В 2008 году Пёнман стал старшим исполнительным директором, а в 2010-м — вице-президентом.
После его повышения сотрудники, когда-то работавшие в кёнбукском подразделении, устроили поздравительный вечер.
Младшие коллеги собирались ради него — отказаться было невозможно.
И там Пёнман неожиданно увидел человека, которого совсем не ожидал встретить.
Он подошёл, крепко схватил его за руку и радостно поздоровался:
— Сонбэ! Вот это да! Сколько лет не виделись! Ха-ха-ха!
Мужчина, руку которого Пёнман так энергично тряс, неловко улыбнулся.
— Айгу, вице-президент! Поздравляю с повышением!
Пёнман недовольно поморщился.
— Да какой ещё вице-президент между нами? Говорите как раньше, без церемоний.
Он сел рядом.
Мужчина некоторое время изучал его лицо, словно проверяя, действительно ли можно, а затем перешёл на привычную речь.
— Правда можно? Тогда ладно. Пёнман, давно не виделись!
Крепкий, ширококостный мужчина с острым взглядом, спрятанным за очками, был его старшим коллегой Ким Хоном.
Все эти годы их пути будто специально расходились.
Когда Пёнман уехал в Пусан, Ким Хон перебрался в Сеул. Когда Пёнман сам поднялся в Сеул, Ким Хона отправили в Китай.
Зато благодаря многолетней работе за границей теперь он руководил китайскими продажами.
— Вы уже давно в Китае, да?
— Ага. Пятый год пошёл. Когда отправляли, сказали: «Побудешь два года и вернёшься». А потом обратно в Корею так и не позвали!
За границей продвигались неплохо, но вернуться домой было трудно.
Даже если сам хотел — подходящего места могло просто не оказаться.
— Со здоровьем всё нормально? Говорят, в Китае каждый день пьют байцзю, так и желудок недолго угробить.
Ким Хон с отвращением покачал головой.
— Ага. Эти гады как встретятся — сразу пить. Крикнут «ганьбэй!» — и рюмку надо осушать залпом. Скоро всё внутри разъест!
Теперь Пёнман заметил, что белки глаз Ким Хона слегка пожелтели.
Похоже, печень и правда была не в лучшем состоянии.
Квак Чэхо, отвечавший за организацию вечера, привлёк внимание всех присутствующих.
— Так, главный герой наконец приехал. Давайте выпьем! Поднимите бокалы повыше! За успех вице-президента Хан Пёнмана!
Все вытянули бокалы вперёд и громко крикнули:
— За успех!
Для этих людей повышение их старшего коллеги до вице-президента было хорошей новостью.
Пёнман не любил ни семейственность, ни землячество, ни связи по школе или университету. Но наличие сильного старшего в руководстве компании всё равно могло скорее помочь их карьере, чем навредить.
Теперь у них появилась мощная опора — вице-президент.
Ли Ёнсу, который пока так и не вошёл в число высших руководителей, подошёл с бокалом.
— Хён, теперь уж позаботьтесь и обо мне!
— В смысле?
— Ну что вы так? Мне тоже надо хоть раз стать исполнительным директором, прежде чем уходить из компании!
— Эй, ты уже за то, что до сих пор здесь работаешь, должен мне спасибо сказать.
В прошлой жизни Ли Ёнсу после аудита в Пусане покинул компанию.
На этот раз Пёнман не дал ему заниматься сомнительными делами, и благодаря этому Ли Ёнсу всё ещё работал здесь.
— Это отдельный вопрос. Сделайте так, чтобы в следующем году и меня повысили до исполнительного директора!
— Сначала разберись со всеми расхождениями по сверке в Nonghyup. Потом подумаю.
— Правда? Всё, понял! Да я хоть ночевать перестану, но все эти проклятые расхождения найду!
Сейчас Ли Ёнсу руководил подразделением Nonghyup — организацией, которая отвечала за кооперативы Nonghyup и магазины Hanaro Mart по всей стране.
По объёму продаж подразделение было пограничным и пока не давало ему полноценной руководящей позиции. Но если Hanaro Mart продолжит открывать новые магазины, шанс на повышение появится.
Была лишь одна проблема — огромные расхождения по сверке.
Из-за работы через комиссионные точки в канале Nonghyup годами накапливались скрытые несоответствия остатков.
Пёнман и дал Ли Ёнсу задание найти их и закрыть.
Когда тот выпил и вернулся на своё место, подошёл Чо Вонсам, работавший SC — Sales Coordinator — по переработанным продуктам.
— Хён! Поздравляю. Кажется, среди наших тэгусцев вы первый, кто дошёл до вице-президента.
