Чирик-чирик.
Эрик открыл глаза и увидел деревянный потолок.
— …Незнакомый потолок.
Где он? Не в привычной казарме, а в тёплой постели, залитой ласковым солнечным светом. Даже после пробуждения окружающее казалось нереальным.
— Может, я всё ещё сплю…
Он снова закрыл глаза, не желая расставаться с приятной сонливостью.
Чирик-чирик. Чирик-чирик.
Настойчивое пение заставило его резко подняться. Эрик протянул руку и выключил будильник на тумбочке.
— Блядь… До чего реалистичный звук. Я уж решил, птица настоящая.
Окончательно проснувшись, он вспомнил, где находится.
— Точно… убежище. Нет, подземелье.
Эрик наскоро оделся и спустился в общий зал на первом этаже. Другие бойцы армии освобождения уже завтракали.
Один из них помахал рукой.
— Эрик! Хорошо спалось?
— В таком месте только больной не выспится.
— Это верно. Садись завтракать! Здесь кормят несравнимо лучше, чем на поверхности!
Предыдущий день прошёл как сон. Для людей, ежедневно рисковавших жизнью на поле боя, покой убежища был не просто мечтой — даже мечтать о таком казалось непозволительной роскошью.
— Мы почти двадцать часов провели в подземелье…
Эрик посмотрел на оставшееся время билета.
[28:27:11]
«Говорили, специальный билет действует сорок восемь часов».
Входить и выходить можно было свободно. Теперь Эрик понял, почему Айша предупредила, что жильё в убежище почти не понадобится.
Кто станет ночевать в серой комнате убежища, если можно уснуть здесь, среди природы, а утром проснуться под солнечными лучами?
— В подземелье даже гостиница есть… Удивительное место.
— Мы и правда двадцать часов отсюда не выходили.
— Рестораны, концертный зал… Здесь есть всё. Когда я жил в убежище, о таком невозможно было представить.
Особенно поражала доброжелательность людей.
Вообще-то армия освобождения не заслуживала столь тёплого приёма. За десять лет она не добилась заметных результатов. Вдобавок за ней тянулась дурная слава организации, которая забирает родственников должников и отправляет их умирать.
Солдаты ожидали неприязни.
Но всё снова оказалось совсем не так.
— Говорили, жителям убежища наплевать на возвращение поверхности… Я думал, нас если не камнями забросают, то хотя бы встретят холодно.
— Я тоже. Многие считают армию виновницей разлуки с семьями.
— Честно говоря, я готовился выслушивать ругань. Пусть не мы проводили набор, но форму носим ту же.
Разговор с одного стола быстро распространился по залу.
— Я вообще спустился ради нормальной еды. Но отношение людей совершенно не совпадает со слухами.
— Кхм… Новобранец может высказаться? Я ещё в прошлом году жил в убежище. Там к армии относятся не настолько плохо.
— Да, теперь и сам вижу. Только у нас в последнее время постоянно распространяют странные разговоры. Будто убежище стало жить хорошо, поэтому его жители больше не хотят возвращать поверхность и думают лишь о собственной безопасности. Ещё говорят, что они отказываются делиться ресурсами, хотя теперь ни в чём не нуждаются.
— По местным людям такого не скажешь. Кажется, они действительно хотят вернуть поверхность. Вчера я сбился со счёта, сколько раз нас поддерживали.
— И на форуме подобных настроений не видел. Откуда тогда эти слухи? Словно кто-то специально сталкивает убежище с армией.
Сидевший среди солдат офицер вмешался:
— Наверху есть люди, которым выгодно выставлять убежище врагом.
— Зачем?
Офицер огляделся, проверяя, нет ли рядом других командиров, и заговорил тише:
— Точнее, они хотят, чтобы остальные относились к убежищу плохо.
Обычно он не стал бы объяснять подобное рядовым. Возможно, вчерашний приём расслабил его и развязал язык.
— История сложная, но вкратце всё началось с требования господина Кранделя: каждый, кто живёт внутри его барьера, обязан поддерживать возвращение поверхности. Если смотреть только на условия, база ведь была лучше прежнего убежища.
