Пёнман вышел из машины.
Под светом фонарей вдоль дороги громоздились сугробы вчерашнего снега, похожие на кучи мусора.
Внезапно его накрыло дежавю.
«Хм? Будто уже видел это место».
Но долго размышлять не получилось.
Холод стоял такой, что уши, казалось, сейчас отвалятся.
«Проклятая сеульская погода!»
При таком морозе, кажется, могла замёрзнуть даже темнота.
Пёнман поднял воротник и быстрым шагом направился к месту встречи.
Кафе находилось в тихом переулке Чхондам-дона.
На фасаде чёрными латинскими буквами на золотом металле было выбито название:
[CHAMADE]
Пёнман открыл бронзовую дверь и спустился по лестнице. Зал располагался под землёй.
Но потолки были высокими. В стены и потолок встроили множество маленьких светильников, и их мягкий свет делал помещение одновременно тёплым и дорогим.
Пёнман уверенно пошёл вглубь, будто заранее знал, где сидит его компания.
Вскоре показалась отдельная комната, закрытая тонкой белой шторой, почти прозрачной, как крыло стрекозы.
«И это тоже будто где-то видел».
Дежавю повторилось.
Он отдёрнул штору.
В небольшой комнате четверо радостно встретили его.
— Айгу, учитель! Проходите!
Пёнман по очереди посмотрел на лица и улыбнулся.
Первым поздоровался Ким Тону.
Когда Пёнман был новичком, он встретил Тону и обучил его продажам — сделал своим учеником.
Позже вытащил его из Пхохана, где тот никак не мог получить повышение, привёл в подразделение прямых продаж и сделал руководителем группы.
В прошлом году Ким Тону уехал в Пусан главой восточного бизнес-подразделения, а в этом году даже получил ранг исполнительного директора.
По сравнению с прошлой жизнью это было почти полное перерождение.
И всё благодаря хорошему учителю, разве нет?
Рядом сидел Чан Вонхо.
Из всех людей, с которыми Пёнман сблизился после перехода в подразделение прямых продаж, Вонхо был одним из самых близких.
Он любил суетиться и лезть не в своё дело, зато оставался человеком душевным. Поэтому Пёнман и передал ему руководство подразделением прямых продаж.
В этом году Чан Вонхо тоже стал исполнительным директором.
Напротив, широко расставив толстые ноги, сидел Ким Хон.
Тот самый старший коллега, которого Пёнман спустя много лет снова встретил в прошлом году.
Тогда он выполнил просьбу Ким Хона.
К счастью, освободилось место главы бизнес-подразделения, и Пёнман смог поставить туда старшего коллегу. Благодаря этому Ким Хон и оказался сегодня здесь.
Рядом с ним сидела единственная женщина — Ли Чаён.
Она столько раз смеялась и плакала из-за Пёнмана, а теперь возглавляла весь маркетинг.
И стала первой женщиной — старшим исполнительным директором в истории CJ CheilJedang.
Пёнман слегка поклонился всем и сел.
На мраморном столе стояла бутылка Ballantine’s 21 Years, лежали свежие фрукты и итальянский сыр, а хрустальные бокалы выстроились ровными рядами, будто ждали строевого смотра.
И тут Пёнман понял.
«Погодите… Это же почти точная копия моего последнего ужина в прошлой жизни».
Причина дежавю наконец стала ясна.
Название кафе было другим, но всё остальное совпадало: подземный зал, скрытые светильники на стенах и потолке, тонкая белая штора и идеально расставленные на столе бокалы.
Да и сама сегодняшняя встреча могла оказаться «последним ужином» уже этой жизни.
Вчера председатель Сон сообщил, что назначит его президентом CJ CheilJedang.
В прошлой жизни последний ужин тоже состоялся на следующий день после такого же объявления.
Пёнман хотел узнать, почему тогда умер и кто его убил.
Ради ответа он и бежал вперёд все эти восемнадцать лет.
Подсказка наверняка была у одного из четырёх людей перед ним.
Громкий голос Чан Вонхо вырвал Пёнмана из мыслей.
— Хён!
Вонхо встал и взял бутылку.
— …То есть уже не хён! От всей души поздравляю господина президента с почётным назначением! Ха-ха-ха-ха!
