Но он ей просто нравился, даже если он ее игнорировал, она всегда вела себя с ним кокетливо...
В то время, хотя ее немного раздражало, что брат игнорировал ее, чувства, которые тогда переполняли ее сердце, были скорее ностальгическими, чем его более поздняя доброта.
Воспоминания Алисы Робинсон заставили ее забыть обо всем остальном. Она позвонила коллеге по отелю, чтобы оплатить счет, а затем покинула отель.
Элис Робинсон не знала, что, хотя Клод Лоуренс и не смотрел на нее, он следил за каждым ее движением.
Когда Алиса вышла из отеля, как раз в тот момент, когда она собиралась остановить такси на углу, в ее поле зрения внезапно появился белый Maybach.
Через окно машины Алиса уже могла разглядеть необычное мужское лицо внутри автомобиля.
Кит Энтони вышел из машины, открыл заднюю дверь и уважительно сказал: «Мисс Элис, босс хочет, чтобы вы сели в машину».
«Я не собираюсь идти с ним в одном направлении», — ответила Алиса легкомысленно, словно встреча с ним спустя два месяца не вызвала у неё никаких эмоций.
Кейт Энтони был очень обеспокоен.
В этот момент к Алисе подъехало такси.
Алиса без колебаний махнула рукой, села в такси и спокойно уехала.
Алиса никак не ожидала, что, когда она садилась в такси и ехала к своему съемному дому, белый Maybach уже стоял припаркованный внизу.
Сквозь лобовое стекло она смутно различала суровое и красивое лицо в машине на противоположной стороне.
Сделав глубокий вдох, она оплатила проезд и наконец вышла из такси.
Кит Энтони снова подошел к ней, выглядя обеспокоенным: «Мисс Элис…»
Не желая беспокоить Кейта, Элис наконец подошла к белому автомобилю.
Спустя более чем два месяца, когда они встретились снова, она уже могла сохранять спокойствие.
«Садись в машину», — слабо произнес он.
Алиса прикусила губу и наклонилась, чтобы сесть в машину.
Салон был просторным, но, находясь с ним в одном помещении, машина казалась необъяснимо тесной.
Она не смотрела ему прямо в глаза; оказавшись в машине, она перевела взгляд вперед, даже не задерживая его суровый профиль на периферии своего зрения.
«Переезд из роскошной виллы в замке в пригороде в эту маленькую квартиру, похоже, не соответствует благородному образу жизни, который вы обычно ведете, мисс Алиса».
Даже после столь долгого перерыва в общении его первые слова по-прежнему были саркастическими.
Если бы это произошло раньше, она бы очень расстроилась, но если сердце уже мертво, оно не чувствует боли.
За более чем два месяца она не только научилась держаться на этой социальной сцене, но и научилась забывать и справляться с трудностями.
В его сердце она была никем.
Почему её это должно волновать?
«Просто скажи мне цель», — ее голос был ровным, ее ничуть не смущал его сарказм, словно ей было совершенно все равно.
«Почему ты так холодно ко мне относишься? Мы же брат и сестра, нам не нужно так разговаривать».
«Я не твой брат, мы не родственники».
Честер Робинсон тихонько усмехнулся: «Ты так стремишься провести со мной черту».
Алиса спокойно ответила: «Это именно тот результат, которого ты хотела».
«Хорошо, отлично». Честер не выказал никакого недовольства, посчитав это ребячеством, и серьезным тоном добавил: «Мне нужно, чтобы ты пошел со мной на благотворительный ужин сегодня вечером».
«Я не пойду».
"Вы должны."
"Почему?"
«Потому что я собираюсь продать все виноградники Робинсонов и обсудить сделку. Как моя сестра, у вас нет причин не поддержать мою сделку на банкете».
«Что?» — Алиса была потрясена, нахмурив брови. — «Вы собираетесь продать виноградники?»
Честер легкомысленно заметил: «Мне принадлежит 70% акций компании Robinson, и я имею право распорядиться всей собственностью Robinson».
Алиса внезапно повернула лицо к бессердечному лицу Честера и недоверчиво покачала головой: «Зачем ты это делаешь? Ты же знаешь, что наша семья из поколения в поколение занималась виноградарством, и это дело передавалось из поколения в поколение. А теперь ты хочешь продать все семейные виноградники?»
Честер повернул голову, его темные глаза уставились на ее встревоженное и нежное лицо: «Теперь ты готова смотреть прямо на меня?»
"Ты..."
Честер отвел взгляд от ее лица и мягко сказал: «За исключением виноградника Салли в Париже, виноградники Робинсонов почти не приносят прибыли, работая в ноль на средства Салли. Если так будет продолжаться, семья Робинсонов в конце концов не сможет покрыть убытки и медленно будет двигаться к разорению».