Игра в правду.
Они уже не школьники, а руководители крупной корпорации, большинству далеко за сорок.
Не самая подходящая компания для таких игр.
Но…
— Хо-хо, звучит весело.
— Всё лучше, чем просто сидеть и пить.
— Врать нельзя, отвечаем только правду, да?
— Детский сад какой-то.
Ким Хон явно был не в восторге, но против предложения Пёнмана никто не выступил.
Даже не придумывая наказаний, Пёнман сразу начал задавать вопросы.
— Начнём с Чан Вонхо. Вонхо, чем ты мной недоволен?
Вопрос застал его врасплох.
Но вскоре Чан Вонхо честно выложил то, что держал внутри.
— Я? Чем мне быть недовольным… Если только одним: хён слишком выдающийся. «Бог продаж Хан Пёнман»! Из-за этого, даже когда я хорошо работаю, никто не замечает. Все говорят: «Это потому, что Хан Пёнман всё правильно построил». А если показатели чуть хуже — сразу: «Вот при хёне было лучше всего».
Чан Вонхо руководил подразделением прямых продаж.
Поэтому выбраться из тени Пёнмана ему и правда было трудно.
— Понимаю. Следующий — Ким Тону. А ты чем мной недоволен?
Ким Тону слегка нахмурился.
И достал слова, которые давно прятал глубоко внутри. Говоря совсем откровенно, он даже перешёл на неформальную речь.
— Я… хочу выйти из твоей тени. Не знаю, сколько ещё проработаю, но больше не хочу быть вечным вторым. Хочу стать первым.
Хотя в компанию Ким Тону пришёл раньше, всю карьеру он шёл следом за Пёнманом.
В какой-то момент ученик захотел превзойти учителя.
Говорят, задняя волна на великой реке вытесняет переднюю.
Но у него никак не получалось обогнать Пёнмана.
Пёнман не сразу понял, о чём тот вообще говорит.
— В каком смысле? Мы ведь не конкуренты. Ты работаешь у меня в подчинении. Как ты вообще собираешься меня обгонять?
Хан Пёнман всегда был лучшим продавцом и давно получил всеобщее признание как бог продаж.
Поэтому понять горечь человека, который годами остаётся вторым, ему было непросто.
— Для тебя всё так и выглядит. Но в компанию я пришёл раньше, а лет нам одинаково. Почему тогда я всегда должен плестись за тобой?
Пёнман потерял дар речи.
Когда-то он из жалости научил продажам человека, который толком ничего не умел.
Того, кто в прошлой жизни уже давно покинул бы компанию, в этой довёл до исполнительного директора.
И теперь ученик недоволен тем, что не смог превзойти собственного учителя?
— Ну… ладно. Понял. Старший исполнительный директор Ли Чаён, а вы чем мной недовольны?
Ли Чаён всё так же улыбалась.
— Я вами совершенно не недовольна. Раньше случалось немного злиться, но всё это давно прошло.
Пёнман склонил голову набок.
Получается, Ли Чаён вообще не связана с той историей?
Трудно представить, чтобы человек без всякой обиды вдруг решил причинить ему вред.
— Хорошо. Тогда сонбэ, у вас ко мне претензий нет?
Зрачки Ким Хона задрожали.
— Я… Мне не нравится, что ты слишком успешный.
— В смысле? Не нравится, что я слишком красивый?
Ким Хон один раз кивнул и исказил лицо.
— И внешность твоя бесит. И все невероятные результаты и достижения, которые ты накопил за эти годы, тоже.
Пёнман не понял и его.
Какой вред Ким Хону наносили чужие успехи?
Наоборот, Пёнман с высокой должности помог ему вернуться из Китая.
— Почему?
— Потому что мне стыдно за самого себя! Стоит увидеть тебя — я кажусь себе ничтожеством. Гордыня болит. Самоуважение разваливается!
Зависть. Ревность.
Наверное, что-то такое.
Человеческое сердце и правда капризно.
Если даже после помощи человек начинает ненавидеть тебя за успех, что успешному вообще делать? Намеренно жить посредственно?
Пёнман поднял бокал.
— Давайте выпьем. Я считал, что хорошо относился ко всем вам, и не знал, сколько недовольства вы носите внутри. Выпьем — и перейдём к следующим вопросам.
Вот теперь он собирался всерьёз докопаться до сути событий.
После выпивки Пёнман снова повернулся к Чан Вонхо.
— Чан Вонхо. От кого ты узнал, что я стану президентом компании?
Человек, сливший Вонхо информацию о назначении, скорее всего, и был настоящим организатором этой встречи.