— Ты просто не знаешь. Раньше таких было немало.
— Правда?
— Конечно. Наша компания начинала в Тэгу и Пусане. Думаешь, среди тэгусцев раньше не было вице-президентов?
CJ CheilJedang начала бизнес в Тэгу, а первый в стране сахарный завод построила в Пусане.
Так что выходцев из Кёнсандо в компании исторически было много.
Чо Вонсам кивнул и протянул бокал.
— А вот, кстати…
Он начал говорить, но тут же закрыл рот.
Пожалуй, то, что он хотел сказать, совсем не подходило для такого праздника.
— Что «кстати»?
Чо Вонсам улыбнулся и перевёл разговор.
— Да ничего. Зачем сегодня о таком? Потом расскажу. А сейчас лучше создайте для меня какое-нибудь место главы бизнес-подразделения!
Пёнман хмыкнул.
— Опять хочешь в продажи?
— Здесь до руководителя высокого уровня тяжело дорасти. Думаю, лучше перейти главой подразделения и уже оттуда повышаться.
В продажах действительно было немало постов глав бизнес-подразделений, которые считались местами для руководителей высшего уровня.
Со стороны могло показаться, будто там стать исполнительным директором легче, чем в других функциях.
Но это была только половина правды.
— Хватит. Думаешь, если сядешь в кресло главы подразделения, повышение гарантировано? Да там полно главных менеджеров, которые не успевают повыситься и сразу уходят домой!
Большинство глав бизнес-подразделений должны были за два года получить повышение и войти в руководящий состав.
Если этого не случалось — путь в компании заканчивался.
Поэтому те, кто хотел просто долго и спокойно работать до пенсии, часто, наоборот, избегали таких должностей.
— Ну… это да.
— Не лезь в авантюру. Иди лучше в HR.
От неожиданности суровое лицо Чо Вонсама стало почти комичным — будто удивилась горилла.
— Что? В отдел кадров?
— Да. По-моему, это идеально тебе подходит. И разве HR не золотое место? Там до пенсии досидишь.
Чо Вонсам сразу низко поклонился.
— Да! Спасибо!
Пёнман сказал это, вспомнив прошлую жизнь: тогда Чо Вонсам много лет продержался начальником HR.
Сам Вонсам не подозревал, что его судьба изначально и вела туда, и вернулся на своё место в прекрасном настроении.
А ведь первоначально он хотел рассказать об Ан Кимане.
У Ан Кимана были проблемы с психикой. Временами он говорил, что видит призраков.
На Чхусок он выпил поминального алкоголя и, находясь в невменяемом состоянии, убил родителей, а потом покончил с собой.
Полиция пришла к выводу, что Ан Киман требовал дать ему ещё выпить, а когда родители отказались, убил их.
Решающим оказалось свидетельство соседа.
В тот день из соседнего дома слышали, как Ан Киман снова и снова кричал, требуя ещё алкоголя:
— Только одну бутылку! Одну бутылку! Одну бутылку!
По-корейски «хан бёнман» звучало почти точно как имя Хан Пёнман.
Но Чо Вонсам промолчал, и Пёнман так и не узнал о смерти Ан Кимана.
Пока все уже выпили и были заняты разговорами, Ким Хон подсел к Пёнману.
С совершенно застывшим лицом он тихо попросил:
— Пёнман, вызови меня обратно в Корею. Куда угодно, всё равно.
— Ха-ха, хорошо. Вы уже достаточно пробыли в Китае. Пора и домой. Я посмотрю, что можно сделать.
Пёнман знал Ким Хона как гордого человека, который не станет просить младшего коллегу о таком без крайней необходимости.
Раз он всё-таки попросил, значит, действительно дошёл до предела.
Поэтому Пёнман не стал расспрашивать и просто согласился.
Напряжение на лице Ким Хона исчезло, взгляд наполнился благодарностью.
— Спасибо. Я обязательно отплачу тебе за это!
— Пока не спешите благодарить. Кадровые назначения на этот год уже закончены. Скорее всего, получится только в следующем.
— А… д-да, конечно.
Ким Хон хотел сказать, что готов вернуться хоть на обычную должность, лишь бы скорее оказаться в Корее, но сдержался.
Если уж возвращаться, лучше всё-таки на руководящее место.
Собравшиеся земляки из Кёнсандо давно не виделись, поэтому не остановились на первой посиделке, а отправились дальше и разошлись только после второй.
В январе 2011 года Ким Хон действительно вернулся в Корею.
