— Герцог Меча, у меня к вам просьба.
— Хочешь, чтобы я обнажил клинок?
— Нет, просто побудьте зрителем.
— ...Там как минимум три принцессы, у которых глаза налились кровью от ярости, а ты утверждаешь, что разберёшься сама?
— Это внутреннее дело Ассоциации Семи Драконов.
— Похоже, у тебя есть план.
— Да.
— Ладно, раз ты так уверена, я пока постою в стороне.
— «Пока» меня не устроит. Если вы мне доверяете, прошу, не вмешивайтесь вовсе.
— Не беспокойся. Если только ситуация не потребует моего крайнего вмешательства, я буду лишь наблюдать.
Айнша застыла на месте.
Незваный гость прямо на Совете Семи Драконов?
Подобного святотатства не случалось за всю историю кланов — ни за сотни лет, ни за целое тысячелетие со времён Бронзового Века. Но поразило её даже не это.
Незваным гостем был Римон.
А от него исходила столь осязаемая, пьянящая аура драконьей псионики...
Даже Айнша, чьё лицо обычно оставалось бесстрастной кукольной маской, судорожно сглотнула и не могла отвести от него взгляда.
«...Этого я не предвидела».
И оцепенение сковало не одну лишь Айншу.
Хаснети и Екатерина замерли точно так же.
Даже Роуз и Майя, уже знавшие правду и встречавшие Римона прежде, не могли оторвать от него глаз.
Восьмая псионика дракона.
Обычно Римон подавлял её своей аурой меча, позволяя просачиваться наружу лишь тончайшим крупицам. Однако сейчас, войдя в резонанс с псионикой всех семи принцесс, она хлынула с неодолимой силой.
Словно аромат редкого цветка, дурманящий пчёл и бабочек.
— Да уж, подслушивать чужие разговоры — поступок и впрямь не самый благородный, — лениво протянул Римон, ставший одним из двух исключений, не поддавшихся всеобщему оцепенению.
Он в упор смотрел на улыбающуюся Золотую Принцессу.
— Впрочем, вы зашли куда дальше меня.
— Неужели мы кажемся вам подлыми?
— А разве нет? — усмехнулся Римон.
Заслонив собой черноволосую принцессу словно щитом, он холодно парировал:
— С каких это пор требовать от чужой невесты отдать своего жениха стало считаться чем-то благородным?
— ...Пожалуй, в ваших устах это действительно звучит мелочно, — рассмеялась Шарлотта.
Назвать её «мелочной».
Такого оскорбления она не слышала за всю свою жизнь.
Однако вместо вспышки гнева или обиды — то ли из-за пьянящего аромата, то ли потому, что стоявший перед ней мужчина стоил того, — она лишь с искренним интересом склонила голову. Ей незачем было искать ответ.
Убрав ладонь от подбородка, она посмотрела прямо на Римона и неспешно продолжила:
— Но речь идёт о заветном желании всей Ассоциации Семи Драконов. И только нам решать, благородны наши действия или низки.
Что бы ни твердили окружающие, в своей сути Ассоциация Семи Драконов оставалась религиозным культом.
А в любой вере есть догматы, стоящие выше любых мирских законов и морали.
И даже семь принцесс не были исключением из этого правила.
Напротив, будучи прямыми наследницами чистой крови драконов, они несли непреложные заветы, отступать от которых не смели.
Ли Цинвэй попрала их завет, а значит, они имели полное право и даже священный долг разорвать её на куски.
— Так что, Герцог Меча, просто спокойно дождитесь нашего вердикта, — не колеблясь провозгласила Шарлотта.
Судьбу носителя восьмой псионики они решат лишь после того, как вынесут приговор предательнице Ли Цинвэй.
В этих словах сквозило безграничное высокомерие.
Но вместе с тем они звучали совершенно естественно.
И оттого в них чувствовалось истинное царственное величие.
Однако Римон не выказал ни злости, ни сарказма в ответ на её надменный приказ.
Словно ожидал именно этого.
Он лишь спокойно поинтересовался:
— А если я откажусь?
Шарлотта даже бровью не повела, услышав прямой отказ.
Она посмотрела на него с насмешливым прищуром, словно глядя на капризную наложницу:
— Тогда вам придётся усвоить, что в этом мире есть вещи, которые приходится делать против своей воли.
— Попробуете заставить меня силой?
— Если потребуется.
Грохот!
Стоило её тягучему ответу сорваться с губ, как Подземный Дворец Дракона заходил ходуном.
Псионика, исходившая от Шарлотты, сотрясала колоссальное пространство, будто от удара землетрясения.
И этим дело не ограничилось.
Её пышное платье мгновенно рассыпалось в прах, превратившись в диковинный боевой доспех, плотно облегавший тело.
