— Что это вообще за явление?..
Ккочита, Кковоль, Ккомихо, Ккокуна — во сне появлялись самые разные существа и несли чушь. Все почему-то принимали облик Ккоманги, словно с моей силой происходило очередное изменение.
Но какая связь между этим и ростом контроля, я не понимал.
Я сжал и разжал ладонь. Между пальцами мягко потёк золотой свет.
Единственная разумная догадка: прикосновение к стене стало спусковым крючком.
«Но почему стена связана с моей силой?»
Ответа не было.
Рядом спала Ккоманги. Я погладил её.
Тангл.
— Сегодня упругость снова выдающаяся.
Завтра начиналась операция. Точнее, сначала предстояло построить линию фронта перед полномасштабным наступлением. Как говорится, подготовка к войне — уже часть войны.
От этой битвы зависела судьба человечества, поэтому в неё вкладывали всё.
Город мастеров работал без остановки, производя оружие, доспехи, турели и транспорт. Штаб разрабатывал планы на любой случай, а солдаты раз за разом проигрывали их в виртуальной реальности.
Само убежище напоминало огромный военный лагерь.
Я тоже должен был сделать всё возможное.
— Сначала поговорю с Арккосией.
Именно во время того, как Арксия вытягивала мою божественность, я коснулся стены. Естественно, первым делом следовало обратиться к ней.
Я разорвал билет и переместился в ледяной дворец.
* * *
В центре сияющего, словно призма, дворца я рассказал белой желейной собаке о снах.
— Ты понимаешь, что со мной происходит?
— Даже не знаю, что сказать. По описанию ты просто видел дурацкие сны.
За веером было заметно, что Арксия растеряна.
— Но почему после каждого сна я становлюсь сильнее?
— Изменения начались после прикосновения к стене… Хм.
Она долго размышляла.
— Возможно, это замысел внешнего бога.
— Какой ещё замысел?
В прошлый раз она говорила о родословной, теперь появилось новое объяснение.
— Это лишь предположение. Представь: что случится с миром, если человечество полностью проиграет чудовищам?
— Конец света.
Люди погибнут, а земля достанется чудовищам. Для человечества это и было гибелью мира.
Арксия щёлкнула веером.
— Верно. Однако сам мир не исчезнет. Чудовища останутся и станут его новыми хозяевами.
Это правда. Я смотрел только человеческими глазами.
— К чему ты ведёшь?
Она подняла один палец передней лапы.
— Во-первых, чудовища со временем становятся сильнее. Что будет, если их рост не имеет предела?
Я вспомнил Похитителей сущности, исходную форму ккогов. Они бродили по подземелью как трансцендентные существа.
— Они превзойдут пределы.
— Именно. Будут расти, пока мир не сможет их вместить.
По спине пробежал холод.
— Подожди. Невозможно усиливаться бесконечно!
Даже Похитители сущности ради трансценденции отказались от способности поглощать сущность. Они пожертвовали основой своего вида из-за предела силы, которую могло удержать живое тело.
Люди тоже имели потолок. Те, кто воспользовался всеми дарами подземелья, почти достигли физического максимума. Дальше можно было идти только через пробуждение божественности или превращение в апостола.
Арксия посмотрела так, будто прочитала мысли.
— А если у чудовищ такого предела нет?
Тогда они будут расти, пока мир не перестанет их выдерживать.
Где закончится этот путь?
Арксия подняла второй палец.
— Во-вторых, стена внешнего бога могла быть изначально создана так, чтобы однажды рухнуть.
— Что?
— Чудовища Хаоса, как и ты, родились под влиянием внешних богов. Вы принадлежите одной родословной. Возможно, стена должна легко разрушаться при прикосновении подобных существ.
Смысл был очевиден.
«Неужели все просто играли на их доске?»
И Рокенок, и богиня судьбы.
— Но зачем внешним богам это делать? Какая выгода?
Белая собака горько улыбнулась.
— Ты плохо их знаешь. Великие боги боятся их не только из-за силы. Внешние боги способны залить мир Хаосом лишь ради развлечения. Их поступки и делают их воплощением ужаса.
Рокенок думал, что использует внешних богов, став их апостолом. На деле он навечно превратился в игрушку, а они использовали его желание, чтобы создать бомбу, способную потрясти все измерения.
