Это было не в нынешней жизни, а за день до последнего дня прошлой.
Тогда тоже было Рождество.
В тот день Пёнман приехал домой к председателю Сон Хитхэ.
И именно там услышал от него слова, которых ждал столько лет.
Пока звонок ещё не закончился, Пёнман торопливо выпалил:
— Председатель, я приеду!
— О, хорошо! Спокойно доешь и приезжай к трём. И наличных прихвати побольше.
— Да!
Трое за столом внимательно смотрели на Пёнмана.
Первой спросила Ёнхи:
— Тебе сегодня куда-то надо?
— Да. Извини. У председателя какая-то серьёзная проблема, просит приехать.
— Папа, а когда вернёшься? Мы же вместе «Кэгкон» смотреть будем!
В этой жизни в семье Пёнмана было одно заметное отличие от прошлой: каждый день они вместе смотрели телевизор.
По воскресеньям всей семьёй включали юмористическую программу Gag Concert. Нравилась она всем, но особенно Тонхе.
В прошлой жизни Ёнхи запрещала детям смотреть телевизор. Кто-то назвал его «ящиком для дураков», и она это запомнила.
Но потом обнаружилась другая проблема.
Семья расселась по разным углам, и каждый уткнулся в собственный смартфон.
Дом стал каким-то холодным.
Когда рос Пёнман, вся семья собиралась у телевизора. Тогда, кроме телевизора, особо и смотреть было нечего.
Но именно поэтому они сидели вместе, разговаривали, смеялись над одним и тем же.
Пёнман вспоминал те времена как более счастливые.
Поэтому в этой жизни ввёл правило: хотя бы одну программу в день смотреть всей семьёй.
Результат ему очень нравился.
Он ответил Тонхе:
— Прости, сегодня папа, похоже, не успеет. Посмотрите без меня, а когда вернусь, расскажешь, что было.
— Всё пересказывать слишком долго. Но про «Детский сад богомола» расскажу!
— Договорились. Мне этот номер тоже больше всех нравится.
После еды, потягивая сучжонгва, Пёнман спросил Суа:
— Суа, что будешь делать на зимних каникулах?
— Ну… математику за второй класс учить.
Как и ожидалось от первой ученицы школы.
В средней школе Суа почти всегда была первой по успеваемости. Тонха тоже учился отлично.
Ни Суа, ни Тонха никогда не ходили по академиям ради школьных предметов.
И всё равно ни один не опускался ниже пятого места в школе.
Иронично, но главным толчком к хорошей учёбе стали сами оценки.
В начальной школе они однажды стали первыми в классе и почувствовали внимание учителей и одноклассников.
После этого начали заниматься сами.
Им не хотелось терять признание и интерес окружающих.
Конечно, чтобы вообще стать первым в начальной школе, нужны способности.
Поэтому, рассуждал Пёнман, важны и дородовое развитие, и раннее обучение ребёнка.
Десять вечера. Особняк председателя Сона в Ханнам-доне.
Пять мужчин сидели за круглым столом и играли в хулу.
Возле каждого стула стоял маленький столик, на нём — стакан виски со льдом и тарелка с закуской.
То ли от выпитого, то ли от азартной жадности, лица у всех слегка покраснели.
Пёнман был в белой футболке с коротким рукавом и чёрных спортивных штанах, которые принёс из дома.
Когда эта компания собиралась играть в хулу, дело затягивалось надолго, поэтому он заранее привёз удобную одежду.
Сегодня они играли уже семь часов — с трёх дня до десяти вечера, если не считать перерыва на ужин.
Пёнман сбросил карту.
Туз треф.
Напротив сидел председатель Сон Хитхэ.
Он сильно похудел, но по-прежнему не красил волосы, так что они оставались совершенно белыми.
Увидев сброшенную карту, Сон Хитхэ распахнул глаза, довольно растянул губы и громко крикнул всё тем же бодрым голосом:
— Спасибо! Хула! Ппири!
Он забрал карту Пёнмана и одну за другой выложил все карты с руки.
— Опять хула?
Президент Хо Манхэ, сидевший рядом с председателем, скривился и бросил свои карты на стол.
Пёнман, сам подаривший ему нужную карту, тоже сделал вид, что ошеломлён.
— Айгу! Под самый конец опять ппири!
Президент Кан Сину, земляк председателя, проиграл хулу, но всё равно сиял: сумма его карт была самой маленькой.