И на слова Римона отозвалась не одна лишь Шарлотта.
Вспыхнуло пламя.
Будто очнувшись от наваждения, Хаснети чиркнула зажигалкой, прикуривая зажатую в зубах сигарету, и температура в зале мгновенно взмыла до небес.
С лица Екатерины сошла озорная улыбка, и оседавшая от толчков пыль застыла в воздухе, скованная льдом.
Корпус Золотого Дракона, Корпус Серебряного Дракона, Корпус Красного Дракона — все они начали входить в резонанс с псионикой своих принцесс.
В зале разверзлась неосязаемая буря.
Яростный вихрь псионической мощи, ничем не уступавший тому титаническому потоку, что недавно накрыл всю Амазонию.
Под этим нечеловеческим давлением обычный человек задохнулся бы на месте, а у среднего игрока разорвалось бы сердце.
Однако Римон, в одиночку встретив этот напор, даже не дрогнул.
Он лишь скользнул взглядом по Шарлотте, затем по Хаснети и Екатерине.
А затем, опустив ладонь на эфес меча на поясе, холодно улыбнулся:
— Если кишка не тонка — дерзайте.
Римон Асфельдер — последний Мастер Меча, сдерживавший натиск Ассоциации Семи Драконов на протяжении сотен лет.
Шарлотта Дж. Ротшильд — наследница Золотой Принцессы, некогда отразившей волны клинков и доказавшей, что способна сражаться на равных с Мастером Меча.
Екатерина Хан — Принцесса Серебряного Дракона, единственная во всей Ассоциации, чья сила не уступала Золотой.
Хаснети III — Принцесса Красного Дракона, превосходившая даже Шарлотту по разрушительной мощи и опыту реальных войн.
Воздух между этой четвёркой раскалился до предела, и даже остальные принцессы ощутили дыхание неминуемой катастрофы.
Роуз прикусила губу.
Айнша шумно сглотнула.
Лицо Майи заледенело.
Они уже готовились высвободить собственную псионику, как вдруг...
— Всем остановиться.
Раздался спокойный, уверенный голос.
Единственная девушка, что до сих пор ни на йоту не поддалась всеобщей боевой горячке.
Ли Цинвэй приоткрыла глаза, которые держала закрытыми с самого момента появления Римона.
Она медленно подняла голову.
И обратила свой взор на Римона.
— Герцог Меча, Шарлотта права.
Её слова прозвучали настолько неожиданно, что не только остальные принцессы, но даже сама Шарлотта ошеломлённо уставились на Ли Цинвэй.
Римон же опешил сильнее всех:
— Принцесса, ты хоть помнишь, что она только что тебе сказала?
— Разумеется, помню.
— И ты со всем согласна?
— Я не соглашалась с её приговором, — покачала головой Ли Цинвэй.
Встретившись с ним взглядом своих бездонно-чёрных обсидиановых глаз, она продолжила:
— Я лишь признала, что это внутреннее дело Ассоциации Семи Драконов, и решать его надлежит нам самим.
— Значит, посторонним вроде меня здесь не место?
— Вы мой жених, Герцог Меча, но ещё не муж. Впрочем, даже будь вы моим супругом, вам всё равно не следовало бы вмешиваться.
Это был Совет Семи Драконов.
Священное собрание, где право голоса имели только принцессы.
Вмешательство Римона было бы сродни беспардонному вторжению во внутренние дела чужого государства.
И столь же неуместно, как появление мужчины на сугубо женской территории.
Айнша, не меняя выражения лица, лишь изумлённо захлопала глазами от подобной бескомпромиссности.
А Ли Цинвэй тем временем обратилась к нему с просьбой:
— Поэтому прошу вас: уступите на этот раз.
— Ты серьёзно?
— Да.
Голос её звучал с привычным спокойствием, но лицо, лишённое дежурной улыбки, было предельно серьёзным.
Римон пристально вглядывался в неё несколько секунд.
А затем всё же кивнул:
— Что ж. Раз моя невеста так искренне об этом просит, жениху не остаётся ничего иного, кроме как подчиниться.
Он убрал руку с эфеса.
И развеял взметнувшееся намерение меча.
— Продолжайте своё обсуждение.
От недавней жажды крови не осталось и следа.
Римон развернулся спиной.
Но перед самым уходом он бросил на Шарлотту тяжёлый взгляд и негромко обронил:
— Только не вздумайте воображать, будто ваши диванные дебаты дают вам право распоряжаться мной, как заблагорассудится.
Договорив, Римон растворился в воздухе, словно утренний туман.
После него остались лишь обломки разбитого круглого стола, развороченный псионической бурей зал Подземного Дворца...
И устремлённые на Ли Цинвэй взгляды.
Однако черноволосая девушка проигнорировала их все.
