"Бекка, Бекка..."
Звонок миссис Джеффри вывел Ребекку Квентин из транса.
Ребекка Квентин печально посмотрела на миссис Джеффри.
Миссис Джеффри сказала: «Бекка, теперь, когда я тебе это говорю, я готова понести последствия. На самом деле, когда я впервые призналась, я уже была готова провести остаток жизни в тюрьме, искупая это преступление. Я отказалась от помощи Говарда, но суд не смог признать меня виновной из-за недостатка доказательств, и меня отпустили… После возвращения каждый раз, когда я видела Эндрю, мне было трудно смотреть ему в глаза. Я не могу представить, как он рос в неполной семье в таком юном возрасте. Я боюсь увидеть второго Говарда, поэтому я очень надеюсь, что ты сможешь вернуться к Эндрю и оставить прошлое позади с Говардом, чтобы начать все заново… Я знаю, что мое присутствие оттолкнет тебя от Говарда, но если ты согласна, я могу признаться еще раз, и на этот раз, если твоя няня, тетя Клэр, обвинит меня в том, что я слышала, как твой отец отвечает на мои звонки, моя вина будет подтверждена…»
Ребекка Квентин наблюдала, как взгляд миссис Джеффри постепенно тускнел...
Простыми словами миссис Джеффри имела в виду, что она может признаться в обмен на прощение Ребекки, если та будет готова вернуться к Говарду и Эндрю...
Искренний тон и тоскливый взгляд миссис Джеффри говорили о том, что в глубине души она стала очень мрачным человеком...
Или же можно сказать, что в душе Говард она тоже была очень мрачным человеком.
Да, она может быть настолько "бессердечной", что не хочет ребенка из-за смерти отца, но из-за какой еще "бессердечности" она могла бы колебаться?
«Бекка, пока Говард в эти дни не в Нью-Йорке и Т-Сити, давай уладим этот вопрос!»
Ребекка Квентин отвела взгляд, и в этот момент на ее глазах навернулись невыразимые слезы горя...
Она знала, что в сознании людей она больше не та Ребекка Квентин, какой была раньше...
В этот момент Ребекка Квентин прикрыла рот рукой и, повернувшись, выбежала из чайного домика.
Ребекка Квентин вбежала в лифт компании, и, наконец, присела на корточки и громко заплакала.
Она никогда не думала о том, что не хочет этого ребенка; она действительно никогда об этом не задумывалась...
Она пожалела, что забрала лекарство из больницы, и никогда не собиралась его принимать...
После их расставания она покинула его виллу и вернулась одна в арендованный ею номер в Т-Сити, опасаясь, что ее эмоции могут повлиять на ребенка. Она постоянно принимала витамины для беременных и не осмеливалась никуда выходить, каждый день лежа в постели и заботливо ухаживая за ребенком в животе. Но по какой-то причине в тот день у нее внезапно началось сильное кровотечение и пронзительные боли внизу живота...
Она, терпя боль в постели, позвонила доктору Хенли, после чего ее отправили в больницу...
Доктор Хенли и доктор Робинсон оба присутствовали там...
Они оба сделали все возможное, чтобы спасти ее ребенка, но...
Ребёнка в итоге спасти не удалось, и по сей день она не может смириться с этой реальностью.
Она знала, что он испытывает ту же боль; в тот день, когда она лежала в больничной койке и звонила ему, она чувствовала его душевную боль и разочарование через телефон...
Но к тому моменту, когда она хотела рассказать ему об этом, он уже повесил трубку.
В тот день он еще не знал, что она все еще хотела рассказать ему об осложнениях, возникших в результате искусственного стимулирования родов после мертворождения на пятом месяце беременности, которые привели к серьезному повреждению и без того тонкой стенки матки, и врач сказал, что она, возможно, никогда больше не сможет иметь детей...
Последние полгода Честер Робинсон пытался ей помочь...
Она никогда не думала сдаваться, посещая больницу для обследований почти три-четыре дня в месяц, но до сегодняшнего дня никакого прогресса не было...