— Э… это… От старшего исполнительного директора Сона.
— Сон Сынху?
— Да.
Сон Сынху.
Неожиданное имя.
— И сегодняшний вечер тоже он велел устроить?
— Д-да.
Пёнман угадал.
За тем, что должно произойти сегодня, стоял сын председателя Сон Сынху.
— Что именно он сказал?
— Только сообщил, что хён станет президентом CJ CheilJedang, и попросил устроить поздравительный вечер.
Пёнман склонил голову.
«Только это?»
— А остальных троих ты сам пригласил?
— Нет. Старший исполнительный директор Сон заранее назвал тех, кто должен прийти.
Значит, и трое остальных каким-то образом связаны с Сон Сынху.
Но и Чан Вонхо вряд ли согласился только из вежливости.
— Что получил за организацию?
— Э… ну… Он сказал, если выполню просьбу, то потом возьмёт меня в свою линию…
Взгляд Пёнмана стал острым.
Для всех окружающих Чан Вонхо очевидно считался человеком Пёнмана.
Сам Пёнман никаких фракций не создавал, но людям нравилось делить компанию на лагеря.
В их глазах Чан Вонхо, который работал с Пёнманом в прямых продажах и при нём стал сначала руководителем группы, а затем главой подразделения, конечно же относился к «фракции легенды».
Если такой человек переходил на сторону противостоявшей ей «королевской фракции» Сон Сынху, это вполне можно было назвать предательством.
— Сон Сынху отдельно ничего тебе не поручал?
— Ну… поручал. Но я отказался.
Тогда, скорее всего, то же задание получил кто-то из остальных.
Пёнман повернулся к Ли Чаён.
Если она действительно не держит на него зла, зачем тогда пришла?
И что именно велел ей Сон Сынху?
— Старший исполнительный директор Ли, какое поручение вы получили от Сон Сынху?
Щёки Ли Чаён покраснели.
— Э… Мне сказали сделать так, чтобы президент выпил средство от похмелья.
— Простите?
Что ещё за странность?
Сон Сынху настолько беспокоился о Пёнмане перед завтрашней церемонией, что прислал ему средство от похмелья?
— Давайте посмотрим, действительно ли это средство от похмелья.
Ли Чаён округлила глаза.
— Что? Но старший исполнительный директор Сон сказал, что это оно.
— Вот и посмотрим. Вы ведь всё равно собирались дать его мне.
Ли Чаён отвела взгляд, поколебалась и призналась:
— Просто… он велел дать его тайком.
— Тайком?
— Да. Сказал, если подмешать прямо в алкоголь, подействует мгновенно…
Что за чушь?
Пёнман впервые слышал о средстве от похмелья, которое надо растворять в выпивке.
Скорее всего, перед ним было то самое вещество, которое возбуждало центральную нервную систему в прошлом и во сне.
— Старший исполнительный директор Ли. Достаньте препарат.
— Да.
Ли Чаён вынула из сумочки маленький сложенный листок бумаги.
Развернула.
Внутри лежал синий порошок.
Пёнман внимательно посмотрел, но по виду определить вещество было невозможно.
Придётся проверить действием.
Он налил в пустой бокал виски и высыпал туда порошок.
Синий цвет исчез моментально, словно снег в воде. Никакого следа.
Пёнман протянул бокал Чан Вонхо.
— Вонхо, выпей. Это алкоголь с прекрасным средством от похмелья, которое дал старший исполнительный директор Сон — тот, кому ты теперь собираешься служить.
Чан Вонхо без всяких подозрений поверил объяснению Ли Чаён.
— Хе-хе. Наверное, дорогое средство. Можно мне такое?
— Я и так сколько ни пью, пьянею лишь как от одной бутылки. Мне не нужно. Пей ты.
И тут Ким Тону неожиданно проявил жадность.
— Учитель, а мне немного нельзя?
— Ладно. Тогда поделите с Вонхо.
Пёнман охотно разрешил.
Для теста два человека даже полезнее одного.
— Эх, тогда эффект будет слабее.
Сначала Вонхо отказывался, а теперь ему уже было жалко делиться.
— Я разделю.
Пёнман взял ещё один бокал и поровну разлил напиток между ними.
Ким Тону довольно протянул свой бокал к Чан Вонхо.
— За бодрое утро!
Вонхо, смирившись с потерей половины, улыбнулся и чокнулся.
Когда Ким Тону поставил пустой бокал, Пёнман спросил:
— Тону, а тебе что поручил старший исполнительный директор Сон?
— Мне…
Зрачки Ким Тону внезапно расширились.
