Было ли дело в последствиях болезни или сказывалась её врождённая природа?
Температура её тела казалась слегка прохладной.
Но это не вызывало неприязни. Напротив, эта свежесть лишь усиливала опьяняющий контраст: прикосновение нежных губ дарило живительную прохладу, тогда как язык, скользнувший между ними, обжигал нестерпимым жаром, словно в глотку втолкнули огненный шар.
Смешиваясь, влага их поцелуя источала пьянящий сладкий аромат, затуманивающий разум.
Губы прижимались к губам.
Языки сплетались, деля дыхание на двоих.
Её дурманящий запах проникал в самую суть.
Минута — мимолётная, как единый вздох, и бесконечная, как вечность — наконец истекла.
Майя разжала пальцы на воротнике Римона и отстранилась.
На её порозовевшем лице мелькнула язвительная усмешка:
— Каково это — стать игрушкой в руках той, от кого ты совсем не ждал удара после всех своих благодеяний?
— …
— Что, неужели не ожидал от меня подобного?
То ли виной тому было послевкусие поцелуя, подействовавшего сильнее ударной дозы афродизиака — ощущения, невиданного даже за всю его бесконечную жизнь.
То ли дело было в том, что он просто не рассчитывал на подобную дерзость со стороны Майи.
А может, во всём был виноват чужой взгляд, прожигающий спину.
Римон, утративший привычную наглую невозмутимость, лишь растерянно моргнул. Майя же подалась вперёд и прильнула губами к самому его уху, прошептав с интонацией нежной возлюбленной:
— Я же предупреждала: я уже сломлена.
Клан Зелёного Дракона свято блюдёт кодекс воздаяния за милости и обиды. Но Римон верно подметил: всё это лишь броня слабых — инстинктивная защита, призванная уберечь хрупкое сердце от новых душевных ран.
И всё же она уже была ранена.
Слишком глубоко, чтобы подавить то, что рвалось наружу.
Ради того, чтобы завладеть желанным.
Даже если придётся снова истекать кровью, эта хрупкая принцесса нашла в себе силы перешагнуть через рок и холодно рассмеялась:
— Ты мне нравишься, я жажду тебя, но и обид прошлого забыть не могу.
— …
— Поэтому я соблазню тебя.
— …
— Сделаю зависимым — точно так же, как ты подсадил на себя меня.
Чтобы смотрел только на неё.
Думал лишь о ней.
Не мог сделать и вдоха в её отсутствие.
Точно так же, как теперь мучилась она сама.
— Я превращу тебя в покорного раба любви, утоплю в похоти без остатка.
И вовсе не силой контракта.
Без вмешательства пресловутых весов.
Пусть одно её присутствие заставляет его сердце бешено колотиться, а от одного воспоминания о её аромате тело сводит невыносимой истомой.
Пока он не будет готов пойти ради неё на всё.
И пока не примет эту участь с искренним восторгом.
Она развратит Римона.
Она сломает его — в точности так же, как он сломал её.
Майя договорила и в завершение ощутимо прикусила мочку его уха:
— Таковы моя месть… и моя благодарность.
В её тоне сквозили привычный цинизм, пессимизм и колючая резкость.
Но сквозь них пробивались неодолимый соблазн, вязкая сладость и горячее дыхание.
Оцепенелый Римон, выслушав шёпот Майи, наконец выдавил после долгой паузы:
— …Не слишком ли это жестоко?
— Я предупреждала. Не убьёшь меня сейчас — пожалеешь.
Она дала ему шанс.
Он им пренебрёг.
Значит, за всё, что случится дальше, отвечать придётся ему самому.
— Приготовься.
Эти слова предназначались Римону, но взгляд её был устремлён ему за спину.
В точности как тогда, когда она расправлялась с Гулой.
Она смотрела прямо на Ли Цинвэй, наблюдавшую за поцелуем с застывшим, мрачным лицом и безжизненными глазами.
Женщина, опьянённая кипящей смесью любви и ненависти, решила сама обратиться в смертоносный яд.
Принцесса самого упрямого клана, которая ни за что не отступит от начатого, пока не доведёт дело до конца.
Она изогнула влажные от его слюны губы и сладко улыбнулась:
— Я никогда не сдаюсь.
[Я неправильно произнесла заклинание?]
Шевель-шевель.
[Вроде всё так, но можно сделать получше? И как именно?]
Бормот-бормот.
[…И что, чёрт возьми, значит «пролить пустыню на пылающий лёд, чтобы проглотить луну»?!]
Шу-шу-шу.
Ю На-гён брала уроки магии у Шии — призрачной девочки, обитавшей в Эбеновой скрипке.
Ничего необычного в этом не было. Пусть даже рассудок Шии оставался затуманенным, при жизни она была святой, ни в чём не уступавшей великим ведьмам.
Её редкие, но меткие подсказки служили неоценимым подспорьем для такой дилетантки в чародействе, как Ю На-гён.