Он нарочно дал всем понять, что находится с Пёнманом в отношениях старшего и младшего почти как братья.
Пёнман сделал вид, будто немного сомневается, и поднял бокал.
— Я ещё даже в должность не вступил, а вы уже шампанское открываете?
Чан Вонхо, разливая виски, ухмыльнулся.
— Это не шампанское, а Ballantine’s двадцатиоднолетней выдержки. И вступление в должность завтра. Неужели сегодня ночью что-нибудь случится?
«Вот и посмотрим, действительно ли сегодня ничего не случится».
Пёнман поднял наполненный бокал, остальные четверо тоже подняли свои.
Когда он выпил, Ли Чаён, словно только этого и ждала, попыталась положить ему в рот дольку красного мандарина.
— Президент, и дальше рассчитываю на вас!
Пёнман прожевал фрукт и неловко улыбнулся.
— Старший исполнительный директор Ли, у меня свои руки есть. Не нужно так. Ха-ха-ха!
— Но разве не вкуснее, когда женщина кормит лично?
Ли Чаён уже приближалась к пятидесяти, но, похоже, всё ещё считала себя молодой девушкой.
Впрочем, тренировалась она явно усердно: фигура совсем не выглядела возрастной.
Ким Тону огляделся и встал, будто наступила его очередь.
Он был ровесником Пёнмана, но в последнее время забросил спорт и заметно располнел. Живот вырос, волос стало меньше.
Ким Тону поднял оба больших пальца, задвигал плечами и вдруг выдал рэп:
— Учитель, учитель! Наш учитель — высший класс! От продавца до президента — вот так раз! От бога продаж до легенды продавцов! Я всё плетусь за учителем следом, но я его лучший ученик! И я когда-нибудь создам легенду! Someday, I’ll be a legend! О-е!
В прошлой жизни рэп читал Пак Сониль, а теперь — Ким Тону.
Отстреляв слова, как из автомата, Тону перевёл дыхание и поднял бокал.
— За успех президента Хан Пёнмана, который стал настоящей легендой продавцов! За нас!
— За нас!
— Молодец. В твоём возрасте ещё и рэп читаешь.
После следующего бокала Ким Хон, всё так же широко расставив ноги, криво усмехнулся из-за очков.
— Пёнман, поздравляю! Теперь придётся называть тебя президентом. Ха-ха-ха!
Поздравление прозвучало прохладно.
В нём будто слышалось сожаление или недовольство Пёнманом.
«Ты? Это ты меня предал?»
Если подумать, Ким Хон был единственным человеком, присутствовавшим и на последнем ужине прошлой жизни, и на сегодняшнем.
Если события снова пойдут по прежнему сценарию, вероятность, что виновник именно он, была высокой.
Теперь встала Ли Чаён.
— Мы все дошли до нынешних должностей благодаря помощи президента. За дальнейшие успехи президента Хан Пёнмана!
Все говорили поздравления, а Пёнман оставался настороже.
Если сегодня действительно повторится последний ужин, кто-то из этих людей обязательно сделает что-нибудь подозрительное.
Но сидеть молча тоже было нельзя.
Главным героем вечера всё-таки был Хан Пёнман.
Он рассказывал истории о своих подвигах за последние восемнадцать лет и всё время следил за поведением четверых.
Потом даже вышел на сцену и спел несколько песен.
Незаметно часы показали десять.
На столе стояли уже две бутылки Ballantine’s.
После похода в туалет все допили последние бокалы и поднялись.
Пёнман подошёл к стойке расплатиться.
Сумма вышла приличная, но денег ему не жалко было. Он достал личную карту и без колебаний оплатил счёт.
И тут в голове словно что-то взорвалось.
Зрачки расширились. По позвоночнику пробежал острый разряд, а сосуды во всём теле будто начали раздуваться до разрыва.
«Что?.. Это…»
Владелец кафе поддержал застывшего Пёнмана и вывел наружу.
— Сегодня вы хорошо выпили. Осторожнее по дороге домой.
Пёнман с усилием поднял руку.
— Да, всё нормально. Водитель сейчас подъедет.
Остальные куда-то исчезли.
Чем больше Пёнман думал, тем сильнее происходящее напоминало прошлую жизнь.
Изо рта сам вырвался вздох.
— Ха… Неужели снова попался?
