Вжух-вжух-вжух!
Джунгли были непролазными, деревья стояли сплошной стеной.
Сквозь эту чащу, словно безумцы, неслась группа людей.
Еще совсем недавно они из кожи вон лезли, стараясь затаиться в лесу и не попасться на глаза Клану Зелёного Дракона. Теперь же они удирали со всех ног, спасая собственные шкуры.
«Нужно донести весть!»
Лидер чувствовал, как подчиненные выбиваются из сил и отстают один за другим, но ему было плевать.
Бросить всех людей? Да хоть бы и так.
Потерять собственную жизнь? У него не было выбора — он обязан выбраться отсюда.
«Чего бы это ни стоило, я должен передать сообщение!»
К счастью, Клан Зелёного Дракона был настолько ошеломлен и переполнен эмоциями, что пока не обращал внимания на шум несущегося сквозь чащу отряда.
Однако этот хаос не продлится долго.
Точно так же, как этот отряд бросился бежать, едва узрев невообразимую аномалию в сердце джунглей, так и Клан Зелёного Дракона вскоре опомнится и перекроет весь район. Чтобы ни единая крупица информации не просочилась наружу.
Поэтому, пока враги не пришли в себя, нужно вырваться из Амазонии любой ценой.
То, что они только что увидели...
То, что ощутили каждой клеточкой своего естества...
Пока эта колоссальная правда не будет раскрыта господам, они не имеют права даже умереть.
Ведомые этой непреклонной решимостью, они обратились в подобие свирепого шквала, несущегося сквозь джунгли.
Строго в одном направлении, без малейших колебаний.
Война между Кланом Зелёного Дракона и Гильдией «Лес» оставила глубокие шрамы на теле Сан-Паулу.
Мало того, что свыше десятка зданий оказались стерты в порошок, так еще и сама Гильдия «Лес» была уничтожена, а ее предводитель, Монарх Монстров Гула, встретил свой конец.
Каким бы колоссальным влиянием в Бразилии ни обладал Клан Зелёного Дракона, даже ему было не под силу полностью замять столь масштабную катастрофу. Все это вполне могло обернуться для них сокрушительным ударом.
Однако, к счастью, обошлось.
Благодаря упреждающим мерам Ли Цинвэй вся вина пала исключительно на предательскую Гильдию «Лес». Клан Зелёного Дракона предстал перед общественностью лишь благородными защитниками, пытавшимися остановить безумие из лучших побуждений.
Иными словами, это была чистая победа денег и связей.
Разумеется, решающую роль сыграло и то, что сам Гула в открытую ворвался в мегаполис в обличье исполинского чудовища.
И все же, даже после завершения бойни, положение Клана Зелёного Дракона оставалось шатким.
Настоящая беда пришла совсем с другой стороны.
Мир еще не успел оправиться от шока после гибели Монарха Магии Карла, а теперь пал еще один властитель — Монарх Монстров. Более того, была до основания уничтожена целая гильдия из десятки сильнейших. Последствия оказались поистине катастрофическими.
Мировые фондовые рынки, и в особенности бразильский, едва начавший стабилизироваться, вновь погрузились в пучину хаоса.
— Продавайте!
— Но если сбросить сейчас, убытки будут чудовищными! Может, лучше переждать и посмотреть...
— Идиот! Рухнула гильдия из топ-десятки! Думаешь, экономика Бразилии выдержит такой удар?! Продавай сию же секунду, если жить хочешь!
Пусть Гильдию «Лес» и клеймили сборищем разношерстного сброда, она все еще входила в десятку величайших сил мира. Учитывая статус высокоуровневых Игроков, каждый из которых фактически являлся ходячей корпорацией, их поголовное истребление было равносильно одномоментному краху сотен предприятий.
Поставки ресурсов и побочных материалов из подземелий разом прекратились.
В Железном Веке одного этого фактора хватало, чтобы пустить экономику целой страны ко дну.
Вдобавок вспыхнул мятеж, и часть районов Сан-Паулу, несмотря на подавление бунта, лежала в руинах.
Те, кто уверовал, что Бразилия погрузится в тридцатилетний упадок, начали в панике распродавать активы.
— Покупайте!
— Вы уверены? Мы же даже не знаем, выживет ли Бразилия!
— Да к черту Бразилию, скупайте акции «Кетцалькоатля»! Неужели компания группы «Семь Драконов» рухнет из-за такой ерунды?!
С другой стороны, те, кто предвидел абсолютную монополию Клана Зелёного Дракона, оставшегося без единого конкурента на континенте, яростно скупали ценные бумаги связанных с ним структур.
Хоть материнская компания «Кетцалькоатль» и принадлежала принцессе на все сто процентов, ее дочерние предприятия свободно торговались на биржах.
Пока фондовые рынки сходили с ума, даже Клан Зелёного Дракона сбивался с ног, пытаясь удержать на плаву свои филиалы и одновременно разгребая последствия бойни.