Словно колеблясь или борясь с накатившей горечью, она долго смотрела на то место, где только что стоял Римон, и лишь затем повернулась к Шарлотте:
— Нам потребуется время, чтобы навести здесь порядок. Как насчёт того, чтобы прерваться и продолжить завтра?
Шарлотта с любопытством окинула её взглядом.
Затем её боевой доспех снова осыпался золотым светом, обращаясь в роскошное платье. Усмехнувшись, словно палач, дарующий приговорённому время на последнюю молитву, она кивнула:
— Прекрасно. Тебе тоже не помешает время на размышления.
Совет Семи Драконов был официально прерван.
Едва прозвучали эти слова, Ли Цинвэй немедленно покинула зал в сопровождении бойцов Корпуса Чёрного Дракона.
Остальные принцессы ещё долго не расходились.
Кто-то пытался осознать случившееся.
Кто-то погрузился в расчёты.
Кто-то успокаивал бешено колотящееся сердце.
Кто-то наслаждался возникшей заминкой.
А кто-то откровенно забавлялся.
Пока все они оставались на местах, преследуя свои мысли, лишь зеленоволосая Майя не сводила взгляда с опустевшего кресла Ли Цинвэй и холодно усмехалась:
«Неужели таков твой выбор, Ли Цинвэй?»
Покинув Подземный Дворец Дракона, Ли Цинвэй сразу направилась в одно-единственное место.
Она не приказывала подчинённым прочёсывать отель.
Она просто доверилась интуиции, следуя за едва уловимым ароматом, витавшим в воздухе.
Но именно поэтому, не обладая навыками следопыта, она отыскала нужного человека быстрее и точнее кого бы то ни было.
Пентхаус на верхнем этаже.
И ещё выше.
Крыша «Левиафана», где завывали шквальные ветры.
Там, поставив рядом бутылку виски и держа в руке бокал, стоял седовласый мужчина и заворожённо смотрел на закатное небо.
— Ты быстрее, чем я думал.
— Я знала, что вы будете ждать.
— Как видишь, я просто решил выпить. Не стоило ради меня сворачивать Совет Семи Драконов раньше времени.
Римон усмехнулся, покачивая в бокале янтарную жидкость.
Она чинно опустилась рядом с ним, взяла второй бокал, стоявший возле бутылки, и сделала глоток:
— ...«Макаллан» восемьдесят восьмого года?
— На глаза попался.
Он не стал объяснять, почему из всего изобилия пентхауса выбрал именно эту бутылку.
Она не стала спрашивать.
Вместо этого, непривычно долго крутя бокал в тонких пальцах, Ли Цинвэй наконец тихо заговорила:
— Помнится, вы обещали оставаться зрителем, если ситуация не станет безвыходной.
— Обещал.
— Вы мне не доверяете?
— Доверяю.
На её вопрос, прозвучавший чуть тише обычного, ответ последовал без малейшей заминки:
— И до сих пор доверяю.
— Тогда почему вы ворвались на Совет?
— Потому что это был последний шанс остановить тебя.
Римон повернул голову.
В его золотистых глазах плескалась привычная безмятежность.
Но во взгляде, устремлённом на черноволосую девушку, читалась неприкрытая горечь.
Он спросил:
— Зачем ты согласилась на предложение Золотой Принцессы?
— Я не собиралась принимать его безоговорочно. Я лишь искала компромисс.
— Компромисс, при котором ты становишься всеобщим врагом и берёшь всю вину на себя, а я получаю безопасность и свободу?
Пальцы Ли Цинвэй на стекле бокала замерли.
После короткой паузы она тихо спросила:
— Как вы догадались?
— Просто интуиция.
— ...Кажется, я начинаю недолюбливать людей с хорошей интуицией.
Она ведь никому об этом не говорила.
Сделать вид, будто готова опрокинуть доску, чтобы спровоцировать Шарлотту.
Выудить бессознательные реакции остальных принцесс.
Балансировать на тонкой грани прямо перед пропастью междоусобной войны на Совете.
Именно таков был её изначальный план.
Услышав, что Римон раскрыл её замысел лишь благодаря какому-то предчувствию, Ли Цинвэй смогла лишь выдавить кривую улыбку:
— Хотите, чтобы я объяснила?
— Нет нужды. Всё ведь именно так, как я сказал?
— Тогда объяснись. Я не могу с этим согласиться.
«Я могу понять твои мотивы.
Но я не могу это принять.
Так что убеди меня».
В ответ на спокойное требование Римона Ли Цинвэй медленно кивнула:
— Никаких возвышенных причин здесь нет.
Она поднесла бокал к губам.
Слегка наклонила его, сделала глоток терпкого виски и негромко произнесла:
— Это единственный способ не дать Ассоциации Семи Драконов расколоться и развязать мировую войну.