Совет Семи Драконов.
Его истоки уходили в незапамятные времена — прямиком в Бронзовый Век.
Подобно тому как кланы современной Ассоциации Семи Драконов действовали обособленно, первородные семь драконов, правившие в ту далёкую эпоху, вели себя точно так же. Каждый из них шёл собственным путём.
Более того, в те времена эта разобщённость проявлялась ещё ярче.
Они напоминали суверенные сверхдержавы — вроде Америки, Китая или Британии. Властвуя над разными континентами, они были скорее соперниками, нежели сородичами.
Однако семь драконов были слишком мудры, чтобы скатываться в слепую, бессмысленную вражду.
Именно поэтому они создали способ для сотрудничества.
Собрание, на котором все семь владык сходились в одном месте, дабы разрешить возникшие разногласия всякий раз, когда нависала масштабная проблема.
Так зародилось величайшее таинство Ассоциации — Совет Семи Драконов.
Даже после заката Бронзового Века эта священная традиция передавалась из поколения в поколение. Минула почти тысяча лет, и во многом именно благодаря Совету Ассоциация всё ещё сохраняла формальное единство как единая организация.
Разумеется, присутствие каждой принцессы на Совете Семи Драконов было непреложным долгом. А решения, принятые на нём, носили статус абсолютного закона, не подлежащего оспариванию.
Даже для принцессы пренебрежение волей Совета, учреждённого самими первородными драконами, приравнивалось к святотатству.
Поэтому каждый созыв Совета сотрясал самые основы мироздания.
Великое восстание Ассоциации Семи Драконов, всколыхнувшее всю Азию.
Рождение промышленно-финансового гиганта — Группы «Семь Драконов».
Утверждение грандиозного Плана мира во всём мире и многое другое.
Все судьбоносные замыслы утверждались исключительно здесь.
Впрочем, с наступлением Железного Века значение Совета претерпело некоторые изменения.
Драконы приняли человеческий облик, что потребовало регулярного согласования деловых вопросов. А для поддержания Плана мира во всём мире встречи стали проводиться каждые несколько месяцев, постепенно превратившись в рутину. В последние годы Совет и вовсе стал пустой формальностью, всё чаще сводясь к сеансам видеосвязи.
Однако прямо сейчас всё было иначе.
В пространстве, сокрытом под фундаментом отеля «Левиафан»...
В исполинском подземном Дворце Дракона, выстроенном в форме перевёрнутой пирамиды, впервые за тридцать лет созывался истинный Совет Семи Драконов.
Зал на самом нижнем ярусе подземного дворца.
Вокруг круглого стола полукругом выстроились семь тронов: из чистого золота, серебра, рубина, сапфира, изумруда, белого нефрита и обсидиана.
Вершина немыслимой роскоши.
Ослепительная демонстрация безграничного богатства.
И всё же даже эти сокровища меркли на фоне тех, кто восседал на тронах.
«Фафнир», владычица мировых финансов.
«Бахамут», суверен передовых технологий и тяжёлой промышленности.
«Ёрмунганд», повелитель глобальной логистики и перевозок.
«Кетцалькоатль», госпожа мировой медицины и фармацевтики.
«Тиамат», королева культуры и искусств.
«Апофис», императрица зерна и энергетики.
И «Левиафан», единоличная хозяйка сферы гостеприимства и услуг.
Семь принцесс — абсолютная вершина Группы «Семь Драконов», сосредоточившей в своих руках львиную долю мирового капитала, — занимали свои законные места.
Сам факт того, что эти женщины, чьи личные состояния превосходили активы даже Золотого Монарха, собрались в одной комнате, уже потрясал воображение.
Но в этот миг никто не воспринимал происходящее как обычную деловую встречу.
За спиной каждой принцессы нерушимой стеной застыли сильнейшие воины их кланов — Стража Семи Драконов.
Мастера боевых искусств, чародейки, рыцари, аптекари, воители, убийцы и стрелки.
От них исходила тяжёлая, густая псионика, готовая вспыхнуть и обратиться клинком в любую долю секунды.
Но сильнее всего на нервы давила ледяная, натянутая до предела тишина. Она без слов давала понять: эти женщины сидели здесь прежде всего как принцессы Ассоциации Семи Драконов, а не председатели транснациональных корпораций.
То ли из-за гнетущей атмосферы...
То ли из-за тяжести тем, которые предстояло поднять...
С момента начала встречи прошло уже более десяти минут. Тишина стояла столь мёртвая, что было бы слышно падение иглы.
Наконец её нарушил спокойный, негромкий голос:
— Давненько мы не виделись лицом к лицу.