Он опять ничего не заметил: ни когда, ни кто, ни зачем, ни что именно сделал.
Злость поднималась, но всерьёз Пёнман не тревожился.
Скоро эфир обнаружит нарушение в организме и вернёт тело в норму.
Чтобы подумать, он по привычке достал сигарету и закурил.
Глубоко затянулся и выпустил дым.
Белое облако поплыло перед глазами, а собственное тело будто стало невесомым.
Пёнман прислонился к стене, вдохнул холодный воздух и полез по карманам.
Как и ожидалось — телефона нет.
И водитель Ким не появился, сколько ни жди.
Похоже, кто-то позвонил водителю с телефона Пёнмана и велел уехать.
Или водитель до сих пор где-то ждал, просто не зная, что Пёнман уже вышел.
На морозе, способном заморозить темноту, стоять бесконечно было невозможно.
Оставалось поймать такси и ехать домой.
Пёнман пошёл по тёмному переулку к большой дороге.
Но что-то было не так.
Земля под ногами словно раскачивалась от землетрясения.
Сколько бы он ни пил, пьянел всё равно только как от одной бутылки. Мысль о том, что его может шатать от алкоголя, уже давно казалась невозможной.
К тому же он пил, значит, в даньтяне должен был накопиться эфир.
Но тело почему-то не возвращалось в норму.
Когда он прошёл три здания, из бокового переулка слева вышла группа парней. В темноте лиц было не разглядеть.
Один заметил шатающегося Пёнмана и издевательски протянул:
— Ничего себе, дядька нажрался. Даже идти нормально не может!
Несколько человек подошли ближе.
— Дядь, подкинь нам на выпивку!
На вид старшеклассники или студенты.
Они окружили Пёнмана и полезли к заднему карману за бумажником.
Пёнман напряг руки и мысленно крикнул:
«Сила гор — средняя!»
Почему-то казалось, что только средняя мощность позволит ему сейчас применить силу.
— Ах вы, ублюдки!
Он крикнул и обеими руками толкнул тех, кто держал его.
Но…
— Что?
Двое даже не пошатнулись.
И тут что-то прилетело Пёнману прямо в лицо.
Бух!
Голова закружилась, перед глазами вспыхнули звёзды.
Пёнман осел и рухнул на землю.
Его принялись пинать и топтать, словно футбольный мяч.
Через несколько минут он наконец пришёл в себя.
Нападавшие исчезли.
Избит настолько сильно, что не мог подняться.
— Чёрт! Почему «Сила гор» не работает?!
Такого прежде не случалось ни разу, и Пёнман растерялся.
Ломило всё тело, а верх бока болел до смерти — похоже, сломали рёбра.
Холод от промёрзшего сугроба пробирался до костей, руки и челюсть дрожали.
Если остаться лежать, он действительно замёрзнет насмерть.
Раз встать не получалось, Пёнман решил использовать «Силу Алмазного стража».
— Использовать Силу Алмазного стража три минуты!
Никакой мощи, которая должна была хлынуть по телу, не появилось.
— Тогда хотя бы одну минуту!
Что происходит?
Как такое возможно?
«Сила Алмазного стража» не включилась.
Даже системного окна перед глазами не появилось.
Пёнману стало горько от собственной беспомощности.
«Что я вообще делаю? Как и в прошлой жизни, за день до вступления в должность валяюсь на дороге…»
Он прикусил губу и, собрав последние силы, пополз по ледяной земле.
Нет. Так закончить нельзя.
Перед глазами возникли лица Ёнхи, Суа и Тонхи.
В прошлой жизни он не смог создать счастливую семью.
В этой — смог.
Накопил много денег.
И на двенадцать лет раньше стал президентом CJ CheilJedang.
Поэтому… поэтому он не мог снова умереть здесь, как тогда.
Но вдали из темноты на него уже смотрели два огромных горящих глаза.
Будто жуткий демон явился из ада и нёсся прямо к нему.
Пёнман отчаянно закричал:
— Нет! Нет, это неправильно! Я не могу второй раз умереть точно так же! Господи, так нельзя! Дедушка, пожалуйста, спаси меня!
Но демон уже настиг его.
Бах!
Будто раскололся весь мир.
Пёнман издал предсмертный крик.
— А-а-а-а!