Впрочем, для самой птицы это было скорее весёлой игрой от скуки, чем серьёзной учёбой.
Но идиллия длилась недолго.
Ю На-гён тяжело вздохнула.
Украдкой повернув голову к Ли Цинвэй, неотрывно смотревшей в иллюминатор, она осторожно поинтересовалась:
[Эй, сестрёнка-принцесса… У вас там что-то стряслось, когда вы ходили проведать больную?]
— Почему ты спрашиваешь?
[Ну, просто…]
Ю На-гён замялась.
Сразу после визита к постели Майи они буквально сбежали из Бразилии, словно спасались от чумы.
С той самой минуты, как они поднялись на борт самолёта, Ли Цинвэй не проронила ни слова, глядя только в окно.
А Римон распластался по столу, словно бездыханный труп.
Обстановка была, мягко говоря, странной.
— Если тебя интересует, произошло ли что-то… Да, кое-что случилось.
[И что же?]
— Не хочу об этом говорить.
[…Прошу прощения?]
— Я сказала, что не стану отвечать.
[А, ну ладно, раз так…]
На её лице играла привычная мягкая улыбка.
Однако в голосе сквозило такое нешуточное давление, что Ю На-гён невольно втянула голову в перья.
Она впервые видела, чтобы Ли Цинвэй столь категорично пресекала праздные расспросы.
Но от этого любопытство разгорелось лишь сильнее.
Не в силах совладать с нетерпением, Ю На-гён сменила цель:
[Эй, шеф?]
— Отвяжись… Я всё ещё не оправился от предательства…
Мысленный посыл, предназначавшийся исключительно Римону, вернулся жалким стоном.
Ю На-гён опасливо покосилась на Ли Цинвэй. Убедившись, что та никак не отреагировала, птица расслабилась и озадаченно склонила голову:
[Предательства? Какого ещё предательства?]
— По мне словно проехались в семьдесят шесть раз больнее, чем когда вы с Чонсу пытались отправить меня на тот свет…
[Да что там вообще стряслось во время этого визита?!]
С одной стороны, ей было неловко за напоминание о своём тёмном прошлом, но с другой — потрясение от его слов перевешивало всё.
Пока Ю На-гён шумно негодовала, а призрак Шии рядом невинно вскидывала ручонки от удивления, Римон лишь глухо стонал, уткнувшись лицом в столешницу.
«Я что, просчитался?»
Он наивно полагал, что оказанная услуга такого масштаба сгладит былую вражду.
Но вышло с точностью до наоборот.
Любовь и ненависть не нейтрализовали друг друга — они вступили в бурную реакцию и породили взрыв.
Когда вечно циничная Майя сладким шёпотом пообещала совратить его, даже у бывалого Римона мороз пробежал по коже сразу по нескольким причинам.
Что ж, в этом весь Клан Зелёного Дракона.
Они столь же беспощадны к врагам, сколь беззаветно преданы благодетелям.
…Беда лишь в том, что Майя смешает эти чувства воедино и с яростным упорством бросит все силы на его соблазнение.
«Пахнет крупными неприятностями».
И почему эта перспектива казалась в десятки раз опаснее, чем схватка с её драконьим обличьем голыми руками?
Голова раскалывалась от неразрешимой дилеммы, и Римон мысленно застонал.
Впрочем, Майя была не единственной их головной болью на данный момент.
— Что думаешь, принцесса?
— Для первого раза она проявила завидное мастерство.
— …Я вообще-то не про технику поцелуев этой спятившей особы.
— А, ты об этом.
Пропустив мимо ушей растерянное птичье: [А? Какую технику?], они спокойно продолжили диалог:
— Всё обойдётся?
— Нет, — отрезала Ли Цинвэй.
Было ли то малой толикой благодарности или за этим стояло нечто иное, но Майя истратила весь запас весов ради одного-единственного поцелуя и безропотно отпустила их. Стало быть, немедленных действий от неё ждать не стоило.
Проблема крылась в другом.
— Раз Шарлотта прознала про восьмую драконью псионику, она непременно начнёт действовать.
— Это уж точно. Клан Золотого Дракона обуздывать жадность не привык.
— Точнее сказать, они даже не пытаются.
Личная боевая мощь.
Несметные богатства конгломерата.
Колоссальный политический вес.
Клан Золотого Дракона, безоговорочный лидер Ассоциации Семи Драконов во всех сферах, отличался непомерной алчностью и спесью.
Они купят то, что пожелают, за миллиарды, а если деньги не сработают — пустят в ход любые средства.
Тем более когда речь заходит о восьмой драконьей псионике — заветной мечте всего их сообщества.
Они ни за что не останутся в стороне. Ради такого они готовы развязать полномасштабную войну.
— В каком-то смысле это было неизбежно. Нам и так сказочно везло, что буря не грянула раньше.
— Да уж, — кивнул Римон.
Если рассуждать здраво, позиция Клана Золотого Дракона была абсолютно закономерной для Ассоциации.