Оставалось лишь благодарить небеса за то, что Гула был отбросом, мало заботившимся о политике и коммерции в ранге Монарха. Если бы он контролировал мировую экономику, подобно Золотому Монарху, или держал в кулаке рынок артефактов, как Монарх Творения, мировая финансовая система рухнула бы окончательно.
Но в этот самый миг Майя ни капли не заботилась о хаосе, охватившем ее клан.
— Какое же у тебя невероятное тело.
— Избавь меня от этих двусмысленных намеков.
— Не говори глупостей. Я исключительно о твоей способности к регенерации.
— Похоже, тот факт, что ты раздробила мне руку, все-таки не дает тебе покоя?
— Хм. Простое любопытство исследователя.
— Ну разумеется.
Его рука, еще несколько дней назад превращенная в кровавое месиво из костной крошки, сейчас выглядела так, будто ничего и не произошло. Римон Асфельдер усмехнулся:
— Лучше скажи, как чувствует себя тело моей госпожи?
— Все еще зовешь меня госпожой?
— Бросать обращение сразу после окончания контракта было бы чересчур бессердечно.
— Все такой же бесстыдник.
В роскошной палате штаб-квартиры «Кетцалькоатля», полулежа на огромной кровати, Майя холодно усмехнулась:
— Как видишь, теперь я в полном порядке.
Вопрос Римона не был дежурной вежливостью посетителя.
И ответ Майи не был пустой попыткой приободрить.
Румянец, проступивший на ее вечно мертвенно-бледном лице, и порозовевшие губы служили тому неоспоримым доказательством.
Дело было не только во внешнем виде.
С тех пор как она превратила себя в подопытного кролика, приступы накатывали без конца, стоило лишь сделать перерыв в приеме лекарств, а тело терзала непрекращающаяся боль.
Однако за последние несколько дней, даже без единой дозы препаратов, ее состояние оставалось безупречно стабильным. Это лучше любых слов подтверждало, что она действительно «в порядке».
— Даже слишком в порядке. В этом-то и проблема.
— И почему же это стало проблемой?
— Ты играючи достиг цели всей моей жизни, жалкий фехтовальщик.
Роскошная. Мягкая. Но при этом совершенно обычная. Оттого и столь непривычная.
Поглаживая простыни кровати, на которой лежала, Майя горько усмехнулась.
Чтобы избежать утечки яда во сне, она годами ночевала исключительно в ваннах со специальными растворами.
И вот теперь она спала в самой обычной постели? Это до сих пор казалось сном.
— Ну... Прошу прощения, если задел твою гордость, но у меня не было дурных намерений.
— Я знаю, — кивнула Майя.
Медицинские обследования последних дней раскрыли ей многое.
Ее тело восстановилось. Ее укороченный срок жизни продлился. И теперь она могла контролировать токсины.
Все это произошло благодаря восьмой драконьей псионике Римона, перенаправившей жизненную силу Амазонии прямо в ее сосуды.
И еще кое-что...
— Включая то, что все это временно.
Может, несколько дней. Может, месяц.
Рано или поздно ее здоровье снова покатится под откос.
Это было очевидно.
Жизненная сила Римона лишь залечила повреждения от чудовищных экспериментов и немного отдалила гибель. К контролю над ядом в долгосрочной перспективе это не имело отношения.
Его драконья псионика, напитанная силой природы, вошла в резонанс с ее естеством и временно восполнила врожденные изъяны.
Но псионика по своей природе крайне нестабильна и летуча. Даже столь колоссальный объем со временем иссякнет.
Когда он рассеется, яд снова вырвется на свободу. И вновь начнет пожирать ее плоть и годы.
Чудо, сотворенное Римоном, лишь выиграло ей немного времени. Это не было окончательным избавлением от судьбы.
— Но мне и этого довольно.
— Довольно?.. Ты правда так считаешь?
— Ты сдержал данную клятву.
В словах Майи не чувствовалось ни капли разочарования. Для человека, чья жизнь состояла из череды бесконечных неудач и боли, надеяться на большее казалось странным.
— Ну, тогда это, выходит, было лишним.
Римон почесал щеку и достал нечто из кармана. Увидев предмет в его руке, Майя озадаченно приподняла бровь:
— ...Что это?
— А на что похоже? Подарок выздоравливающей.
Живые, словно настоящие, лепестки. Тончайшие свежие листочки.
Внешне вещица напоминала прежнюю каменную статуэтку, но теперь она была выкована из серебристого материала, а работа мастера стала на порядок искуснее и тоньше. Римон загадочно улыбнулся, протягивая цветок:
— Временное решение для беспокойств моей госпожи.
Майя с подозрением воззрилась на украшение.