— Это точно.
По сравнению с нынешним убежищем — неизвестно, но старое убежище являлось настоящим адом.
— Поэтому даже люди, которым возвращение поверхности было безразлично, на словах поддержали его и вступили в армию. Конечно, отбор проводили, но далеко не каждый пришёл сюда из убеждений. Будем честны: освобождение поверхности пока выглядит несбыточной мечтой. Всё человечество уже пыталось прогнать монстров — и проиграло.
Армия освобождения представляла собой остатки войск, потерпевших поражение в войне с демоническими тварями.
Те, у кого ещё оставалась воля сражаться, задержались на поверхности словно призраки и цеплялись за тонкую нить надежды в войне без конца.
Но имеющимися силами победить они не могли.
Поэтому некоторые заранее отказались от цели и лишь изображали участие, чтобы пользоваться преимуществами жизни под барьером.
— Эти люди и образовали нынешнюю консервативную фракцию. Они считают операции бессмысленной растратой ресурсов, но открыто остановить армию не могут. А теперь представьте, что армия освобождения понесёт катастрофические потери.
— Тогда мы… больше не сможем проводить операции.
— Именно этого они и добиваются. Раз победить невозможно, предлагают не расходовать ресурсы и прятаться под барьером до самой смерти господина Кранделя. Внешне они сотрудничают, но в глубине души надеются, что армия потеряет достаточно людей и навсегда откажется от мечты.
Солдаты оцепенели.
Их самих могли призвать против воли, но теперь они рисковали жизнью ради возвращения мира. Мысль, что кто-то из своих желает им поражения, казалась абсурдной.
— Вот же…
Даже злиться было трудно — настолько всё нелепо.
Офицер посмотрел на их лица и продолжил:
— Странные слухи усилились после того, как DungeonMaster начал влиять и на поверхность. Консерваторы не хотят сотрудничества между убежищем и армией.
— Я не понимаю! Если убежище поможет нам стать сильнее, разве это не хорошо?! Вернём поверхность — и проблема исчезнет!
Офицер цокнул языком.
— Я тоже хотел бы в это верить. Но вы знаете о монстрах, признанных неподдающимися уничтожению. Мне до сих пор больно это признавать, но я не вижу будущего, в котором мы их победим. Пять лет назад армия уже проводила операцию по уничтожению одного из них. Сильнейшие бойцы категории глубочайших этажей погибли, а главнокомандующий Бальтор получил тяжёлую рану, которую не удалось исцелить до сих пор.
Консерваторы не с самого начала заботились лишь о себе. Окончательно волю к борьбе они потеряли после катастрофы пятилетней давности, когда поняли: вероятность победы равна нулю.
Тогда адъютант главнокомандующего Юсия перешла на их сторону, и внутреннее положение армии превратилось в нынешний беспорядок.
— В последнее время некоторые мерзавцы даже предлагают вовсе бросить поверхность и переселиться в убежище… Ладно, забудьте.
Офицер не договорил, но смысл был понятен. Часть консерваторов увидела, насколько хорошо теперь живётся в убежище, и захотела перебраться туда.
Солдаты закипали от ярости, однако изменить ничего не могли.
Когда рассказ закончился, в зале повисла тяжёлая тишина.
Тогда раздался женский голос:
— Эти существа действительно сильны, но сдаваться ещё рано. Вы способны стать гораздо сильнее. Именно это и должна доказать программа обмена.
— Ведущий исследователь Микаэла?..
— Пора готовиться к сегодняшнему расписанию. Соберитесь перед жильём в убежище.
Настроение всё ещё оставалось подавленным, но бойцы доели и покинули подземелье.
Я вышел из тени и обратился к Микаэле:
— Он сказал правду?
— В общих чертах. Деталей не хватает, но суть верна.
Похоже, в армии освобождения дела тоже шли не лучшим образом.
Консерваторы мешали собственным войскам ради личной безопасности. Но что за чудовища сумели полностью лишить их надежды?
О существах категории «неподдающееся уничтожению» я слышал не раз, однако не понимал, чем они отличаются от остальных.
— Я никогда их не видел. Они настолько страшные?