Приветливая, сияющая улыбка.
Непринуждённый, лёгкий тон.
Ли Цинвэй держалась настолько естественно, словно всего лишь встретила старых подруг, с которыми не пила чаю пару недель.
Но ей никто не ответил.
Никто не собирался подыгрывать виновнице этого внеочередного собрания.
— Да уж. Прошло немало времени, — раздался вдруг второй голос.
...Ну, кроме одной.
Словно они и впрямь не виделись с прошлого Совета.
Ли Цинвэй едва заметно улыбнулась беловласой девушке, которая упрямо подчеркнула эти слова своим неизменно бесстрастным лицом.
Она прекрасно поняла замысел Айнши.
Ход был вполне разумным. В сложившихся обстоятельствах притвориться ничего не понимающей дурочкой и занять позицию нейтральной третьей стороны казалось наилучшим решением для всех.
Проблема заключалась лишь в том, насколько топорно это выглядело.
«Лучше бы она просто промолчала», — подумала про себя Ли Цинвэй.
Похоже, даже Айнша не смогла предвидеть, как именно повернётся сегодняшнее собрание. Если бы её пророческий дар подсказал ей развитие событий, она бы знала: кто-нибудь обязательно прицепится к этой фразе.
— Немало времени? — озадаченно склонила голову серебровласая девушка.
В манере, столь свойственной Екатерине.
— Айнша, ты ведь виделась с Ли Цинвэй совсем недавно, разве нет? Зачем говорить так, будто прошла целая вечность?
— Мы не виделись недавно. Не придирайся к словам.
— Неужели я ошиблась?
— Разумеется.
Очевидно, она заранее отрепетировала этот ответ.
Айнша парировала без малейших колебаний. Её фирменная фарфоровая маска в сочетании с редкой резкостью тона создавали безупречный покерфейс.
Стоявшая за её спиной Тата даже восхитилась про себя столь мастерской невозмутимостью своей госпожи.
— Хм, вот как? Неожиданно. Я-то думала, вы пересекались на концерте того скрипача не так давно.
— ...!
— К тому же до меня доходили занятные слухи, будто ты с кем-то тайком встречаешься и даже вовсю готовишься к свадьбе. Я уж грешным делом подумала, не решила ли ты влезть вперёд нас без очереди?
...Пока игривый укол Екатерины не заставил глаза Айнши распахнуться от безмолвного ужаса.
— Я невиновна. Это ложное обвинение. Я не признаю вины.
То, с каким глухим отчаянием прозвучал её обыденный монотонный голос, само по себе являлось талантом.
Слушавшая это Роуз даже едва сдержала порыв прикрыть лицо ладонью.
— Ой, правда? Значит, я ошиблась, — весело протянула Екатерина, вовсе не собираясь разоблачать нелепое оправдание.
Словно искренне сожалея о досадном недоразумении, она умилительно сложила ладони перед грудью в жесте извинения, после чего продолжила с ехидной ухмылкой:
— Ну, я мало что смыслю в таких тонкостях, но раз ты так говоришь, я тебе поверю. Мы ведь, в конце концов, не из Клана Чёрного Дракона.
— ...Да. Доверие — это важно.
— Но если после того, как я так великодушно тебе поверила, всё это окажется ложью... мне будет так больно, что я очень, очень рассержусь. Хотя между нами такого ведь никогда не случится, правда?
— ...
Учитывая её исходную предпосылку о том, что словам Чёрного Дракона верить нельзя ни на грош...
Глаза Айнши испуганно забегали. Екатерина предельно ясно дала понять: если в будущем вскроются несостыковки, последствия будут чудовищными.
Слова прозвучали легко, словно невинная шутка.
Но Айнша на все сто процентов знала: та не шутит ни капли.
Не зная, что ответить, и не находя безопасных слов, Айнша украдкой огляделась по сторонам, посылая отчаянный сигнал бедствия.
«Тата, мне нужна помощь».
«Вы справитесь, принцесса. Тата верит в вас».
«...Ли Цинвэй, спаси меня».
«Прости, но я и сама едва держусь».
К несчастью, никто не пришёл Айнше на выручку.
Для любого другого вмешательство в разговор с Серебряной Принцессой посреди Совета потребовало бы немалого мужества — даже если ты сама носишь титул принцессы.
— Хватит пустой болтовни, — прорезал воздух властный голос.
Единственное исключение.
Женщина, слишком высокомерная, чтобы считаться с чужим мнением.
Золотая Принцесса вальяжно закинула ногу на ногу и с ледяным презрением окинула взглядом присутствующих.