Он затряс головой и потёр глаза.
— Айгу! Что такое? Голова кругом…
— Тону. Что Сон Сынху велел тебе сделать сегодня?
Ким Тону расплылся в пьяной, почти счастливой улыбке и перешёл на ты.
Под действием вещества он выглядел совсем не в себе.
— Велел украсть телефон. Твой телефон, Пёнман!
«Так вот кому поручили украсть мой телефон. Неблагодарный ублюдок».
— И ты согласился?
— Конечно. Он обещал: украду телефон — в следующем году сделает меня старшим исполнительным директором. Отказываться было бы глупо!
Ким Тону только в этом году стал исполнительным директором.
Продвинуть его до следующего ранга всего за год было бы трудно даже самому председателю Сону.
— И ты правда поверил? Каким образом Сон Сынху сделает старшим исполнительным директором человека, который всего год как исполнительный директор?
Но даже логика Пёнмана не убедила Тону.
— Почему? Тебе можно, а мне нельзя? Ты сам через год после повышения стал старшим исполнительным директором!
— …
Пёнман внезапно лишился аргументов.
Верно.
Он действительно за один год поднялся от исполнительного директора до старшего исполнительного директора.
И Сон Сынху тоже получил следующий ранг всего через год.
Конечно, Сынху смог потому, что был сыном владельца, а Пёнман — потому, что накопил достижения, недоступные никому другому.
Это очень редкие исключения.
Но если в компании уже есть два прецедента, заявлять Тону «для тебя это невозможно» действительно звучало бы странно.
В этот момент Ким Хон осторожно поднялся.
— Я в туалет.
Похоже, собирался сбежать.
— Сонбэ, подождите. Сядьте.
Ким Хон, находившийся под проклятием Пёнмана, не смог ослушаться и снова сел.
Оставалось услышать только его историю.
После этого Пёнман наконец поймёт, что именно произошло с его смертью.
— Сонбэ, какое поручение вы получили от старшего исполнительного директора Сона?
Зрачки Ким Хона снова задрожали.
Он несколько раз прикусил губы, пытаясь не дать им открыться.
Ким Хон обладал сильной волей.
Но в конце концов рот всё равно заговорил.
— Мне… приказали организовать нападение на тебя после того, как выйдешь отсюда.
Пёнман ошеломлённо переспросил:
— Что? Вы сами собирались меня избить?
— Нет! Я должен был нанять людей…
«Так вот кто должен был организовать нападение».
Чувство предательства становилось всё сильнее.
— Значит, люди, которые должны меня избить, уже ждут где-то рядом?
— Да. Наверное, поблизости.
«Тогда кто водитель машины, которая сбила меня в самом конце?»
Оставалась одна загадка.
— Кроме этого, других просьб или приказов не было?
— Нет. Только это.
Пёнман задумчиво склонил голову.
Но становилось ясно: последнего ответа у Ким Хона нет.
Он пристально посмотрел на старшего коллегу.
Теперь хотелось понять, почему тот вообще предал.
— И что Сон Сынху обещал сделать для вас?
— Э… Он… обещал скрыть моё преступление.
Очередной неожиданный ответ.
Не награда, а сокрытие преступления?
— Что значит «преступление»? Что вы натворили?
— На самом деле… я… в Китае присвоил часть денег компании.
— Что?! Поэтому вы и просили вернуть вас в Корею?
— Пока работал в Китае, иногда ездил в Макао, ходил в казино… И в какой-то момент полез уже в деньги компании. Не знаю как, но старший исполнительный директор Сон узнал. Поэтому мне пришлось выполнить его просьбу.
Пёнман до краёв наполнил пивной стакан крепким алкоголем и выпил одним махом.
В голове было слишком много информации. Нужно разложить всё по местам.
Итак, за всем стоит Сон Сынху.
Зачем он это устроил — можно будет спросить при личной встрече.
Именно Сынху велел Чан Вонхо собрать компанию, а Ли Чаён — тайно дать Пёнману странный препарат.
Сейчас Чан Вонхо и Ким Тону, довольные и одурманенные, уже обнялись за плечи и продолжали пить вдвоём.
Ким Тону должен был украсть телефон, чтобы Пёнман не смог никому позвонить.
Ким Хон нанял хулиганов для избиения.
Но машина с яркими, как тигриные глаза, фарами?
В прошлой жизни Пёнман умер именно под её колёсами.
А среди этих четверых никто не получил приказа убить его.
Значит, существовал третий участник.
Тот, кого Пёнман не видел ни в прошлой жизни, ни в кошмаре прошлой ночи.
«Теперь пора поймать и его».