— Даже не знаю, можно ли назвать их просто чудовищами. Подобно твоему подземелью, они находятся за пределами здравого смысла. Наверное, правильнее считать их формами жизни, порождёнными самим Хаосом. Их существование не принимается реальностью.
Микаэле доводилось наблюдать несколько таких существ.
Потоки их энергии не имели ничего общего с обычными. Это были монстры, восставшие против небес, неподвластные законам мира. Даже само понятие смерти для них искажалось.
— Особая энергетическая волна ослабляет большую часть атак. Поэтому уничтожить их ещё труднее. Хотя я вообще не уверена, способны ли они умереть. Но знаешь что? Оружие твоего подземелья, скорее всего, сможет наносить им полный урон.
Микаэла и сама этого не ожидала.
Даже обычные демонические твари в некоторой степени искажали физические законы. Однако на испытаниях ружья с благословением Хаоса проявили ровно ту мощность, которую показывали расчёты.
Это означало одно: оружие убежища не теряло эффективности против порождений Хаоса.
— Думаю, причина в одинаковом свойстве. В снаряжении с благословением Хаоса тоже заметно искажённое течение энергии.
Выходило, мы невольно создали естественное оружие против демонических тварей.
— Тогда если полностью вооружить армию нашим снаряжением…
Микаэла покачала головой.
— Этого недостаточно. То, что атаки будут действовать, не делает противников слабее.
Она до сих пор помнила, как одна-единственная тварь уничтожила элиту армии освобождения.
«Возможно, человек вообще не способен с ними сражаться».
Но затем Микаэла посмотрела на меня.
Моя энергия снова изменилась.
— Ха-а… ха-а…
Сейчас я выглядел как желейный пёс с геометрическим нимбом за спиной и с выражением существа, постигшего истину.
«Не знаю, почему именно такой облик…»
Общий запас энергии уже невозможно было оценить.
Стоило Микаэле применить способность перенесённой, как ослепительное сияние словно обжигало ей зрительные нервы.
По одной лишь энергии я теперь намного превосходил существ, признанных неподдающимися уничтожению.
«После нашей первой встречи прошло совсем немного времени, а его сила выросла настолько…»
Слово «ненормально» уже не описывало скорость моего развития.
Изначально выходивший за все рамки человек становился сильнее с такой же выходящей за рамки скоростью.
«Надежда…»
Микаэла едва заметно улыбнулась.
— Но ты наверняка справишься.
— Конечно. Обязан справиться.
Я подошёл ближе.
— Микаэла, составьте мне список консерваторов. Желательно с фотографиями.
— Что? Зачем? Даже я знаю не всех, поэтому полный список получить будет трудно.
— Заблокирую им доступ.
Эти люди ставили собственное благополучие превыше всего. Наверняка они каким-нибудь способом доставали билеты и пользовались благами моих подземелий.
Лично мне они ничего не сделали, но именно они мешали нашим планам возвращения поверхности. Я не собирался добровольно делиться преимуществами с теми, кто работал против нас.
* * *
Во второй день обмена бойцы армии освобождения приступили к первой программе.
— Рад приветствовать. Я — Император Пламени из Dungeon Company. В этой купальне для почётных гостей вы примете ванну, насыщенную действием разнообразных лекарственных средств. Она приведёт ваши тела в гармонию и подготовит их к следующим этапам.
Несколько солдат нервно сглотнули.
Им предстояло собственными глазами увидеть знаменитую лекарственную ванну, о которой ходило столько слухов.
Император Пламени указал на табличку на стене.
[Не достигайте перерождения тела в ванне.]
— Предупреждаю: если собираетесь проходить перерождение тела, сначала вылезайте из воды. Нарушите правило — погибнете все. Понятно?
Солдаты так хотели поскорее войти, что ответили единым громовым голосом:
— Да!
Эрик про себя усмехнулся и шагнул в купальню.
«Будто перерождение тела происходит по желанию…»
Некоторое время спустя со всех сторон хлынули волны энергии. Вода взметнулась к потолку.
Грохот!
Император Пламени взревел:
— Да вы издеваетесь?! Блядь! Моя купальня!