Он первым протянул деньги.
— С меня только две карты.
А президент Хон Чансун, который даже не успел зарегистрироваться, собрал все лежавшие перед ним десятитысячные купюры и начал считать.
— Айгу! Я вообще без регистрации, восемьдесят тысяч!
Сон Хитхэ принимал деньги с победной улыбкой.
— Ха-ха-ха! Всё-таки наш вице-президент Хан — единственный, кто меня понимает! Ну как можно было выбросить туза? Мне только его и не хватало!
А зачем Пёнман выбросил под конец туза?
Именно для того, чтобы Сон Хитхэ смог закончить хулу.
Пёнман видел все карты человека напротив.
Не потому, что вдруг научился смотреть сквозь предметы.
Просто благодаря эфиру его зрение стало слишком хорошим.
Карты Сон Хитхэ отражались в линзах его очков.
Пёнман увидел, что в последней партии председатель даже не успел зарегистрироваться, и специально выбросил нужного ему туза треф, чтобы старик закончил вечер в хорошем настроении.
Но признаваться в этом было нельзя.
— Думаете, я специально? Просто вам сегодня везёт. Ха-ха-ха!
Сон Хитхэ с довольной улыбкой посмотрел на него.
— Ха-ха-ха! Верно. Ты всегда приносишь мне удачу!
Хон Чансун, отвечавший за фармацевтический бизнес, выпятил губы.
— Если уж кто и помог, так это я! В одной партии сразу восемь карт отдал. И сегодня уже четыреста тысяч проиграл!
Сон Хитхэ недовольно дёрнул бровями.
— Это потому, что ты плохо играешь!
— Да какая там техника в хуле? Одна удача!
Сон Хитхэ нахмурился и кивнул.
— Вот именно. А тебе не везёт. Как человек с такой удачей вообще может вести бизнес? Ц-ц-ц.
Хон Чансун почувствовал скрытый смысл и мгновенно прикусил язык.
Под конец года попасть председателю под горячую руку было опасно.
Именно поэтому он, несмотря на Рождество, приехал сюда развлекать Сон Хитхэ.
Он втянул выпяченную губу и натянуто улыбнулся.
— Да ладно вам, председатель. Разве игра в хулу и управление бизнесом — одно и то же?
Но Сон Хитхэ решительно покачал головой.
— А я думаю, очень похоже.
Лицо Хон Чансуна мгновенно побледнело.
Он вдруг почувствовал, что может ждать его после реорганизации, которую объявят через несколько дней.
Понижение? Или вообще увольнение?
На самом деле судьба оказалась ещё хуже.
CJ CheilJedang почти двадцать лет занималась фармацевтикой.
Но до первого места в отрасли было бесконечно далеко: бизнес считали третьесортной фармкомпанией. Ни одного по-настоящему успешного лекарства — всё держалось почти исключительно на средстве от похмелья Condition.
Сон Хитхэ решил отказаться от фармацевтического направления и продать его.
Это означало не просто увольнение Хон Чансуна.
Вся организация фармацевтического бизнеса целиком уходила другой компании.
Сотрудники, которые называли Хон Чансуна своим президентом, запомнят его человеком, при котором бизнес довели до продажи.
Сон Хитхэ холодно отвернулся от него и мягко посмотрел на Пёнмана.
— Тебе тоже пора попробовать себя президентом компании.
Наконец наступил момент, которого Пёнман ждал столько лет.
Но ровно тогда, когда Сон Хитхэ собирался сделать важнейшее объявление, глава службы корпоративной поддержки Кан Сину вмешался:
— Председатель, разве вице-президент Хан не слишком молод? Тебе ведь в следующем году сорок пять?
Пёнману хотелось испепелить взглядом человека, который собирался посыпать золой уже готовый рис.
Но Кан Сину был старше него на десять лет, и промолчать было нельзя.
— Да, верно.
Сон Хитхэ тоже не понравилось, что Кан Сину перебил его.
Но это была его правая рука, так что председатель один раз простил и объяснил свою позицию.
— Президент Кан, сейчас и среди руководителей идёт смена поколений. Не слышал, что сорокалетние становятся новой нормой?
Кан Сину дёрнул густой чёрной бровью и твёрдо сказал:
— Тогда лучше повысьте Сынху до президента!
