Ребекка Квентин ничуть не возражала против этих изменений. В конце концов, последний месяц она работала как обычно, добросовестно выполняя свои обязанности, и у нее никогда не возникало никаких двусмысленностей в общении со Скайлер Джонс. Скайлер Джонс почти никогда не говорила с ней ни о чем, кроме работы, в общественных местах.
Однако никто не ожидал, что именно в этот момент, после работы, когда на пятьдесят шестом этаже лишь несколько сотрудников неспешно беседовали, Скайлер Джонс вышла из офиса, игнорируя взгляды нескольких сотрудников в коридоре, и направилась прямо к своему столу, спросив: «Приглашаете поужинать?»
Ребекка Квентин слегка замерла, потому что Скайлер Джонс впервые пригласила её таким образом с тех пор, как она приехала в Y City.
Взволнованная Ребекка Квентин нашла разумное оправдание, чтобы уклониться от ответа: «Мне еще нужно кое-что закончить».
«Завтра выходные».
Скайлер Джонс лишила себя всякого повода избегать встречи.
«Мне нравится заканчивать работу пораньше, чтобы потом хорошо отдохнуть дома на выходных».
Скайлер Джонс слегка нахмурилась.
В этот момент подбежал рассудительный сотрудник, тут же схватил материалы, которые рассматривала Ребекка Квентин, и с усмешкой сказал: «Бекка, я, к счастью, свободен последние два дня, я помогу тебе рассортировать эти материалы…» Затем, не дожидаясь согласия Ребекки Квентин, он бросился прочь с папками.
Впоследствии все присутствующие в зале молча разошлись, оставив, по всей видимости, только Скайлер Джонс и Ребекку Квентин.
Подняв сумку, Ребекка Квентин неловко произнесла: «Ну… тогда пошли!»
"Мм."
Уйдя из компании, они шли друг за другом.
Не было никакого преднамеренного избегания, просто отсутствовала привычка ходить вместе, но дежурному персоналу действительно показалось, что они намеренно чего-то избегают.
Как и в Т-Сити, Скайлер Джонс галантно открыла ей дверцу машины.
Она села в машину и тут же перевела взгляд на окно.
По дороге в ресторан Скайлер Джонс взглянул на нее в зеркало заднего вида и спросил: «Бекка, я тебя напугал?»
"Нет, я…" Отвернувшись, Ребекка Квентин не знала, что объяснить.
Скайлер Джонс смотрел прямо перед собой, его тон оставался таким же мягким, как обычно: «Я просто делаю то, что хочу, но не хочу тебя заставлять. Ты всегда можешь подумать об этом; у меня хватит терпения подождать твоего ответа».
«Мистер Джонс…»
«Пошли, я выбрал ресторан, который тебе нравится».
В элегантном и тихом итальянском ресторане Скайлер Джонс и Ребекка Квентин сидели лицом к лицу.
Скайлер Джонс совсем не оказывал давления на Ребекку Квентин, просто разговаривая с ней, как обычно: «Как дела на работе, ты привыкаешь?»
Ребекка Квентин, сосредоточившись на разрезании своей пиццы «Маргарита», ответила: «Все идет хорошо; мои коллеги тоже приятные люди».
«Тетушка с пятьдесят шестого этажа вам ни разу не доставила хлопот?»
«Что?» — удивленно воскликнула Ребекка Квентин, не удержавшись от смеха. — «Мистер Джонс, вы действительно знаете о „Тетушке“?»
На пятьдесят шестом этаже работала очень строгая начальница по имени Антти, которой было за сорок, она все еще была незамужем и крайне сурово обращалась с подчиненными на работе, за спиной все называли ее «тетя».
Увидев очаровательную улыбку Ребекки Квентин, Скайлер Джонс слегка изогнула губы в улыбке: «Вы должны знать, что босс знает всё о каждом из своих подчинённых».
Эта атмосфера позволила Ребекке Квентин расслабиться, она, положив руки на стол, сделала вид, что задумывается, прежде чем ответить: «А можно я буду честна с начальником моего начальника?»
Скайлер Джонс рассмеялся и сказал: «Давай».
«Но вы не можете её уволить; на самом деле она очень трудолюбивая и ответственная, ей просто нужно отчитывать людей раз в день…» — радостно сказала она, её взгляд был очаровательно озорным, как у ребёнка, а черты лица — живыми и неземными.
Слушая ее разговоры о пустяках, он все больше отвлекался и лишь наблюдал за ней.
Вернувшись домой и выпив немного красного вина, Ребекка Квентин заснула в машине Скайлера Джонса.
Скайлер Джонс избегала шумных улиц, ехала очень медленно всю дорогу, боясь разбудить ее.
Она откинулась на спинку сиденья, щеки ее раскраснелись от алкоголя, и она выглядела пленительно очаровательно.
Наконец, машина подъехала к ее многоквартирному дому.
Он должен был разбудить ее и проводить наверх, но в этот момент, словно под действием заклинания, ему хотелось лишь остаться в этой тесной машине, спокойно наслаждаясь личным пространством.
В машине царила тишина, словно слышалось лишь ее размеренное дыхание во сне, и это дыхание, казалось, обладало какой-то роковой притягательностью, вызывая у него чувство беспокойства…
В этот момент его взгляд был прикован к ее спящему лицу, и наконец, после некоторого колебания, он наклонился.
Однако, когда он почти коснулся ее губ, покрасневших от сна, он внезапно остановился.
Он всегда отличался сильным самообладанием, но понимал, что если позволит себе продолжать в этот момент, то в следующую же минуту может отвезти её в ближайшую гостиницу…
Но всё это привело к непростительному сожалению.
В этот момент к нему вернулось сознание, но в итоге он её не поцеловал…
Таким образом, он оставался с ней в тихом созерцании до поздней ночи, когда на улицах никого не осталось.
Уличные фонари погасли, и, опасаясь, что она испугалась, он осторожно притянул ее к себе, накинув на нее свой костюм.
Она прижалась к нему и сладко уснула.
Два дня спустя, Нью-Йорк, США.
Милая девочка, держа в руках розовую подушку, посмотрела на свою мать сияющими глазами и невинно спросила: «Мамочка, дядя Джеффри вернется сегодня вечером?»
"Да, поэтому сегодня ночью мама не сможет поспать с малышом…"
Девочка крепко обняла подушку и понимающе сказала: «Мари выросла, Мари не нуждается в том, чтобы мама спала со мной, Мари больше не боится».
Кристин Куинн ласково погладила дочь по голове: «Молодец, позволь маме проводить тебя обратно в комнату!»
Уложив дочь спать, Кристин Куинн осторожно закрыла дверь спальни.
Она подошла к двери своей спальни и уже собиралась повернуть дверную ручку, когда поняла, что дверь уже приоткрыта.
С радостью она повернула дверную ручку и действительно увидела, как Говард Джеффри ослабляет галстук.
«Говард».
Кристин Куинн окликнула его и подошла к Говарду Джеффри, обнимая его за крепкую талию с глубокой нежностью и тоской.
Тело Говарда Джеффри вздрогнуло, он повернулся, его красивое лицо смягчилось: «Мари спит?»
Кристин Куинн, обнимая его, игривым тоном сказала: «Она все время хотела тебя увидеть, мне так долго не удавалось уложить ее спать».
Говард Джеффри извиняющимся взглядом взглянул на часы: «Уже восемь часов, извините, мне следовало вернуться раньше».
Кристин Куинн понимающе покачала головой: «Я знаю, вы заняты… Вы устали? Позвольте мне сделать вам массаж».