
Даже случайных знакомых или дальних родственников.
Они сотрут в порошок целые страны, в которых родились виновные.
«...Айнша, так вот что значило твоё пророчество».
Ли Цинвэй наконец осознала всю глубину предвидения.
Гибель Бразилии.
Виной тому был не Гула и не Бригада Освобождения.
Кто бы ни стоял за этим, если Майя погибнет, Клан Зелёного Дракона сравняет с землей всю страну в слепой жажде мести.
И остановить их будет невозможно.
Их месть стояла выше всякой логики. Это было коллективное безумие, кровавое самоубийство целого клана, готового драться до последнего вздоха.
Вот чем была принцесса для Семи Драконов.
«С самого начала всё вело к этому моменту».
И теперь Ли Цинвэй поняла ещё кое-что.
Слова Айнши о том, что Майе и её клану нужна помощь...
Они предназначались не Римону.
Айнша передавала это предупреждение ей самой.
«Я думала, время еще не пришло».
Она колебалась.
Это решение было обоюдоострым мечом.
Оно могло разрушить абсолютно всё, а могло вызвать тектонические сдвиги невиданного масштаба.
Она оттягивала этот миг до последнего.
Но остывающее под ливнем тело Майи...
И скорбный взгляд Римона, бережно прижимавшего её к себе...
Не оставили ей выбора.
— Значит, время всё-таки пришло.
[Принцесса-сестрица?]
Опустив озадаченную Ю На-гён на землю, Ли Цинвэй шагнула вперед.
Прямо в ядовитый туман, окружавший Римона и Майю.
Пш-ш-ш!..
Яд был настолько чудовищным, что стоило ей сделать пару шагов, как пропитанная дождем ткань её платья начала шипеть и расползаться волокнами. Смертоносная отрава вонзилась в тело.
Но Ли Цинвэй не остановилась.
Опираясь на врожденную стойкость принцессы и подавляя токсины мощью собственной псионики, она преодолела барьер и встала прямо перед Римоном.
— Принцесса, что ты делаешь?
— Хочу сказать Герцогу Меча, что он ошибается.
— Ошибаюсь?
— Ты не опоздал.
Римон нахмурился, услышав загадочные слова, а Ли Цинвэй невозмутимо продолжила:
— Майю всё ещё можно спасти.
— ...Не говори глупостей. Ни один лекарь или целитель в мире не сможет вернуть её с того света в таком состоянии.
— Да, скорее всего.
Ни Святой Монарх, ни драгоценные пилюли Зелёного Дракона здесь не помогли бы.
Любая посторонняя помощь оказалась бы бесполезной: бушующая на пороге смерти псионика Майи отторгла бы любое чужеродное вмешательство.
— Но если это Герцог Меча — всё возможно. Более того... лишь Герцог Меча способен спасти её.
Что такое псионика?
Даже старейшины Семи Драконов с трудом могли дать ей четкое определение. Высшая, непостижимая сила, стоящая за гранью материи и энергии.
Но когда человек обретает способность повелевать ею?
Любой мастер дал бы один и тот же ответ:
В тот самый миг, когда ты осознаешь, что псионика существует.
Когда уверуешь, что она сокрыта внутри тебя.
И когда поймешь, как ею управлять.
Но этот человек, зная о псионике всё, ни на миг не допускал мысли, что сам обладает ею.
И потому его псионика, чистейшая из всех, спала мертвым сном.
Глядя в глаза Римону, Ли Цинвэй сорвала покров с тайны, которую хранила так долго:
— Герцог Меча обладает восьмой драконьей псионикой.
В тот же миг рухнула невидимая стена.
В горниле, скованном льдом на целую тысячу лет, вспыхнула ослепительная искра.
И неописуемое, дивное благоухание, ощутимое лишь для Майи и Ли Цинвэй, хлынуло от Римона во все стороны подобно взрыву.
Ли Цинвэй невольно вздрогнула.
Этот аромат не был приторно-сладким, но казался совершенно необычным. Не кричащий, но отчетливый. Не резкий, но невероятно мягкий и обволакивающий.
И всё же один только этот запах рождал непреодолимое желание подойти ближе.
Но дело было не только в аромате.
Едва прозвучали слова о восьмой драконьей псионике, как взгляд Римона стал спокойным и глубоким, словно гладь застывшего озера.
А затем раздался его голос, заставивший её сердце пропустить удар:
— Вот оно, значит, как.
— Ты... знал? — пораженно спросила она, не ожидавшая столь невозмутимого принятия.
Римон лишь слегка покачал головой:
— Нет. Лишь смутно догадывался.
Знаки были повсюду с самого начала.
Странное поведение Ли Цинвэй: она пыталась скрыть некую тайну, но как Принцесса Чёрного Дракона не могла не выдавать себя мимолетными оговорками. Непонятный поступок Айнши, которая знала его истинную личность, но всё равно предложила брак в обмен на долю в «Тиамат». Намеки Розы, которая уехала из Лондона, явно желая что-то сказать, но сдержалась.
Римон был слишком опытным воином и проницательным Мастером Меча, чтобы не заметить столь явных странностей.
Однако он не чувствовал злого умысла.
И самое главное — он выбрал доверять Ли Цинвэй.
Поэтому он не стал допытываться и похоронил подозрения в глубине души.
И потому... даже сам Римон удивился тому, насколько естественно он принял эту правду.
Незнакомая и одновременно до боли родная сила, начавшая шевелиться внутри, не вызвала у него ни страха, ни отторжения.
— ...Должно быть, эта дрянь пристала ко мне, когда я омылся кровью вашего предка.
— Если мои предположения верны, то да.
Будучи ветераном сотен битв, Римон в мгновение ока осознал суть происходящего:
Истоки этой силы и обстоятельства её появления.
Причину, по которой Ли Цинвэй держала всё в секрете.
И способ, с помощью которого можно спасти Майю.
Чтобы убедиться в своей догадке, он прикрыл глаза.
И обратил взор внутрь себя, бесстрастно созерцая собственное естество.
Сначала — меч.
Тринадцать непреклонных воль, закаленных вечностью и ставших лишь острее и тверже. Сложенные за долгие столетия, они высились в самой сердцевине его духа несокрушимой Башней Мечей, служащей опорой всему его бытию.
Затем — звезды.
Десять огней, ярких и темных, рожденных поглощением осколков Созвездий. Некогда чужеродные, теперь они гармонично вплелись в его суть, озаряя сокровенные глубины не хуже родного сияния.
И последнее.
То, что до сей поры покоилось погребенным и замерзшим глубоко под Башней Мечей.
Сила, которая только что пробудилась ото сна и забилась в жилах раскаленной магмой.
Римон мысленно прошептал:
«Так вот какова драконья псионика».