Кан Сину много лет служил рядом с Сон Хитхэ и пользовался его большим доверием.
Сон Сынху с детства называл его дядей.
Возможно, поэтому Кан Сину и считал себя главой «королевской фракции», поддерживавшей наследника.
Обычно Сон Хитхэ прислушивался почти ко всем его советам.
Но сейчас покачал головой.
— Сынху только старший исполнительный директор. Я и этот ранг дал ему быстрее обычного. Ты предлагаешь перескочить через вице-президента и сразу сделать его президентом? Сотрудники меня проклянут.
Кан Сину, казалось, собирался возразить, но крепко сжал губы.
Он слишком хорошо знал Сон Хитхэ.
Если председатель выражался настолько однозначно, дальнейшие споры были бессмысленны. Слова не подействуют — можно только нарваться на разнос.
Сон Хитхэ снова посмотрел на Пёнмана с полным доверием и продолжил то, что собирался сказать.
— Вице-президент Хан. Теперь тебе предстоит возглавить CJ CheilJedang.
«Наконец…»
Через восемнадцать лет Пёнман снова услышал эти слова.
Ради них он восемнадцать лет работал в CJ CheilJedang и преодолевал все испытания, которые встречались на пути.
От радости перехватило горло.
Он с трудом ответил:
— Да… спасибо.
Сон Хитхэ положил ладонь ему на плечо.
— Это мне не за что благодарить. Если вспомнить всё, чего ты добился, президентом нужно было сделать тебя уже давно. Просто я на несколько лет оказался… в другом месте, вот всё и задержалось.
Остальные трое сидели ошеломлённые.
Все знали, что время Ким Суджина подходит к концу.
Но никто не ожидал, что вместо одного из трёх присутствующих президентом CJ CheilJedang станет молодой Хан Пёнман.
Президент Хо Манхэ с нескрываемым желанием посмотрел на председателя.
— Председатель, вы действительно отдаёте CJ CheilJedang вице-президенту Хану?
Сейчас Хо Манхэ возглавлял CJ CheilJedang Entertainment и отвечал за кино, музыку и кабельное телевидение.
Для CJ Group это были сравнительно новые направления.
Особенно кабельное телевидение: конкуренция там была жёсткой, перспективы неясными.
Поэтому Хо Манхэ предпочёл бы вместо проблемного нового бизнеса получить крепкую CJ CheilJedang.
Пёнман прищурился и покосился на него.
Хо Манхэ в группе называли «решальщиком».
Он успел пройти множество ключевых постов и не раз вытаскивал из ямы сложные, почти погибшие проекты.
За это его называли левой рукой Сон Хитхэ.
Если такой человек действительно захочет место, предназначенное Пёнману, может возникнуть проблема.
Но одной фразой Сон Хитхэ развёл их судьбы в разные стороны.
Председатель уже всё просчитал и решение принял.
— Да. А что? Сам попробовать хочешь? Даже не мечтай. Лучше нормально занимайся тем, что тебе уже дали.
После столь однозначного ответа Хо Манхэ сразу отказался от мысли.
Но раз уж заговорил, решил хотя бы немного пожаловаться.
— Айгу! И в следующем году мне опять возиться со всей этой головной болью?
— Не хочешь? Тогда отдам другому.
Хо Манхэ прекрасно знал характер председателя. Он тут же энергично покачал головой, а потом расправил плечи.
— Да кто, кроме меня, сможет нормально поставить этот бизнес на ноги? Только потому, что это я, всё и держится на таком уровне!
— Вот и продолжай.
— А… да. Понял.
Все начали собираться домой и открыли входную дверь.
Снаружи неожиданно валил густой белый снег.
Седовласый Сон Хитхэ посмотрел на него и довольно сказал:
— Вот это да. Рождество — и даже снег пошёл.
— Настоящее белое Рождество.
— Эй, а такси в такую погоду вообще приедут?
На обеспокоенный вопрос Хо Манхэ ответил самый младший в компании — Пёнман.
— Не переживайте. Все четыре машины уже подъехали.
Сон Хитхэ вышел проводить их до ворот прямо под снег.
Когда Пёнман поклонился на прощание, председатель похлопал его по спине.
— Завтра в обед объявлю. Послезавтра будет вступление в должность. Имей в виду.
— Да. Понял. Спасибо!
Для Пёнмана это и правда было счастливое Рождество.