И кое-что еще.
Пока на раскаленном песке сокола жарили заживо лишь за то, что он доставил четвертое послание Шарлотты, пятое письмо уже достигло своего адресата.
Оно прибыло в край, ставший полной противоположностью пылающей пустыне — туда, где бушевали ледяные северные ветра и бесконечные метели.
— Хм-м…
Величественный, прекрасный дворец, возведенный словно для того, чтобы воочию явить величие империи.
В самом сердце этого великолепия раскинулся роскошный тронный зал. Вдоль стен навытяжку застыли бесчисленные воины.
А в центре зала, на троне, закинув ногу на ногу и склонив голову набок, сидела девушка.
— Хм-м-м…
Серебристые волосы, струящиеся подобно сотканному из лунного света шелку. На плечи небрежно наброшена тяжелая меховая шуба, а на пальце лениво крутится корона.
Но несмотря на все окружающее великолепие, растрепанная одежда и расхлябанная поза напрочь лишали ее какого-либо намека на монаршее достоинство.
Екатерина склонила голову набок, вчитываясь в письмо, а затем в раздражении и вовсе перевернула лист вверх ногами.
Она озадаченно моргнула, словно пытаясь осознать прочитанное, и без обиняков произнесла:
— Как ни посмотри, верится с трудом. Это вообще правда?
— Вероятность превышает восемьдесят шесть процентов.
— Правда? Точно-точно?
Словно не веря своим ушам, Екатерина продолжала допытываться.
Стоящая перед ней на коленях серебровласая горничная ответила с совершенно бесстрастным лицом:
— Если бы я могла гарантировать результат на все сто, я бы сейчас не находилась в таком положении.
— А, и то верно.
Только сейчас обратив внимание на оковы, сковавшие горничную по рукам и ногам, Екатерина понимающе кивнула и звонко хихикнула:
— А-ха-ха! Нас же просто обвели вокруг пальца! Не зря мне казалось подозрительным, с чего это Клан Чёрного Дракона так носится с этим своим планом мира во всем мире.
Строго говоря, это даже нельзя было назвать ошибкой.
Кому бы вообще пришло в голову, что Римон Асфельдер — заклятый враг Ассоциации Семи Драконов на протяжении веков — обладает восьмой драконьей псионикой?
Куда поразительнее было то, как Ли Цинвэй сумела об этом пронюхать.
— Вот почему с Кланом Чёрного Дракона никогда нельзя расслабляться.
Раскусить тайну Римона.
Скрыть ее от всех остальных.
Придумать этот абсурдный план мира во всем мире.
Распродать почти половину активов клана, обрекая его на упадок, но упрямо гнуть свою линию, чтобы в итоге прибрать Римона к рукам.
По правде говоря, это внушало искреннее восхищение.
— И все же помощник обязан предвидеть подобные вещи. Правда ведь, Кана?
Разумеется, восхищение восхищением, но это не отменяло того факта, что их выставили круглыми дурами.
Обязанность личного помощника — служить принцессе.
И Кана не просто не смогла просчитать ситуацию наперед. Даже расследуя дело Скрипача Тьмы, она умудрилась упустить столь критически важную информацию. Именно поэтому она сама заковала себя в кандалы и безропотно признала вину.
— Моя вина составляет девяносто девять процентов.
— А оставшийся один процент?
— План мира во всем мире разрабатывался на протяжении поколений, поэтому взваливать всю вину исключительно на меня было бы несправедливо.
— М-м, резонно.
В этих словах была логика. Екатерина кивнула, склонила голову и лукаво поинтересовалась:
— И что, надеешься на снисхождение?
— Буду признательна, если мне спишут хотя бы двадцать процентов вины.
— Легко! Я отрублю тебе руки и ноги, но оставлю голову целой. Как раз двадцать процентов останется в живых, верно?
Для преступления, карающегося четвертованием, отделаться лишь конечностями — верх щедрости, не так ли?
Девушка произнесла это самым беззаботным тоном.
Горничная бесстрастно согласилась:
— Воистину милосердное решение.
— Правда ведь? Так что, Кана, отпиливай их сама. Мне слишком лень возиться с каждой по отдельности.
— Если вы соблаговолите снять с меня оковы, я с радостью повинуюсь.
— Разберись с ними сама.
— Слушаюсь.
Хрусь.