— Это не пустая болтовня. Для меня это важно, — надула губки Екатерина.
— Оставь свои шутки на потом. Моё время стоит слишком дорого, чтобы тратить его на твои дурные забавы.
— Дурные забавы? Как грубо.
Только Екатерина могла огрызаться на неё столь беспечно. Ведь лишь Серебряная Принцесса обладала достаточной мощью, чтобы на равных противостоять Золотой Принцессе, издревле признаваемой сильнейшей в истории Ассоциации.
Проигнорировав ворчание Екатерины, Шарлотта медленно повернула голову.
Её глаза, сияющие чистым золотом полуденного солнца, вперились прямо в Ли Цинвэй.
— Ли Цинвэй, есть ли у тебя оправдания? — надменно процедила она.
— Оправдания? В чём именно?
— В том, что ты и твой клан знали тайну Герцога Меча Римона Асфельдера, но подло скрыли её от нас, — не меняя ленивой интонации, отчеканила Шарлотта. — И в том, что ты одурачила нас всех, навязав Герцогу Меча брачный союз, дабы единолично завладеть восьмой драконьей псионикой.
Воздух в зале мгновенно отяжелел.
Не только остальные принцессы, но и элитные бойцы Стражи Семи Драконов, безмолвно стоявшие позади своих госпожей, разом подобрались.
Все взгляды сфокусировались на Ли Цинвэй. Колоссальное псионическое давление заставило затрещать каменные плиты пола.
И это было естественно.
Именно это обвинение составляло суть посланий, которые Шарлотта разослала каждой из них.
Это было главной причиной созыва внеочередного Совета — судилище над Ли Цинвэй. И если вина подтвердится, этот скандал перевернёт всю Ассоциацию Семи Драконов с ног на голову.
«Что же ты собираешься делать, Ли Цинвэй?..» — с тревогой подумала Роуз.
Как Ли Цинвэй выпутается из этой петли?
«Интересно, как она попытается выкрутиться?» — хищно оскалилась Екатерина, предвкушая, как разобьёт любое её жалкое оправдание в пух и прах.
Остальные тоже не сводили с неё глаз: Айнша тревожно замерла под своей маской, Майя кривила губы в холодной усмешке, а Хаснети молча сжимала зубами тлеющую сигарету.
Под перекрёстным огнём этих взглядов...
— Прошу прощения, но я всё ещё не понимаю, — Ли Цинвэй озадаченно склонила голову набок, словно услышала величайшую нелепицу на свете. — С какой стати мне вообще оправдываться?
— ...
Наверное, никто не ожидал от неё столь запредельной наглости.
Принцессы уставились на неё со смесью шока, неверия и обнажённой ярости.
Лишь Шарлотта тихо усмехнулась. Словно увиденное доставило ей подлинное эстетическое удовольствие.
— Ты отрицаешь, что Герцог Меча владеет восьмой драконьей псионикой? — с интересом спросила она.
— Нет. Он определённо ею владеет.
Екатерина удивлённо моргнула: былая притворная невинность Ли Цинвэй сменилась кристальной, обескураживающей честностью. Хаснети от неожиданности едва не перекусила сигарету.
Улыбка Шарлотты стала лишь шире.
— Тогда ты станешь утверждать, будто ничего не знала с самого начала?
— Я действительно узнала об этом далеко не сразу, но у меня нет ни малейшего желания это доказывать.
— Избавляешь нас от пустой траты времени, понимая, что тебе всё равно никто не поверит... Как это в твоём духе, — Шарлотта смерила девушку насмешливым взглядом.
Дрянь, обманувшая весь мир.
Та, что никому не верила.
И та, что никогда не искала чужого доверия.
Склонившись ближе, Золотая Принцесса спросила:
— И почему же всё это должно стать поводом для нашего прощения?
— Для этого нет никаких поводов.
— Никаких?
— Потому что я не совершила абсолютно ничего, за что мне требовалось бы ваше прощение.
Даже глаза Шарлотты опасно сузились от столь безмятежного ответа.
Ли Цинвэй же неторопливо обвела взглядом зал.
— Напротив, теперь у меня есть собственный вопрос.
Её глаза, глубокие и тёмные, как полированный обсидиан, вспыхнули потусторонним блеском.
Она посмотрела на Шарлотту, затем на Екатерину, Хаснети, Майю, Розу и Айншу.
На каждую по очереди.
А затем, с мягкой, почти ласковой улыбкой, произнесла:
— С какой стати мне нельзя завладеть восьмой драконьей псионикой единолично?