Айнша без колебаний предложила брак, поставив на кон акции «Тиамат».
Роуз промолчала лишь в силу особых личных обстоятельств.
Даже Майя в открытую заявила, что отплатит за милость враждой, сделав ситуацию непредсказуемой.
— Есть хоть какие-то шансы на победу?
— В лучшем случае — пятьдесят на пятьдесят.
— Даже если я вмешаюсь?
— Избежать поражения и победить — совершенно разные вещи.
Каким бы могущественным ни был Клан Золотого Дракона, Римон оставался Мастером Меча, веками сражавшимся с Ассоциацией. Какие бы силы они ни собрали, в открытом столкновении он не уступит.
Но препятствий было два.
Во-первых, открытый силовой конфликт сам по себе означал стратегический проигрыш для них обоих с самого начала.
А во-вторых…
— В худшем случае она может отказаться от прямого пути.
— Думаешь, Золотая Драконья Принцесса упустит такой шанс?
— Именно потому, что она из Клана Золотого Дракона, — горько усмехнулась Ли Цинвэй.
Шарлотта — самая высокомерная из принцесс Ассоциации.
Желая чего-то, она требует это напрямую, презирая мелкие уловки. В крайнем случае отправляет подчинённых с наглым приглашением.
Но когда дело коснулось восьмой драконьей псионики — да ещё и в руках Римона, — она предпочтёт самые надёжные и радикальные методы.
— Та Шарлотта, которую я знаю, не станет действовать в одиночку. Она прибегнет к иному средству.
— К какому же?
— К…
Ли Цинвэй не успела договорить.
Самолётный телефон пронзительно зазвонил, и из трубки раздался голос Юина:
[Принцесса, у меня срочное донесение.]
Графство Цис-Змей.
Будучи центром восстановления Лондона, поместье в последнее время гудело как потревоженный улей.
Но суета постепенно сходила на нет.
Благодаря ли щедрой поддержке Клана Лазурного Дракона или самоотверженному труду горожан, восстановление столицы продвигалось быстрее намеченных сроков, подарив клану долгожданную передышку.
…Хотя по Роуз, синеволосой женщине, разбиравшей бумаги с измождённым лицом, этого нельзя было сказать.
— Принцесса? Вы же собирались на прогулку?
— Да.
— Почему вы вернулись так скоро?
— Что-то не так?
— Вовсе нет, но ваша прогулка показалась слишком уж короткой.
Лукас, рыцарь в богато украшенных доспехах, не сумел скрыть недоумения.
Сразу после лондонского инцидента принцесса, даже в самые загруженные дни, исчезала более чем на час под предлогом «прогулок».
Однако в последнюю неделю она выходила всё реже и неизменно возвращалась слишком быстро.
Тёмные круги под её глазами становились всё заметнее.
— …Мне просто расхотелось гулять.
— И всё же вам стоит как следует отдохнуть. Чрезмерное переутомление опасно.
— Я приму это к сведению.
Делая вид, что поглощена документами, Роуз чуть отвела взгляд.
Она не могла признаться даже верному помощнику Лукасу, что её прогулки пролегали через другой континент.
Что последнюю неделю её визави так и не появился, не оставив ей иного выбора, кроме как ни с чем возвращаться обратно.
И что эти тени под глазами вызваны вовсе не усталостью, а бессонными ночами без спасительной музыки.
«Хм, видимо, частые прогулки ей просто наскучили», — рассудил про себя простодушный Лукас, безоговорочно поверив её словам.
Он и в страшном сне не мог вообразить, что их безупречная госпожа тайком отлынивает от дел на другом краю света.
— Кстати говоря, пока вас не было, пришло письмо от Золотой Драконьей Принцессы.
— Шарлотта прислала письмо?
— Да. Я не вскрывал конверт, но на нём стоит личная печать «Фафнира», так что послание сугубо конфиденциальное.
— Это необычно.
Приняв письмо из рук Лукаса, Роуз не скрывала удивления.
Гордая до мозга костей Шарлотта крайне редко утруждала себя личной перепиской, перепоручая даже важные депеши писарям.
Но мгновение спустя…
Едва пробежав глазами строки, Роуз переменилась в лице.
— Что там?
Заметив, как помрачнела госпожа, Лукас мгновенно подобрался, но ответа не последовало.
Она сразу отдала чёткий приказ:
— Сэр Лукас, немедленно соберите Корпус Лазурного Дракона.
— Прямо сейчас?
— Сию же секунду.
— …Слушаюсь.
Услышав приказ о мобилизации элитных сил клана, рыцарь помрачнел, но лишних вопросов задавать не стал.
Он просто растворился в пространстве, отправляясь исполнять волю принцессы.
Оставшись в кабинете в полном одиночестве, Роуз ещё раз перечитала изящные строки.
И тяжело, сокрушённо вздохнула:
— Ли Цинвэй… что же ты натворила?