Вместо объяснений Римон потянулся к ее волосам. От его бесцеремонного жеста она невольно вздрогнула, но останавливать не стала. За проведенные бок о бок дни в роли «раба» она уже успела привыкнуть к подобным вольностям.
Но в следующее мгновение брови девушки взлетели вверх.
Едва Римон бережно закрепил шпильку в ее волосах, как палату наполнил знакомый аромат. Раньше едва уловимый, теперь он ощущался отчетливо и глубоко.
Нет, это был вовсе не запах.
Обостренные чувства принцессы ошибочно принимали трансцендентную силу за обонятельное ощущение.
А это означало лишь одно.
— Драконья псионика?..
— Она самая.
— Мало того, что ты сыграл на струнах души, так еще и умудрился запечатать ее в этой безделушке?
— Кое-чему научился в процессе всей этой кутерьмы, — усмехнулся Римон.
Нет худа без добра. Пережито было немало, но свою цель в Бразилии он выполнил сполна. И эта шпилька была тому лучшим подтверждением.
— ...Ты никогда не перестанешь меня удивлять, — опешила Майя.
Сохранить псионику внутри неодушевленного предмета. В некотором смысле это было даже более абсурдно, чем само существование восьмой драконьей псионики.
В живых существах — куда ни шло. Но даже Семь Драконов древности не умели запечатывать псионику в вещах.
И все же человек, совершивший невозможное за всю тысячелетнюю историю Ассоциации Семи Драконов, лишь беспечно пожал плечами:
— Увы, эффект не вечен. Пару месяцев продержится, не больше.
— Но все это время я смогу сдерживать токсины.
— Именно.
— И зная это, ты просто так отдаешь ее мне?
— Требовать плату за подарок больной? Это удел полных ублюдков.
— ......
Через пару месяцев. Через несколько лет.
Если состояние ухудшится — только дай знать. Я принесу новый подарок.
Слова Римона, сказанные так просто, словно речь шла о сущей мелочи, заставили Майю умолкнуть.
Предмет, несущий в себе восьмую драконью псионику.
Для нее — да и для любой принцессы Семи Драконов — это было сокровище, стоящее триллионы вон.
Отдать его даром?
Это выходило за рамки здравого смысла. Не поддавалось никакой логике.
Особенно сейчас, когда десять дней истекли, и ему больше не требовалось притворяться рабом.
И в этот момент...
Окончательно подтвердилась догадка, которую она вынашивала все это время.
— Римон Асфельдер.
Чтобы проверить свою теорию, она позвала его по имени.
И спросила прямо:
— Зачем ты продолжаешь осыпать меня благодеяниями?
— Благодеяниями?
— Ты вовсе не из тех, кто навещает больных или направо и налево раздает бесценные дары.
— ...Неужели я кажусь настолько бессердечным? — скривился Римон, словно оскорбленный. Принес подарок, а его выставили хладнокровным монстром.
Однако Майя вовсе не упрекала его.
— Пусть не так глубоко, как Ли Цинвэй, но я успела кое-что о тебе узнать.
В Железном Веке память о Мастерах Меча выродилась в блеклые легенды, но Майя оставалась принцессой злопамятного Клана Зелёного Дракона. Как потенциальную цель для будущей вендетты, она изучила Римона вдоль и поперек.
— Бешеный пес, безжалостный мясник, психопат, избивающий собственное начальство... За эти десятилетия ты собрал внушительную коллекцию прозвищ.
— ...Если твоей целью было вогнать меня в краску, то у тебя получилось.
— Оставь это ложное смирение.
Раньше она не понимала.
Но проведенные вместе десять дней расставили все по местам. Майя насмешливо осклабилась:
— Все эти прозвища... Ты ведь заработал их намеренно.
— О чем ты?
Невинный вопрос. Майя проигнорировала эту уловку, достойную Клана Чёрного Дракона, и продолжила припоминать его поступки:
— Ты не тупоголовый громила вроде Гулы, полагающийся лишь на грубую силу. Ты хитрый старый лис, прекрасно умеющий при необходимости пускать в ход житейскую мудрость.
Его поведение доказывало это в полной мере.
Он безупречно отыграл роль послушного раба — а значит, правила приличия и тонкости этикета были ему прекрасно знакомы. В каком-то смысле рабство требовало высшей степени социальной адаптации.
— И все же ты никогда не утруждал себя этим. Всегда вел себя вызывающе и дерзко.
Цеплялся к чужим обидам.
Не спускал с рук ни малейшего раздражения.
Насмехался над вышестоящими, плевал на права преступников — кулаки у тебя всегда шли в ход раньше слов.
Не легендарный герой былых веков, а склочный, неуправляемый старик.
Словно ты намеренно выстраивал вокруг себя именно такой образ.
Для Майи существовала лишь одна причина:
— Ты назвал нас злопамятными ежами, отталкивающими всех вокруг. Но разве ты сам... не точно такой же?