Пёнман, уже вице-президент, постарался и устроил его главой сеульского бизнес-подразделения.
А пятнадцатого августа того же года Сон Хитхэ вышел по специальной амнистии ко Дню освобождения.
И на этот раз он тоже отсидел ровно три года.
Три года тюрьмы сильно подкосили его здоровье.
Поэтому некоторое время председатель отдыхал и лечился, не появлялся в компании и вообще не вмешивался в управление.
В результате власть в CJ Group разделилась между двумя крупными лагерями.
«Королевской фракцией», следовавшей за сыном председателя Сон Сынху, и «фракцией легенды», следовавшей за Хан Пёнманом — человеком, которого называли легендой продаж.
Двадцать пятого декабря 2011 года.
На Рождество Пёнман решил пообедать с семьёй вне дома.
— Давайте сегодня поедим в «Мокмёк Санджан»!
Мокмёксан — старое название Намсана.
Если идти по тропе вокруг Намсана, встречается чистый, уютный традиционный дом ханок. Это и был знаменитый своим пибимпапом «Мокмёк Санджан».
Семья отреагировала по очереди.
— Ура! Там пибимпап вкусный!
Тонха оказался первым.
— А я хочу пибимпап с пулькоги!
Суа всё так же любила мясо.
— А мне там нравится хэмульчжон!
Ёнхи, похоже, первой вспомнила о закусках.
Пёнман тоже вдруг захотел стакан макколи. В «Мокмёк Санджан» его продавали порциями.
— Хорошо. Всем куплю что хотите. Быстро собирайтесь!
Через некоторое время семья поднялась на Намсан.
В тени под деревьями и на вершине ещё лежал белый, не растаявший снег.
Пёнман при любой возможности водил семью на Намсан, поэтому теперь подъём воспринимался почти как обычная прогулка.
Суа, которая в следующем году переходила во второй класс средней школы, уже выросла до ста шестидесяти сантиметров.
По возрасту она всё ещё была девочкой, но фигура уже становилась высокой и стройной.
Каждый раз, когда Пёнман смотрел на неё, на лице появлялась довольная улыбка.
Чтобы Суа выросла высокой, он приложил массу усилий: покупал всё, про что говорили, будто это полезно для роста.
Теперь, видя результат, не мог не гордиться.
Тонха в следующем году становился учеником средней школы и уже достиг ста семидесяти сантиметров.
Ещё несколько лет — и догонит самого Пёнмана.
Высокий и худющий Тонха первым взбежал по лестнице.
Поднявшись, семья забыла о холоде и неспешно пошла по тропе вокруг Намсана, разговаривая обо всём подряд.
У «Мокмёк Санджан» они попросили прохожего сфотографировать их вместе.
Четверо встали рядом на фоне ханока.
Суа в центре обхватила ладонями щёки и старательно изображала красавицу. Тонха странно раскинул руки и состроил озорную рожицу. Пёнман и Ёнхи подняли внешние руки и соединили пальцы сердечком.
Фотограф улыбнулся и громко сказал:
— Отличная семья! А теперь все: «кимчхи»! Кимчхи!
Щёлк!
Так появилась ещё одна счастливая фотография.
После этого в ресторане каждый заказал то, что хотел, и семья с удовольствием пообедала.
И тут телефон Пёнмана, лежавший на столе, зазвонил и задрожал.
Он ответил и услышал голос, который давно не слышал.
— Вице-президент Хан, счастливого Рождества!
— И вас с Рождеством, председатель!
Из трубки донёсся скучающий голос старика.
— Какое там счастливое. Мне скучно до смерти!
Если скучно, мог бы позвонить детям или друзьям. Зачем звонить Пёнману? Он ведь не одинокий холостяк.
— Я сейчас обедаю с семьёй.
— О, отлично! Как поешь — приезжай ко мне!
Что именно тут «отлично», Пёнман так и не понял.
— Но сегодня Рождество, я с семьёй…
Председатель перебил:
— Вот именно! Мы с тобой ведь почти семья, разве нет? Значит, после обеда проведём время вместе!
Похоже, после трёх лет тюрьмы старик особенно тяжело переносил одиночество.
Но Пёнман всё равно не хотел проводить выходной у председателя.
— Простите, после обеда мы обещали детям сходить всей семьёй в кино.
Он соврал совершенно естественно, даже не моргнув.
Вот что значит многолетний опыт продаж.
— Ай, вот незадача. А я собирался сегодня поговорить об очень важном деле. И как теперь, если самого человека не будет…
«Очень важный разговор и Рождество».
От этой фразы в памяти Пёнмана всплыл один момент из прошлой жизни.