Она не рассказывала ему о ребёнке, главным образом потому, что не хотела, чтобы он узнал о ней такой, какая она есть сейчас.
На следующий день после встречи с миссис Джеффри Ребекка Квентин заболела.
Люди устроены так: когда разум хрупкий, тело тоже уязвимо...
Менеджер Смит узнал о ее болезни и любезно предоставил ей два выходных дня, посоветовав хорошо отдохнуть дома.
В первый же день болезни, когда она лежала в постели, миссис Джеффри позвонила ей. Она знала, что миссис Джеффри хочет сказать, поэтому не ответила, и на следующий день звонки от миссис Джеффри прекратились.
На следующий день после обеда к нам приехал Честер Робинсон...
Честер Робинсон, вероятно, заметил, что она не выходила из дома два дня, поэтому пришел проведать ее и неожиданно увидел ее в ослабленном состоянии из-за болезни.
«Садитесь где угодно».
Открыв дверь, Ребекка Квентин, держась за лоб, слабо произнесла Честеру Робинсону:
Увидев Ребекку Квентин с болезненным, покрасневшим лицом, Честер Робинсон быстро поддержал ее, неустойчиво шатаясь, и его рука, естественно, коснулась ее лба: «Боже мой, почему у тебя такой горячий лоб?»
"Я в порядке..." Ребекка Квентин отпустила руку Честера Робинсона, желая войти в комнату, но, к сожалению, после нескольких шагов ее слабое тело подкосилось.
Увидев ситуацию, Честер Робинсон поспешно бросился вперед, обнял почти падающее хрупкое тело Ребекки Квентин и с тревогой спросил: «При такой высокой температуре вы принимали лекарства?»
Ребекка Квентин покачала головой: «Я хочу спать…»
В этот момент Честер Робинсон поднял Ребекку Квентин за талию.
Когда сознание Ребекки начало угасать, Честер Робинсон отвёз её в больницу и постарался доставить туда как можно быстрее.
Честер Робинсон сначала думал, что температура у Ребекки Квентин быстро спадет, но, неожиданно, даже в течение ночи в больнице она не спала.
К счастью, к позднему вечеру температура тела Ребекки Квентин наконец начала снижаться, но для полного выздоровления все равно потребуется время...
Честер Робинсон постоянно находился рядом с больничной койкой, следя за ее физическим состоянием.
Во второй половине ночи медсестра, держа в руках капельницу, толкнула дверь.
Медсестра собиралась заменить капельницу Ребекке Квентин, но не ожидала, что Честер Робинсон все еще будет в комнате, и тут же покраснела, крикнув: «Доктор Робинсон».
С тех пор как Честера Робинсона перевели в эту больницу, он стал объектом восхищения всего женского персонала, поэтому молодые медсестры невольно краснели всякий раз, когда его видели.
Честер Робинсон жестом, призывающим молодую медсестру замолчать, сделал следующее.
Молодая медсестра тут же кивнула и на цыпочках подошла к кровати, чтобы поменять капельницу Ребекке Квентин.
Поскольку Ребекка Квентин часто навещала больницу, молодая медсестра знала, что она дружит с Честером Робинсоном. Сначала все подозревали о романе между Ребеккой Квентин и Честером Робинсоном, но позже доктор Хенли сообщил им, что у Ребекки Квентин есть муж, поэтому они отбросили мысль о том, что Ребекка Квентин может быть их соперницей. Однако сегодня, увидев, как Честер Робинсон нервно везет Ребекку Квентин в больницу и остается рядом с ней всю ночь, у Честера Робинсона возникло чувство ревности, и он, стоя позади, не удержался и сказал: «Доктор Робинсон, уже так поздно, вы не собираетесь в туалет отдохнуть?»
Честер Робинсон сидел у постели Ребекки Квентин, не отрывая взгляда от ее раскрасневшегося от лихорадки лица, и тихо ответил: «Я подожду, пока у нее спадет температура, прежде чем уснуть».
«Доктор Робинсон, вы всю ночь проводили операции, а днем были заняты делами больницы. Если вы не выспитесь сегодня ночью, откуда у вас хватит сил работать завтра?»