— Координаты этого мира ещё и идеально подходят для взрыва, — добавила Арксия.
— Безумие.
Мир должен был вырастить чудовищ, не знающих предела. Затем они разрушили бы стену и вырвались наружу.
Арксия вдруг рассмеялась.
— Почему ты так помрачнел?
— Потому что это катастрофа межмирового масштаба.
Я легко представил, как другие измерения тоже начинают рыть подземные убежища.
— Это лишь один из множества вариантов будущего. Ты уже перевернул доску, созданную Рокеноком и богиней судьбы. Для внешних богов твой выбор мог стать неизвестной переменной. Предсказанного будущего больше нет.
Действительно, уничтожение чудовищ почти закончилось. Сценарий межмирового взрыва становился маловероятным.
— Но как всё это связано со снами?
— Если бы я была внешним богом, оставила бы в стене последний механизм, который при разрушении высвободит силу и усилит взрыв. Возможно, именно он ускоряет освоение твоей божественности.
Получалось, мой стремительный рост был частью замысла внешнего бога.
Они собирались ещё и ускорить чудовищ, которые к тому моменту уже должны были перерасти мир?
«Вот же психи».
С внешними богами нельзя связываться. На их фоне даже я был жалким начинающим провокатором.
— Ладно, силу понял. Но почему в снах появляется Ккоманги?
— Возможно, ты поглощаешь внешний терминал.
— Что это значит?
— Когда контроль восстановится, держать силу отдельно станет невыгодно. Ты вернёшь отделённую божественность, а терминал исчезнет.
Сердце оборвалось.
— Ккоманги исчезнет?
Я сразу вспомнил желейную упругость и тяжёлое дыхание.
— Ни за что! Ты знаешь, какое это желе?!
Она прожила со мной весь путь в этом мире. Второй раз отправлять Ккоманги за радужный мост я не позволю.
— Странная привязанность. Я не уверена в своей догадке. Если ты не захочешь уничтожения терминала, он, вероятно, и не исчезнет.
Слава богу. Лучше навечно остаться без контроля над силой, чем лишиться Ккоманги. Я уже не мог заснуть, не помяв её.
— Как бы там ни было, скоро тебе придётся сделать великий выбор. Это пророчество божества!
Выбор…
После разговора я отправился в тренировочный лагерь Священной горы.
* * *
На берегу реки мы с серой желейной собакой закинули удочки.
Картина была слишком мирной для кануна войны.
Я рассказал Первому Небесному Демону обо всём.
— Стена… Я тоже её видел. Когда-нибудь собирался пробить боевым искусством, но не знал, что это власть внешнего бога.
Он столько раз говорил, что однажды преодолеет стену. Видимо, речь шла именно о ней.
— Неудивительно, что она была такой прочной.
— Вы её били?
Серая собака молча кивнула.
— Возможно, твои сны — не поглощение силы, а внутренний демон.
— Что?
Для внутреннего демона он исчезал слишком легко.
— Он наверняка пытался поколебать разум разными словами.
— Точно…
Кковоль, Ккочита, Ккомихо, Ккокуна — все начинали говорить о вещах, способных задеть меня.
— Надо было дослушать. Я просто разрывал всех поддельных Ккоманги.
Получалось, я каждый раз нажимал кнопку «пропустить».
Первый Небесный Демон выглядел ошеломлённым.
— Никогда не слышал о таком способе. Обычно внутреннего демона побеждают прозрением.
— Какая разница? Что бы они ни сказали, я бы не дрогнул.
У меня вообще не могло быть внутреннего демона. Я не прошёл через мучительные годы тренировок — почти вся сила досталась нажатием кнопки. Мне нечего было переосмысливать.
«Сучхан ведь не был счастлив, правда?»
Впрочем, Ккочита, кажется, говорила не о ступени силы.
Уже неважно.
Я поднялся.
— В следующий раз принесу весть о победе.
— Буду ждать.
Оставшись один, Первый Небесный Демон посмотрел на поплавок.
— Бомба из чудовищ…
Если Сучхан сломает стену и распространит влияние на другие измерения, потрясение может оказаться сильнее любой такой бомбы.