Словно только и ждав этого приказа, Кана освободилась от оков.
И вовсе не сломала их. Она попросту вывихнула собственные суставы в запястьях и плечах, сделав руки достаточно тонкими, чтобы выскользнуть из железных колец.
Но на этом она не остановилась.
Приподняв край подола, она извлекла клинок из набедренных ножен и занесла его над собственной ногой, готовясь отрезать плоть.
Дзынь!
Но в самое последнее мгновение лезвие остановилось.
Екатерина, секунду назад сидевшая на троне, теперь держала клинок голой рукой. Она переместилась так стремительно, словно само время замерло для ее рывка.
— Вот поэтому с тобой даже пошутить нельзя, Кана.
— Это была шутка, Ваше Высочество?
— Ну разумеется! С какой стати мне калечить столь ценную помощницу из-за такого пустяка?
Она говорила с таким видом, будто искренне удивлялась, как вообще можно было воспринять столь очевидную шутку всерьез.
Кана холодно возразила:
— Но система наград и наказаний должна соблюдаться на все сто процентов.
— Это удел тупиц, которые только и пекутся о том, как бы произвести впечатление на подчиненных. Кто вообще посмеет вякнуть, если я решу приглядеть за моей любимой Каной?
Екатерина беззаботно пожала плечами. С сияющей улыбкой она повернулась к воинам, застывшим вдоль стен:
— Верно ведь?
Щёлк!
Бойцы не произнесли ни слова. Они лишь синхронно щелкнули каблуками и прижали правые кулаки к сердцам, безмолвно доказывая свою абсолютную преданность.
Екатерина удовлетворенно кивнула. Затем, словно утешая близкую подругу, по-свойски приобняла Кану за плечо и шутливо протянула:
— Видишь? Они тоже согласны.
— …Если такова воля Вашего Высочества.
Кана склонила голову.
И дело было не только в том, что она поверила в искренность ее слов.
Для их клана… нет, для каждого жителя этой страны любое слово принцессы стояло превыше законов и порядка. Даже если она отдаст приказ в шутку, они обязаны были умереть.
В этом смысле Кане невероятно повезло.
Окажись это не шуткой, ей действительно пришлось бы отрезать себе три конечности и мучительно думать, как отсечь последнюю.
Потому в душе Каны крепла непоколебимая верность, и она была искренне благодарна за столь милосердное проявление царственного величия.
Но именно в этот миг, когда Екатерина уже собиралась убрать руку с ее плеча и вернуться на трон, она внезапно обернулась:
— Кстати, Кана.
— Слушаю, Ваше Высочество.
— Ты разузнала про мою сестренку?
— …Касательно расследования, которое вы поручили: вероятность правдивости составляет девяносто четыре процента.
— Хм-м, вот как? Значит, мало того, что моя сестричка крутила шашни за моей спиной, так она еще и вовсю готовилась к свадьбе?
— Так точно.
— Отличная работа.
Приятно удивленная Екатерина улыбнулась.
Весело, с искренним восторгом.
А в следующее мгновение…
Вжик!
Левая рука Каны отлетела прочь, и кровь фонтаном брызнула через весь тронный зал.
Должно быть, от мгновенной и колоссальной кровопотери лицо горничной стремительно побелело.
Однако серебровласая девушка осталась стоять идеально прямо, даже не дрогнув.
В одной руке Екатерина держала клинок, выхваченный из набедренных ножен Каны, а в другой — ее же отсеченное предплечье.
Принцесса тяжело вздохнула:
— Кана, Кана, моя милая Кана…
Словно испытывая искреннее сожаление, девушка покачала головой:
— Я могу простить то, что ты упустила из виду восьмую драконью псионику. Узнали бы мы чуть раньше или чуть позже — для нас это роли не играет.
— …
— Но за моей сестренкой ты должна была следить неотрывно! А вдруг с ней что-нибудь случилось бы?
Все тот же задорный тон. Все та же игривая улыбка.
Однако она помахивала истекающей кровью рукой, покачивая кистью из стороны в сторону.
А затем в лоб спросила:
— Сколько процентов на этот раз?
— Моя вина — сто процентов.
— Умничка, все понимаешь.
Словно хваля за послушание, Екатерина ласково погладила Кану по волосам ее же отсеченной кистью.
Заглянув в глаза горничной с искрящимся восторгом, она спросила:
— Ты ведь такая способная, Кана. Я верю, что в следующий раз ты справишься лучше. Договорились?
— Я не разочарую вас.
— Вот за это я тебя и люблю — всегда правильные ответы!
Хлоп, хлоп, хлоп.
Поаплодировав с помощью чужой руки, Екатерина бросила ее на пол.
И слегка наступила каблуком.
Хрусь.
Все произошло в единый миг.
Истекающая кровью конечность покрылась толстой коркой инея и разлетелась на куски, точно ледяная сосулька. Бесчисленные осколки рассыпались по полу — пришить ее обратно было уже невозможно.
Кана даже бровью не повела, наблюдая за этим зрелищем.
Екатерина же заговорила так невинно, словно ничего особенного не произошло:
— Зажми рану, чтобы не истечь кровью. Что касается протеза… Модель «ЕК» стоит недешево, но давай поставим ее.
— Базовой модели из центрального штаба будет вполне достаточно.
— Не-а, даже не отказывайся! — отмахнулась Екатерина, подмигнув на опустевший рукав. — Мне будет неловко видеть тебя с дешевой подделкой. Считай это проявлением моей заботы.
— Премного благодарна за вашу доброту.
Кана глубоко поклонилась в ответ на слова, исполненные тепла и сочувствия к искалеченной помощнице.
В мыслях же горничной пронеслось:
«Проявить столь щедрую заботу к столь нерадивой слуге… Воистину, Ее Высочество безгранично милосердна».
Бросив окровавленный нож обратно Кане, Екатерина рухнула прямо на ковер вместо трона — ей было попросту лень сидеть как подобает.
Она вновь подобрала брошенное письмо, задумчиво почесывая затылок. Ее серебристые волосы, казавшиеся ослепительно белыми, вспыхивали на свету мягким благородным блеском.
— М-да-а… И все же эта девчонка совсем осмелела, раз посмела проворачивать такие дерзости за моей спиной. Дети так быстро растут, а?
— Скрывать что-то от старшей сестрицы нехорошо, так что взбучки ей не миновать, но все равно… впечатляет.
— Настолько впечатляет, что…
— …я прямо сейчас расплачусь.
Сперва в ее голосе прозвучало искреннее восхищение. Затем на губах заиграла шкодливая ухмылка. И наконец лицо озарила хищная, зловещая улыбка.
Бормоча себе под нос и тихо хихикая, Екатерина вдруг звонко хлопнула себя ладонью по лбу:
— А, впрочем, первым делом надо заставить плакать Ли Цинвэй!
От ширпотреба и металлической посуды до передовой электроники, истребителей и баллистических ракет.
Владелица конгломерата «Бахамут» — абсолютной вершины мирового производства и высоких технологий.
Потомок Великого Хана, прокатившегося огнем и мечом по континенту после гибели Семи Драконов, и наследница Царей, выковавших Россию в единую империю сквозь беспощадную тиранию.
Принцесса Серебряного Дракона, Екатерина Хан.
Единственный и полноправный диктатор Русского Ханства склонила голову набок и протянула:
— Хм-м, интересно, а если я выколю Ли Цинвэй глазки, она заплачет кровавыми слезками?
— …Как и ожидалось.
Ради экономии времени Римон на руках донес Ли Цинвэй от самого самолета прямиком в отель «Левиафан».
Шестое письмо Шарлотты, переданное управляющим Юином — или же первое, которое увидела сама Ли Цинвэй, — вызвало на ее устах лишь горькую усмешку.
Хоть подобный исход и был предсказуем, он не оставлял ей — да и кому бы то ни было — ни единого шанса на контригру.
— Все-таки дошло до этого?
— Да.
Римон, слышавший ее предположения еще на борту самолета, вопросительно изогнул бровь еще до того, как прозвучал ответ, и Ли Цинвэй подтверждающе кивнула:
— Шарлотта созывает Совет Семи Драконов.
Лицо Римона помрачнело.
Он лучше кого бы то ни было понимал, чем грозит созыв Совета Семи Драконов. А потому без труда мог представить грядущую бурю.
— Начнется сущий ад.
— Тихо это точно не пройдет.
Ли Цинвэй отвернулась.
Вглядываясь в расстилающийся за окном городской пейзаж, она тихо проронила:
— Ни для меня… ни для этой страны.